Пользовательский поиск

Книга Зло сгущается. Содержание - Глава 11

Кол-во голосов: 0

Я поднял брови:

– Кто-нибудь мог бы сказать то же самое и о Койоте.

– Койот это другое дело.

– А именно?

– Он реален. Я его видел, разговаривал с ним. Я знаю, когда он собирается на войну, и знаком с людьми, которым он помогал – при моем участии, и через других. Например, Марит, или тот же Эстефан.

Я смял салфетку.

– Вы правы. Оставим призракам войну со сновидениями. – Я похлопал по бронежилету. – А Койот пусть управляется с реальностью.

Глава 11

После ленча Хэл отправился в Меркадо, чтобы вместе с Алехандро сделать некоторые приготовления к вечернему приему. Я предложил пойти с ним, но он отказался.

– Вы пока еще мертвы. Джитт говорила, что сможет продержать вас в могиле по крайней мере до вечера. А вечером ваше неожиданное воскрешение поразит кого-нибудь и поможет нам распутать клубок.

– Будем надеяться. – Я пожал ему руку. – Последний вопрос: ходят ли какие-нибудь слухи о Неро Лоринге?

– Никаких.

Я не отпускал его руку.

– Причастен ли Койот к его освобождению от дочери и корпорации?

Хэл слегка стиснул мои пальцы.

– Если и причастен, меня он в это не вовлекал.

Мы разомкнули рукопожатие, и Хэл вошел в кабину трансверсора. По светящемуся красному табло цифровых часов я увидел, что уже один час пополудни. У меня не было представления, когда вернется Марит и на какое время назначен прием, так что я побрел в просмотровую, нашел пульт дистанционного управления и принялся обозревать телевизионный ландшафт.

Телевидение, несмотря на все свои сто семьдесят восемь каналов, оказалось безлюднее Пустынного Заповедника в Южных Горах. Если отбросить платные каналы, которые, как только я стал перебирать их, начали выставлять счета в нижнем углу экрана, подавляющее большинство станций транслировало лишь черно-белое изображение. Смотреть это на настенном светодиодном экране «Сони» все равно что заказывать сушеный корм для собак в японском ресторане. Я ждал, что передачи будут банальными, но целый канал, посвященный повторному показу советских фильмов сорокалетней давности в духе "Рабочего и колхозницы", – это уже чересчур. Тем не менее я подумал, что на советских телевизорах, которые были у большинства людей, эти фильмы смотрелись бы очень неплохо.

Городской общественный канал позволял немного проникнуть в нравы Феникса. Его программы варьировались от рекламных видеофильмов, посвященных невероятно оптимистичным картинам того, каким станет Феникс через пять лет, до крайне причудливой смеси коротких сюжетов, отражающих резкий разрыв между Центром и Затмением. Хиропрактики и натуропаты диагностировали болезни и предлагали исправить позвоночник тем пациентам, которые прижмутся спиной к экрану. Душевнобольные предупреждали о грядущих бедствиях и опаснейших заговорах, неведомых никому, кроме них. Почетные члены разнообразных сумасшедших домов – от "Аризонцев за охрану черных скорпионов" до "Скептиков Феникса" – призывали присоединиться к ним, заполняя эфир бесконечным потоком противоречивых и запутанных "фактов".

– Город мог бы назвать этот канал хорошим, плохим и безобразным, – пробормотал я, и тут на экране появилось лицо Генриха.

Его программа называлась "Люди чистоты". Он зачитывал, одно за другим, сообщения о преступлениях, совершенных людьми с цветной кожей, на фоне кадров, скопированных из программ новостей. Под конец, когда пошла лента, в которой он и его "почетная стража" забивали ногами чернокожего юношу, Генрих провозгласил: "Люди Феникса, придите к нам. Встаньте за наш город. Фениксу предначертано возродиться из пепла к, величию. Грязные людишки – это пепел человечества.

Придите к нам и верните себе свое наследие!"

Я невольно прицелился в него указательным пальцем, а большой отставил, словно взведенный курок "крайта".

– Когда-нибудь, Генрих.

За спиной у меня раздались аплодисменты. Я развернулся вместе с глубоким креслом и увидел Марит, стоявшую в дверях.

– Я не слышал, как ты вошла.

– Эта комната звуконепроницаемая. Мне нравится твой вкус в выборе мишеней. Присматриваешься к врагу?

Я пожал плечами:

– Хэл не думает, что пуля весом сто восемьдесят гран, пролетающая три тысячи или около того футов в секунду, способна прочистить Генриху мозги, так что охота запрещена. – Я поднял левую руку и посмотрел на часы. – Сейчас шесть. Во сколько начинается вечеринка?

– Смотря по обстоятельствам. – Она собрала волосы на затылке в "конский хвост" и стянула их эластичной лентой. – Официально начало – в семь тридцать.

Мы явимся не раньше, чем на час позже, но к чему торопиться? Я иду в душ. Не хочешь потереть мне спинку?

По телевизору "Скептики Феникса" рьяно доказывали, что два тела, найденные в пустыне, определенно не могут быть троллями.

– Мусор туда, мусор оттуда. – Я нажал кнопку на пульте, и экран погас. – После таких передач просто необходимо помыться. Ведите, миледи.

* * *

Два часа спустя я смотрел на свое отражение в трехстворчатом зеркале. На мне были черные ботинки, черные носки, черные брюки со стрелками, наутюженными до бритвенной остроты, и жестко накрахмаленная белая рубашка с ониксовыми запонками в манжетах. Воротничок я застегнул крупной серебряной прямоугольной запонкой из гематита, а галстук надевать не стал. Сам воротничок, без отворотов, неприятно давил на кадык.

– Чувствую себя волком в сутане.

Марит, сидящая за туалетным столиком, подняла взгляд и посмотрела на мое отражение в своем зеркале.

– Рада познакомиться, отец Кейн. Не могли бы вы потом позаботиться и о моих духовных нуждах?

Я улыбнулся ей:

– Ты так говоришь только потому, что я не выгляжу ни набожным, ни святым.

– О, я бы сказала, что ты вызываешь священный ужас.

– Сегодня вечером я должен произвести впечатление не на тебя.

– Восстав из могилы, ты нагонишь на них адский ужас.

– Аминь. – Я надел наплечную кобуру и сунул туда вороненый "крайт".

Марит помедлила, держа в руке тушь для ресниц.

– Ты думаешь, это необходимо?

– Надеюсь, что нет, но помню поговорку: "Восхваляй Господа, а патроны готовь". – Я вынул из шкафа пиджак. – Мне позволят его пронести?

– По правилам – нет, но я тренировалась вместе с тем, кто руководит охраной сегодняшнего приема. Я сказала ему, что со мной будет телохранитель Он тебя пропустит.

– Хорошо.

Я надел пиджак и широко улыбнулся. Это был многоцелевой пиджак. Он был уместен в обществе, достаточно необычен, чтобы его заметили, но не настолько причудлив, чтобы над ним стали смеяться – и совершенно скрывал кобуру. Судя по рисунку, Роджер взял за основу обычный пиджак с вырезом до талии, потом отвернул и расширил левый лацкан, в результате чего получился асимметричный двубортный пиджак, и с левой стороны было достаточно места, чтобы спрятать пистолет. Более того, благодаря тому, что Роджер оставил просвет в полоске велкро, на которую застегивался пиджак, я мог выхватить «крайт», не расстегивая его.

Я одернул пиджак и еще раз взглянул на себя в зеркало. Небольшой вырез на горле открывал запонку с гематитом. Пиджак сидел превосходно, и в нем мне было удобно. Даже моя узкая бородка подходила под образ, создаваемый одеждой, – образ человека, настолько опасного, насколько, боюсь, был опасен я.

Марит подошла ко мне сзади и поцеловала в правое ухо.

– Если я скажу, что ты священник, тебе весь вечер придется исповедовать женщин и обращать грешниц на путь истинный.

Я подмигнул ее отражению в зеркале:

– Скажи им, что я очень серьезно отношусь к обету безбрачия.

– Ха! Это только подольет масла в огонь. – Ее глаза потемнели и сузились. – Слух об этом может даже привлечь внимание самой Ведьмы.

– Нерис Лоринг?

Ноздри Марит раздулись.

– Той, Что Пожрет Своих Детей. – Она помотала головой. – Сейчас мне и думать о ней не хочется. – Отступив на два шага, она протянула руки:

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru