Пользовательский поиск

Книга Университет. Содержание - 2

Кол-во голосов: 0

Господи, какая удача!

Ах, если бы у него был еще один ролик пленки!

2

— Я полагаю, главным материалом первой полосы будет очерк о студенческих самоубийствах — нынешний всплеск и обзор случаев за последние пять лет. С фотографиями.

— М-да, — насмешливо сказал Джим, — что и говорить, ты проявляешь тонкое журналистское чутье! На территории университета творятся массовые беспорядки, все кругом наводнено полицией, а ты хочешь пофилософствовать на первой полосе о самоубийствах. Мудро. Я сделал правильный выбор, поставив тебя во главе отдела новостей.

Фарук покраснел:

— Хорошо, хорошо, сдаюсь! Я просто подумал, что без фотографий массовые беспорядки на первой полосе смотреться не будут.

Джим схватился за сердце.

— У нас нет фотографий? — воскликнул он. — Ты не послал туда кого-нибудь с камерой? Ты обязан был сделать это при первом же известии! А будь ты по-сметливее — отправил бы фотографа еще раньше, на митинге Фарук испуганно облизал пересохшие губы.

— Да я собирался, но никого под рукой не оказалось...

— Никого под рукой не оказалось? Если такое происходит и никого нет под рукой, ты сам обязан схватить фотоаппарат — они у нас тут! — и мчаться на место.

— Извини, я виноват.

Джим возмущенно тряхнул головой.

— Черт побери! У нас нет фотографий! Какой позор!

Но тут в комнату вбежал взбудораженный Ричард.

— Есть фотографии! Есть! — с радостной улыбкой провозгласил он. — И фотки хоть куда! Будь я проклят если не получу за них Пулитцеровскую премию!

— Ты там был? Ты сделал снимки? — Джим подскочил к Ричарду и заключил его в объятия, словно много лет назад потерянного брата. — Я тебя обожаю! Ты молодчина!

— Не надо меня так тискать, — со смехом отстранился Ричард. — Я правильной сексуальной ориентации. Так сколько у меня места на первой полосе?

Фарук вопросительно покосился на Джима.

— На первой полосе дадим семь на пять, три полные колонки, в рамочке. — Джим быстро пролистал страницы макета. — И еще три колонки уйдут на третью.

Они быстро обсудили технические мелочи. Но тут вмешалась заведующая производственным отделом — Джин.

— Послушайте, — сказала она, — у вас тут наполеоновские планы. Две полосы хотите перекроить и столько фотографий добавить! Но помни, Джим, что мы заканчиваем работу через полчаса. Повторяю по слогам: через пол-ча-са. И у меня, и у других сотрудников полно вычитки. Если ты собираешься все переиначить, то мы тебе не помощники. Мы не намерены сидеть тут до полуночи!

Джим посмотрел на нее недобрым взглядом:

— Когда ты бралась за эту работу, ты знала, что рабочий день не лимитирован.

— Знала. И я не против посидеть лишний час. Иногда. Но тут пахнет тремя-четырьмя часами. На прошлой неделе мы четыре раза оставались на три лишних часа. Это уж слишком. Брось, Джим, не напрягайся так и не напрягай других. В конце концов это не "Нью-Йорк тайме". Это студенческая газета.

— Нет, ошибаешься! Мы тут не в игрушки играем. У нас настоящая газета — единственная, которая сообщает все подробности университетской жизни. Наш долг — чтобы наши читатели вовремя узнавали все новости.

— По-твоему, городские газеты пропустят такое событие? Будь же ты серьезнее. Люди прочтут об этих беспорядках во всех местных изданиях. А уж снимки — это вообще ненужная роскошь...

— Для меня важно, чтобы наши читатели узнавали факты из нашей газеты, — отчеканил Джим. — Пока я главный редактор, так и будет.

— Не будь ты таким козлом! Проще смотри на вещи.

— Если ты смотришь на вещи "проще", поищи себе другую работу!

— Что ж, и поищу!

Оба в бешенстве смотрели друг на друга. Ни один не хотел первым отвести глаза.

— Эй, эй! — раздался голос Хоуви из дальнего угла комнаты. — Остыньте, ребятки! Не надо так кипятиться!

Джим прервал матч "кто кого переглядит" и повернулся к Хоуви.

— Ты прав, дружище, — сказал он со вздохом и слабо улыбнулся другу. Затем примирительно обратился к Джин:

— Ладно, извини. Сегодня трудный для всех день. Я не хотел сорвать злость на тебе. Если тебе так нужно идти домой, чтобы готовиться к завтрашним занятиям, — иди. Я за тебя все сделаю.

Джин несколько секунд хмурилась, потом сказала:

— Черт с тобой, я и сама справлюсь. Если я и полезла в бутылку, то лишь потому, что это входит в правило — оставаться допоздна. Может, для вас, парней, это в порядке вещей — вы мечтаете о наградах, Ричард вон на Пулитцера замахнулся! А мне надо готовиться по вечерам к занятиям — нравится вам или нет, но для меня учеба главнее газеты.

— Знаю, — кивнул Джим. — Для меня учеба тоже на первом месте. Но я здорово все подзапустил.

Зажужжал мотор инвалидного кресла, и Хоуви выехал в центр комнаты.

— Ребята, чего мы ждем, чего резину тянем? — воскликнул он. — Все помирились. Значит, за работу. Раньше начнем, раньше закончим!

— За час справимся, если навалимся все вместе, — сказал Джим.

— Ладно, поверим, что за час, — отозвалась Джин. Джим обратился к редакторам:

— Если кто закончил свою полосу и свободен, пусть идет сюда. Распределим работу.

Через пару минут Джим и Ричард ушли в темную комнату — проявлять снимки. И работа закипела.

В одиннадцать вечера "Канал 2" сообщил о массовых беспорядках в университете.

Судя по общим планам сверху, кто-то из студентов, специализирующихся на тележурналистике, наблюдал за митингом из окна естественно-научного корпуса, имея при себе видеокамеру. Не растерялся и снял все до конца — вплоть до крупных планов избиения полицейских. Теперь этот счастливчик продал пленку "Каналу 2" и, видимо, неплохо заработал.

Джим смотрел одиннадцатичасовые новости в комнате Хоуви.

— Ну и ну! — воскликнул Хоуви. — Я только сейчас понял, насколько далеко все зашло. Фотографии одно, а видеосъемка все-таки другое.

— Да, меня тоже лишь теперь по-настоящему проняло, — признался Джим.

Тем временем диктор рассказывал:

— Четыре человека получили ранения средней тяжести. Арестовано шесть студентов. Руководство университета заявило, что причиной беспорядков послужили расовые трения.

Какая-то часть Джимова сознания не могла не позавидовать студенту, заснявшему побоище. Вот кому подфартило так подфартило — эта пленочка будет хорошим аргументом при поиске работы после окончания университета!

И вообще у телевидения большие преимущества. Газета выйдет только завтра утром, когда эта новость уже перестанет быть новостью.

Но Ричард все-таки молодец, сделал отличные снимки.

И в газетной заметке много такого, о чем телевизионщики не рассказали. Что ж, сила газеты — в подробностях и в обстоятельном анализе.

Пошла реклама, и Джим стал переключать каналы — хотел посмотреть, как местное телевидение осветило массовые беспорядки в университете. Однако нигде речи о них не было — то ли новость уже прошла в эфир, то ли ей совсем не уделили внимания.

Джим выключил телевизор и какое-то время задумчиво таращился на темный экран.

Он ощущал в себе новый, огромный страх перед университетом. Прежде он боялся за свою безопасность, за своих друзей, его пугало или раздражало то одно, то другое. Но это был личный страх, как бы шкурный страх. Увидев на экране ужасы побоища с полицией и помня фотографии чуть было не линчеванного голого японца, Джим смог посмотреть на университет словно бы со стороны. И теперь его страх приобрел иной масштаб. Это был внеличный ужас. Так боятся темноты, смерти, привидений, злых инопланетян — боятся прежде всего не потому, что темнота, смерть, привидения или злые инопланетяне могут причинить конкретный вред именно мне, а потому что... страшно! Непонятно и страшно!

Университет впервые представился сознанию Джима как нечто единое, живое — и смертельно опасное. Не гнездилище зла, а само зло!

Нелепые, иррациональные мысли. Он это понимал, но избавиться от них не мог.

Баста, завтра надо непременно переговорить с профессором Эмерсоном. Пора выяснить, насколько ненормален тот сумасшедший бородач. Трезвомыслящий профессор Эмерсон поможет расставить все точки над "i" и отделить бред от реальности.

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru