Пользовательский поиск

Книга Суеверие. Содержание - Глава 23

Кол-во голосов: 0

— Обломок попал в камеру, — объяснил Сэм, выключая видеомагнитофон. — Придется ее заменить. Слава Богу, никого не задело. Впечатляющее зрелище, а? — он посмотрел на Джоанну, ожидая ответа, но, конечно же, на на этот риторический вопрос. Он хотел знать, что она думает об увиденном.

— А по-твоему, что произошло? — спросила Джоанна.

— Ну... — Сэм почти театрально взмахнул рукой. — По-моему, совершенно ясно, что произошло. Мы потеряли общий нерв. Мы заставили эту чертову штуковину взлететь к потолку, и тут рациональная часть нашего сознания заверещала: «Это невозможно!», «Этого не может быть!». Вот все и кончилось.

— А то, что Мэгги перекрестилась?

Сэм пожал плечами:

— Мы потом говорили об этом. Она не могла объяснить, почему это сделала. Сказала, что на нее «нашло». — Он помолчал и угрюмо продолжил: — И еще она сказала, что мы должны прекратить эксперимент. Она сама не знает, откуда у нее это чувство, но говорит, что больше не будет приходить на собрания, пока ее не позовут для дематериализации Адама. Она думает, что он злой.

Джоанна пристально посмотрела на него:

— А ты что думаешь?

Сэм замялся, как человек, который уже пришел к определенному умозаключению, но пока не хочет объявлять о нем во всеуслышанье, боясь, что его не поддержат.

— Я думаю, — сказал он, — что Мэгги изначально не подходила для этого эксперимента. Возможно, то, что она ушла, даже к лучшему.

Глава 23

Сэм уехал к себе около одиннадцати. Сексу мешал не только грипп — их ум и сердца тоже были заняты другим. Когда Сэм поцеловал ее и погладил по спине, Джоанна почувствовала прилив адреналина, который чудесным образом избавил ее от насморка, но она все равно оставалась чересчур скованной. Он еще раз поцеловал ее в дверях — на прощание.

— Ты точно не хочешь, чтобы я... Ну, просто остался у тебя? — спросил Сэм.

Она покачала головой:

— Мне уже лучше. Если ты не возражаешь, завтра я позвоню Мэгги и спрошу, как она объясняет случившееся.

— Конечно — это же твоя статья. Пиши, как ты хочешь.

Джоанна заперла за ним дверь и, вернувшись в постель, снова просмотрела видеозапись, время от времени делая в блокноте пометки, которые могли ей пригодиться в работе. Около часа ночи она провалилась в сон и, проснувшись в семь, сразу села за компьютер. Примерно через час Джоанна вдруг поняла, что у нее не только прошли все симптомы гриппа, но и появилась такая бешеная работоспособность, будто она отдыхала неделю, а не один день. Съев на завтрак овсянку и выпив кофе и сок, она приняла ванну и вновь почувствовала себя человеком. Потом она взяла телефон и набрала номер Мэгги.

Трубку взяли после второго гудка. Голос принадлежал женщине более молодой, чем Мэгги, и в нем была какая-то нерешительность. Это сразу показалось Джоанне дурным предзнаменованием.

— Это квартира Мэгги Мак-Брайд? — спросила она.

— Да, — голос чуть дрогнул.

— Не могли бы вы ее позвать? Это Джоанна Кросс.

— Боюсь, это невозможно, мисс Кросс. Моя мать скончалась сегодня ночью.

Хизер Мак-Брайд было тридцать лет с небольшим, и она была стройна и элегантна, как все деловые женщины с Уолл-Стрит. Но ей была присуща и мягкость, которую она явно унаследовала от матери. Джоанне было неловко сидеть с этой, несомненно, убитой горем, но скрывающей свои чувства, женщиной, в опрятной комнате на Парк Авеню, в особняке, где Мэгги когда-то была домработницей.

— Моя мать последние десять лет страдала сердечной недостаточностью, — сказала Хизер, — и лишь недавно смирилась с мыслью о неизбежности операции. Но она принимала лекарства, и ее врач считал, что непосредственной опасности для жизни нет. — Она помолчала, пытаясь справиться с собой. — Очевидно, он ошибался.

— Будет проводиться вскрытие?

Хизер Мак-Брайд покачала головой:

— Я посоветовалась с братом, и мы решили, что в этом нет необходимости. Он сейчас едет сюда из Портленда, — добавила она, как будто чувствовала себя обязанной объяснить его отсутствие в настоящий момент. — Разрешите спросить, мисс Кросс, — сказала Хизер после долгих колебаний, — откуда вы знаете мою мать? Я не припомню, чтобы она когда-нибудь произносила ваше имя.

Джоанна рассказала ей все, что посчитала нужным, и умолчала об остальном. Хизер Мак-Брайд слушала ее, уставившись в одну точку и время от времени задумчиво кивала.

— Я знаю, что подобные вещи ее интересовали, — сказала она, когда Джоанна замолчала. — Но мне, боюсь, все это чуждо. Мы никогда не говорили с матерью на эту тему.

В дверь, ведущую на личную половину Мэгги, кто-то позвонил. Хизер вышла в коридор и вернулась вместе с высоким мужчиной, одетым в черный костюм. Шею его обтягивал тугой белый воротничок священника.

— Это Реверенд Коллингвуд, — представила его Хизер. — Священник Унитарианской Церкви, которую посещала моя мать. — Джоанна назвалась подругой Мэгги, и они обменялись рукопожатием.

— Должен заметить, мисс Кросс, — сказал Коллингвуд, — что Мэгги упоминала ваше имя, когда пришла ко мне вчера вечером для беседы.

Джоанна почувствовала, что для Хизер это такая же новость, как и для нее самой.

— Вчера вечером? — переспросила она. — Вы не могли бы сказать, в котором часу это было?

— Она позвонила около десяти и спросила, не могу ли я ее принять. Было заметно, что она чем-то взволнована. Обычно Мэгги не волнуется по пустякам, поэтому я предложил ей прийти немедленно. Через четверть часа она приехала.

— Вы не могли бы сказать, что ей было нужно? — спросила Джоанна и сразу же извинилась перед Хизер: — Простите, конечно, мне не следовало задавать такие вопросы.

Хизер только махнула рукой. Она и сама хотела это узнать.

— Да, если можно, Реверенд, скажите нам, — попросила она.

Он улыбнулся тощей улыбкой.

— У нас не конфессиональная религия, и нет строгих правил в отношении таких случаев. Конфиденциальность обеспечивается, только если прихожане просят об этом особо. Вчера ваша мать не просила меня сохранить ее слова в тайне, поэтому я не вижу причин не ответить на ваш вопрос, — он посмотрел на Джоанну. Она почувствовала осуждение в его взгляде, и ей стало неловко. По лицу Хизер было видно, как в ней растет подозрение, будто она, Джоанна, каким-то образом причастна к смерти ее матери. Джоанна еще не освободилась от чувства вины за смерть Мюррея, и сейчас ей было вдвойне тяжело.

— Мэгги рассказала мне об эксперименте, который вы ставите, мисс Кросс. Должен заметить, что, на мой взгляд, это крайне вздорная, а возможно, и опасная затея. Мэгги с некоторых пор тоже пришла к такому же заключению, о чем она мне и сообщила. События прошлого вечера, о которых, я полагаю, вы знаете, укрепили ее в этом убеждении.

Джоанна подняла руку:

— Позвольте мне сказать только одно, прежде чем мы перейдем к обвинениям. Мэгги прекрасно понимала, что это за опыт, и сама вызвалась принять в нем участие. Не могу выразить, как меня огорчает, что все так случилось. Мне очень нравилась Мэгги. Она всем в группе нравилась. Но эксперимент был разработан заранее, и если кто-то отказался бы в нем участвовать, его бы не стали удерживать. И на самом деле, хотя меня не было на вчерашнем собрании, я понимала, что Мэгги рано или поздно уйдет.

— Мисс Кросс, я не собирался никого обвинять. Смерть Мэгги — результат долгой болезни. Но, с вашего разрешения, я хотел бы сказать, что она и все, кто принимает участие в вашем эксперименте, вторглись туда, где им просто не место. Послушайтесь моего совета и бросьте это дело, пока не случилось других несчастий.

— Простите, я хотела бы уточнить одну вещь, — Реверенд и Джоанна повернулись к Хизер, которая произнесла эти слова. — Вы имели в виду, что смерть моей матери произошла в результате болезни, которая обострилась оттого, что она участвовала в этом «эксперименте»? — последнее слово Хизер выговорила с оттенком подозрения и одновременно уничижения.

— Я имел в виду, — сказал Реверенд, тщательно подбирая слова, — что, по ее убеждению, началось нечто такое, что необходимо остановить. При этом она была уверена, что основная тяжесть должна лечь на нее.

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru