Пользовательский поиск

Книга Стеклянный суп. Содержание - ДВОРЕЦ МЛАДЕНЦА ЗИ КОНГ

Кол-во голосов: 0

— Ладно, Лени, отлично. Теперь моя очередь: Петрас. А? Не поняла? Ну так я повторю: Петрас. — Хейден говорил вызывающим, раздраженным тоном.

Она замолчала и нахмурилась.

— О чем ты говоришь?

— Петрас Урбсис.

Несмотря на свою странность, имя показалось ей знакомым. Она повернулась к созданному ее воображением Хейдену и бросила на него вопросительный взгляд, точно он мог помочь. Тот поднял обе руки, словно говоря: «Я ничего не знаю. Не забудь, ты ведь сама меня придумала».

Такой оборот дела ей не понравился. Ей не понравилось, как повернул это дело Саймон. Похоже, он собирается сбежать от ответственности. Ладно, еще секунд тридцать она ему подыграет, а потом вернется к авокадо.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. А что, должна?

— Петрасу Урбсису принадлежал тот классный чудной магазин в Вене, куда я водил тебя однажды. Неужели не помнишь? Парня, который распродавал там всю свою жизнь? Все, чем он владел, было выставлено на продажу. Я обожал этот магазин. Я так его любил, что однажды пригласил туда вас с Изабеллой. И даже познакомил с Петрасом. Но ведь ты ничего этого не помнишь, правда, Лени?

— Нет.

— Вот именно. Так что мы квиты. Я не помню твоих авокадо, а ты — моего Петраса Урбсиса.

Это было неправильно, Саймон передергивал. Все было не так, и в то же время — именно так. Он переиграл ее, поставил ей шах и мат, пользуясь ее же ходами. Лени вдруг поняла, что ей нечего возразить и она осталась с носом.

— Можно мне кое-что добавить к вашему диалогу? — слащавым голосом спросил Хейден номер два.

В пылу дискуссии Хейден и Лени совсем забыли про номера второго. Теперь оба уставились на него, раздосадованные его вмешательством.

— Нет!

— Уходи! — сказала она, и номер два испарился, как перед ним троодон.

— Лени, не важно, что ты обо мне думаешь, дело не во мне. Я тут не для себя. Я пришел из-за Изабеллы Нойкор.

Сердце Лени было полно обиды, а голова — вопросов. Все они исчезли, едва он произнес имя ее подруги.

— Изабелла умерла? — тут же спросила она.

— Хуже.

— В чем дело, Саймон?

— Пойдем со мной, я тебе покажу.

* * *

— Что это?

Но Хейден был слишком занят, чтобы отвечать. Вертя головой направо и налево, он высматривал в грохочущем автомобильном потоке хотя бы маленькую щелочку, которая помогла бы им проскочить на ту сторону. Такого безумного движения он еще не видел. Машины неслись буквально без остановки, даже не снижали скорость. Это напомнило ему виденные по телевизору документальные фильмы про кровяные тельца, несущиеся по венам. Вот и машины мчались мимо так быстро, что их было даже не разглядеть, — глаз различал только расплывчатые цветовые пятна.

— Что мы тут делаем?

Лени стояла позади него, подбоченясь. Она чуяла, что у него на уме, но сама ни за что в этот грохочущий поток не сунется, даже пробовать не станет. Это с ее-то хромой ногой? Да он что, спятил? И чего ради?

В довершение всего, Саймон ни слова ей об этом не сказал. На электричке они добрались до заброшенной окраины города, примыкавшей к этому безумному шоссе. Больше всего оно напоминало дорогу в аэропорт. По пути он и словом не обмолвился, куда они едут и почему, потому что боялся, как бы она не повернула назад, если узнает. Вместо этого он вел бессодержательный разговор, который утомлял их обоих до тех пор, пока они не сошли с поезда и, покинув станцию, не оказались у шоссе.

Вжж, вжж, вжж — поток машин не редел и не останавливался ни на секунду.

— Саймон, сюда ты меня привел, но клянусь тебе, если ты сейчас же не скажешь, где мы, я ухожу.

Приготовившись к самому худшему, он спросил со вздохом:

— Какая у тебя была любимая песня в детстве?

Неожиданность вопроса заставила Лени почти физически отпрянуть.

— Что?

Он повысил голос.

— Я отвечаю на твой вопрос. Какую песню вы с Флорой и Изабеллой, когда были девчонками, слушали все время, и особенно вместе?

Возмущенная, она рявкнула:

— Какое это имеет отношение вот к этому? — и показала на дорогу.

Какая-то машина, пронзительно и долго гудя, пролетела мимо. Хейден подождал, пока она проедет, и тогда ответил:

— Лени, ты задала мне вопрос. Я на него отвечаю. Сколько раз мне еще повторять? Какая у тебя была любимая песня в пятнадцать лет?

Ну ладно, ладно, она подыграет ему еще раз, а там посмотрит, к чему он клонит. Она зажмурилась, ища ответ на его вопрос на задворках своих воспоминаний. Любимая песня? Так, а в каком классе она была в пятнадцать лет, в десятом?

Хейден не стал ждать.

— Ну, если не помнишь, то скажи, какая у тебя была любимая рок-группа?

Она ухмыльнулась картинке и воспоминанию, припомнив и день, и настроение: какими крутыми они казались сами себе в этих майках и с этими прическами.

— «Эй-си/Ди-си». Мы все любили «Эй-си/Ди-си».

— Так. А какая песня «Эй-си/Ди-си» была у вас вместо гимна?

Она ответила не раздумывая:

— «Шоссе в ад». [25]

Хейден ткнул большим пальцем через плечо в сторону оживленной дороги.

Она посмотрела туда, потом снова на него:

— Что? Что ты хочешь сказать?

— Вот оно — твое «Шоссе в ад».

— Я не понимаю, Саймон.

Она опять с тревогой поглядела на дорогу. Дорога как дорога, во всяком случае, она ничего особенного в ней не заметила; обыкновенная дорога с большим количеством машин.

— Это мир твоих снов, Лени. Ты сама все здесь создала, в том числе и это. В юности ты любила эту песню, и в одном из своих снов, когда была подростком, увидела шоссе в ад, и это оно и есть. Проблема в том, что нам надо как-то через него перебраться, ведь то, что я хочу тебе показать, на другой стороне.

— Ты хочешь сказать, что все эти автомобили мчатся прямо в ад? — Она испугалась, не успев произнести это слово. — Ты хочешь сказать, что ад существует?

Хейден мог и желал дать ответ на этот вопрос, но знал, что ему не позволено. Сдерживая себя, он сказал только:

— Нам надо на ту сторону.

— Погоди-ка, Саймон, машины же едут в двух направлениях. Как они могут ехать в ад, если они едут туда и обратно?

Чтобы не смотреть ей в глаза, он уставился в землю.

— Саймон?

Полупустой бумажный стаканчик кока-колы вылетел из окна проезжавшей машины. Он шлепнулся на землю между ними, и его содержимое выплеснулось им на ноги. Лени взвизгнула и хотела наорать на того, кто это сделал, но тут увидела то, что ее остановило. Стаканчик, покачиваясь, лежал на боку в нескольких футах от нее. Ей было видно, что у него внутри. Три маленьких желтых кусочка. Приглядевшись, она поняла, что это ломтики лимона. Вздернув голову, она посмотрела туда, где минуту назад был автомобиль, потом снова на стаканчик. Медленно, понемногу Лени начинала понимать. Она взглянула на Саймона Хейдена; потом перевела взгляд на дорогу, на стаканчик, снова на дорогу.

Опасливо шагнув вперед, она стала вглядываться в проносящиеся мимо машины, пытаясь рассмотреть пассажиров. Это было трудно, потому что машины двигались очень быстро. Но у Лени уже возникло сильное подозрение, и она неудержимо рвалась его проверить. Пока все это происходило, в ее голове впервые за много лет снова и снова крутилась песня «Шоссе в ад». Когда они были подростками, это был их гимн и клич. Эту песню они слушали без конца, особенно когда собирались вместе, делали друг другу начесы и мечтали о блестящем будущем.

Увидев руку, она убедилась, что ее подозрение верно. Мимо пронеслась машина. Из окна пассажирского сиденья торчала голая рука, растопыренные пальцы играли с ветром. Мгновение были видны ногти — все до одного зеленые. Она не видела, кому принадлежала рука, но зеленых ногтей было достаточно.

Однажды, когда им было по двадцать лет, Флора шутки ради подарила ей бутылочку зеленого лака. От нечего делать подружки намазали им ногти на руках и ногах. И даже сфотографировались в таком виде. Желая подтвердить свою догадку, прежде чем обращаться к Хейдену с вопросами, Лени продолжала смотреть на дорогу. Через некоторое время она заметила кое-что еще, и это убедило ее окончательно.

вернуться

25

«Highway to Hell» — первая песня с выпущенного в 1979 г. одноименного альбома австралийской хард-рок-группы «АС/DC».

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru