Пользовательский поиск

Книга Стеклянный суп. Содержание - БУМАЖНАЯ ТРУБА

Кол-во голосов: 0

Фланнери ткнул пальцем:

— Перейдешь этот мост. На той стороне есть стоянка такси. Или можешь поехать домой на метро. А теперь давай ключи и документы.

Водитель протянул руку, чтобы выключить зажигание, но остановился:

— А откуда мне знать…

Фланнери покачал головой:

— Ниоткуда. Придется поверить мне на слово, что этим все и закончится. Как только ты выйдешь из машины, тут всему и конец. Счастливчик.

— Но я даже не знаю, кто вы такой. Я вашего имени не знаю. — Голос водителя прозвучал тоскливо, ни дать ни взять скорбящая душа в поисках утешения.

Фланнери поднял голову и некоторое время сидел, глядя в потолок машины. Он раздумывал, не признаться ли этому дураку, кто он такой на самом деле, а потом подтвердить свои слова делом. Вот было бы здорово! Но этим многого не добьешься. Точнее, не добьешься того, к чему Фланнери стремился: длительного состояния неотвязной тоски.

— Любишь поговорки? — Он задал вопрос, по-прежнему глядя в потолок. Но краем глаза видел, как подозрительно уставился на него водитель, точно ожидая нового подвоха.

— Поговорки? Понятия не имею. А при чем они здесь?

Голос его выдал; запальчивый, нетерпеливый тон сразу сказал Фланнери, с кем он имеет дело. Это был голос испорченного ребенка, который садится людям на голову, когда может; поверхностный эгоист, которому часто везло и который привык принимать это везение за следствие собственного таланта и необыкновенной проницательности. Который твердо верил в то, что его интересы важнее интересов других людей. Но сейчас в нем сохранили твердость лишь несколько монет в карманах его штанов.

— Послушай-ка вот эту — очень подходящая: «Если набрал полный рот слишком горячего супа, что дальше ни делай, все пойдет вкось». Великолепно, правда? — И Фланнери просиял, точно ребенок, увидевший начало любимой телепрограммы.

Водитель молчал. Его глаза были пусты.

Не важно. Фланнери спешил на свидание к Лени; хватит тут возиться. Сунув руку себе под зад, он извлек оттуда бумажник и мобильный телефон водителя. Тот протянул за ними руку.

— Нет. Не сейчас. — Фланнери поднес телефон к носу и начал набирать на нем цифры.

— Что вы делаете?

— Звоню в полицию. Знаете, как они повеселятся? Вы проехали на красный свет, сбили пешехода на переходе, а потом скрылись с места преступления — вашего преступления — вместе с жертвой. Сейчас я скажу им, где мы, и пусть едут нас забирать. МНЕ БОЛЬНО! МНЕ НУЖНО В БОЛЬНИЦУ! МНЕ БОЛЬНО!

Когда Фланнери кончил вопить, настало потрясенное молчание. Телефон был достаточно близко от водителя, и он услышал, как на том конце кто-то ответил:

— Polizei.

Выхватив у Фланнери телефон и судорожно шаря но кнопкам, он кое-как его выключил.

— Дайте мне мой бумажник.

Получив его, он вытащил из внутреннего отделения прозрачный пакет. В нем были все необходимые бумаги на машину. Ему хотелось задавать вопросы. Ему нужны были заверения в том, что весь этот ужас не выйдет за пределы сегодняшнего дня, этой минуты. Ему так много было нужно, но он знал, что не получит ничего, потому что… Когда он в последний раз решил проехать на красный, то набрал полный рот слишком горячего супа. Он сам во всем виноват. Так какой у него может быть выбор? Теперь он понял, зачем этот бугай вспомнил ту пословицу — потому что она тут как раз к месту.

Он отдал ключи от машины и бумаги. Фланнери взял не глядя.

— А теперь мне просто уходить?

— Открывай дверь и иди. С'est tout. [15]

Водитель нажал на ручку, та щелкнула, и дверца с его стороны приоткрылась. Машина стоила без малого сто тысяч евро. Он купил ее шесть дней назад. Уличный шум ворвался в салон. Он поглядел в окно. На улице было ясно и солнечно. Восхитительная струя свежего ветра проникла сквозь щель и лизнула его в лицо. Он почти на вкус чувствовал ее свежесть. Мимо легко и привольно текла зеленовато-коричневая вода в Дунайском канале. Больше всего на свете ему захотелось оказаться там, снаружи, подальше от этой машины, подальше от всего, что произошло за последние полчаса. Он представил, как переходит через мост и возвращается в центр города. Он пойдет и выполнит кое-какие поручения. Это поможет ему отвлечься. Он выполнит поручения и прогуляется. А потом позвонит жене. Нет, не надо. Что он ей скажет? Надо же как-то объяснить, куда девалась машина, придумать какое-то алиби. Такое, чтобы она поверила и приняла его без колебаний.

Зазвонил телефон и спугнул его мысли. Он посмотрел на экран, чтобы узнать, кто звонит, но там было написано «Номер не определяется».

— Алло?

— Это полиция. Вы звонили и повесили трубку.

Его ответ прозвучал спокойно и профессионально.

Это он умел. Тут он был в своей стихии.

— Извините, это была ошибка. Мы думали, что нас ограбили, но потом оказалось, что жена просто положила свои вещи в другое место. Прошу прощения за причиненное беспокойство.

Полицейский на том конце без особого интереса задал еще несколько вопросов и повесил трубку.

— Впечатляет. Врешь ты лучше некуда. Значит, и насчет машины что-нибудь придумаешь.

Водитель глазел на Фланнери, который и впрямь выглядел неважно.

— Вам и правда больно? Или это просто…

Вместо ответа Фланнери медленно приподнял левую штанину. На ноге было два перелома — один простой, другой раздробленный, да такой, что глядеть страшно.

— Показать еще?

Одного взгляда на эту ужасную ногу оказалось для водителя достаточно. Отпрянув, он так поторопился выбраться из машины, что чуть не упал.

— Эй, — Фланнери окликнул его в тот момент, когда он уже собирался захлопнуть дверцу.

Водитель посмотрел на него с тревогой. Господь Всемогущий, чего ему еще?

— Да?

— Остерегайся молчащей собаки.

Не уверенный, что он правильно расслышал, водитель наклонился вперед.

— Что вы сказали?

— Остерегайся молчащей собаки.

— Что? Что вы хотите этим сказать?

Поговорки всякие; почему этот тип прямо не говорит, чего он хочет?

Фланнери отпустил задранную штанину. Материал скользнул вниз, но не до конца, оставив на виду половину раны. Он облизнул губы и усмехнулся.

— Гав.

Водитель закивал торопливо и часто-часто, — да, теперь он понял, что ему хотели сказать. Фланнери смотрел ему вслед, пока он переходил дорогу и с удвоенной скоростью шагал к мосту.

Салон машины был черный с серебром, красивый до последней мелочи.

— Великолепно оборудованный, — произнес Фланнери дикторским голосом, будто продавал машину самому себе.

Коснулся руля, рычага переключения передач. Вдохнул неописуемый кисло-сладкий запах новой машины и новой кожи. Очень красиво. Все очень красиво. Он сделал хороший выбор. Но как же называется цвет этой машины? Он забыл спросить. Какой-то серовато-желто-зеленый. Нет, не совсем так. Он закрыл глаза на минуту, поискал и нашел слово: селадон. Он никогда раньше его не слышал, но теперь у него такая машина — «порше» цвета селадон.

— О'кей — хоккей.

Он медленно провел ладонями обеих рук сверху вниз по своей сломанной левой ноге так, словно она была насквозь мокрая, а он отжимал из нее воду. Дойдя до щиколотки, он поднял брючину, чтобы посмотреть. Нога снова стала целой — ни следа, ни отметины.

Через несколько минут у него свидание. Надо выглядеть презентабельно, а не как человек, которого только что сбила машина. Он провел руками вдоль всего тела, и грязная, рваная одежда превратилось в то, что было надето на нем час назад — новую белую футболку и бежевые брюки. Он провел руками по шее и лицу. От одного прикосновения все грязные разводы и царапины, полученные во время несчастного случая, исчезли. Борода была аккуратно подстрижена, а в салоне запахло одеколоном «Старая фланель». Он протянул руку и повернул к себе зеркальце заднего вида. То, что он там увидел, его вполне устроило. Пора к Лени.

* * *

— Селадон, — произнес Этрих с удивлением.

вернуться

15

Это всё (фр.).

28
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru