Пользовательский поиск

Книга Разум и чувства и гады морские. Содержание - Глава 35

Кол-во голосов: 0

С этими словами она вышла из комнаты на цыпочках, будто полагая, что страдания ее юной гостьи можно приумножить шумом. Марианна, к изумлению сестры, решительно вознамерилась спуститься к ужину. Выглядела она ужасно, но все же заставила себя съесть несколько кубиков пастилы со вкусом каре ягненка и в целом держалась спокойнее, чем ожидала Элинор. Миссис Дженнингс, видевшая, как несчастна Марианна, решила сделать все, что было в ее силах, чтобы утешить бедняжку. Она обращалась с ней с безграничной нежностью, свойственной родителям, прощающимся с любимым чадом в последний день каникул. Марианну усадили на лучшее место, прямо перед стеклом купола, ей рассказывали одну новость за другой. Ей в красках поведали о чрезвычайно захватывающем кораблекрушении, которое потерпел полностью оснащенный французский фрегат в буре, разразившейся в кишащих акулами водах к востоку от берегов Тасмании. В своем пересказе миссис Дженнингс превзошла себя, изображая в лицах каждое «mon dieu!» и «aidez-moi!» [2]перепуганных моряков, оказавшихся в окружении хордовых людоедов. Но долго Марианна не выдержала. Сделав сестре знак, чтобы та осталась, она встала и поспешила прочь из комнаты.

— Бедняжка! — воскликнула миссис Дженнингс, стоило ей уйти. — Я и не подозревала, что бывает такое дурное настроение, которое не поднимет рассказ о том, как акулы лопают французов! Ах, если бы я знала, что может ее утешить, немедленно бы за этим послала! А ведь на этой неделе в Аквамузее показывают новые экспонаты! Тюлени с бакенбардами! Рыбы-клоуны, танцующие тарантеллу! Но ее ничто не утешит! И как только мужчина смог учинить подлость такой красавице! Но когда у одной столько денег, а у другой почти ничего, тогда уж, прости господи! Большего и не надо!

— Так эта девица, — вмешалась Элинор, — мисс Грей, верно? Она очень богата?

— Пятьдесят тысяч фунтов, душенька.

— И что же про нее говорят? Она мила?

— Никогда не слышала о ней ничего дурного, право, я вообще почти ничего о ней не слышала. Но ваша сестра поднялась к себе. Неужели мы не сможем ее развлечь? Может, нам сыграть во что-нибудь? Я знаю, вы не поклонницы каранкроллы, но неужели нет игры, которая бы ей нравилась?

— Сударыня, вы слишком добры. Я постараюсь убедить ее лечь пораньше, ведь ей, несомненно, нужен отдых.

— Да-да, так будет лучше. Господи! Вот почему последние две недели она была такая бледненькая, вот к чему все шло! И это письмо стало последней каплей! Ах, бедняжка!

— Справедливости ради я должна отметить, что мистер Уиллоби не был с ней помолвлен.

— Не притворяйтесь, что защищаете его! Не был помолвлен! После того, как он показал ей весь Алленгем, как подарил ей морского конька, Короля Иоанна…

— Якова.

— Да, Короля Якова, после того, как они уговорились, в каких комнатах будут жить после свадьбы! — Обе помолчали, затем миссис Дженнингс с обычной своей веселостью продолжала: — Ну что ж, душенька, тем лучше для бедного земноводного полковника Брендона! Теперь она снова в досягаемости его уродливых щупалец. Попомните мое слово, они поженятся к Иванову дню. Господи, какой жуткий булькающий смешок издаст полковник, когда услышит эти новости! Надеюсь, сегодня он к нам зайдет. Куда как лучшая партия для вашей сестры! Две тысячи в год и никаких закладных, никаких хлопот! Поверьте, Делафорд — прекрасное имение, на века строено, со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами. Из-за своей болезни полковник привык жить в уединении, так что видели бы вы, какой там забор! Я приободрю полковника, как только смогу. Ах, вот бы заставить ее позабыть о Уиллоби!

— Да-да, сударыня, — согласилась Элинор, — если это нам удастся, то на худой конец мы обойдемся и без полковника Брендона.

С этими словами она поднялась и удалилась к Марианне, которая стояла, прижавшись к стеклу купола, и показывала проплывавшей мимо рыбе-прилипале, с какой радостью она бы поменялась с ней местами. Единственное, что она сказала сестре, было: «Лучше оставь меня», — и то оказалось не так-то просто разобрать, поскольку лицо от стекла Марианна так и не отвернула.

Вернувшись в гостиную, Элинор воссоединилась с миссис Дженнингс, а вскоре, к вящему изумлению обеих, и с полковником Брендоном, который и в самом деле приехал их навестить. По взгляду, которым он окинул гостиную, Элинор догадалась, что Марианну он увидеть не ожидает и не желает. Миссис Дженнингс подошла к чайному столику, за которым восседала Элинор, и прошептала ей:

— Полковник так же угрюм, как и всегда. Видите, как печально торчат его щупики? Он ничего не знает. Скажите ему, душенька.

Вскоре полковник подставил стул к чайному столику и поинтересовался, как поживает Марианна.

— Ей нездоровится, — сообщила Элинор. — Весь день она чувствует себя дурно, и мы уговорили ее лечь в постель.

— Есть ли зуд?

— Нет.

— Сыпь?

— Нет.

— Боль в суставах?

Элинор лишь покачала головой:

— Ее терзает не газовая эмболия. Ах, если бы это и в самом деле была она.

— В таком случае, — нерешительно произнес он, — то, что мне сказали сегодня утром… в этом может быть больше правды, чем я мог предположить.

— Что вам сказали?

— Если вы уже знаете, а иначе и быть не может, я могу и не рассказывать.

— Вы имеете в виду, — ответила Элинор с деланым спокойствием, — обручение мистера Уиллоби и мисс Грей. Да, мы уже знаем. Где вы об этом слышали?

— На Торговой набережной, где был по делам. Две барышни поджидали свою ездовую черепаху, и одна рассказывала другой о предстоящей свадьбе во всех подробностях, в тоне столь далеком от сдержанности, что я невольно все подслушал. Поначалу мое внимание привлекло имя Джона Уиллоби, которое повторялось довольно часто, затем я услышал безоговорочные заверения, что дата свадьбы с мисс Грей, дочерью Стерлинга Грея, наконец назначена.

— А не слышали ли вы, что за ней дают пятьдесят тысяч? Это единственное, в чем я могу усмотреть хоть какое-то объяснение.

— Возможно… тогда он показал себя настоящим охотником за сокровищами! — Замолчав на секунду, полковник мягко булькнул и продолжал неуверенно, будто не знал, сумеет ли совладать с собственным голосом: — А ваша сестра? Как она?..

— Ее страдания невероятно жестоки. Я могу лишь надеяться, что они окажутся столь же кратки. Это был очень тяжелый удар. Полагаю, до вчерашнего дня она ни разу не усомнилась в приязни Уиллоби, да и теперь, возможно… но я почти убеждена, что он никогда не испытывал к ней никаких чувств.

— Вот как! — ответил полковник, чьи щупальца неустанно танцевали под подбородком от волнения. — Но ваша сестра… как вы сказали… считает иначе?

— Вы прекрасно с ней знакомы и понимаете, с какой готовностью она бы оправдывала его, будь у нее такая возможность.

Полковник не ответил, и вскоре они оставили эту тему. Миссис Дженнигс ожидала, что разговор с мисс Дэшвуд доставит полковнику внезапную радость, но он, напротив, весь вечер оставался еще более серьезен и угрюм, чем обычно.

Глава 31

Неожиданно для себя спокойно проспав всю ночь, Марианна проснулась в том же безутешном горе, в каком вчера сомкнула глаза.

Элинор, как могла, побуждала ее выговориться, и прежде чем накрыли на стол и подали студень, они дважды успели все обсудить. Марианна пожелала, чтобы у Подводной Станции Бета открылась крышка и весь свет утонул, чем заслужила суровое осуждение Элинор, напомнившей, что нельзя бросаться подобными словами, помня о том, какая судьба постигла Станцию Альфа!

Тут к ним вошла миссис Дженнингс с письмом в протянутой руке и довольной улыбкой на устах:

— Что ж, душенька, уж это не может вас не обрадовать.

Для Марианны большего и не требовалось. Воображение тут же начертало перед ее мысленным взором письмо от Уиллоби, полное нежных и покаянных слов, объясняющее все, что произошло, самым удовлетворительным образом, и самого Уиллоби, вбегающего следом в своих щегольских ластах и костюме для ныряния, насквозь промокшего, как в тот день, когда они познакомились. Фантазия рассыпалась через мгновение. Письмо было написано рукой матери. Впервые в жизни Марианна не испытала радости при виде ее почерка. Содержание письма, когда она успокоилась достаточно, чтобы прочитать его, тоже не принесло ей утешения. В первых строках, написанных непривычно дрожащей рукой, мать излагала свое беспокойство по поводу Маргарет.

вернуться

2

Господи! (фр.), Помогите! (фр.)

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru