Пользовательский поиск

Книга Разум и чувства и гады морские. Содержание - Глава 32

Кол-во голосов: 0

Глава 27

— По слухам, наверху солнечно, — сказала миссис Дженнингс. — Если ясная погода не переменится, то сэр Джон навряд ли захочет покинуть архипелаг на следующей неделе. В ясные дни он предпочитает прочесывать свои владения, ловить змей в пресноводных прудах и душить их голыми руками. Он не откажется от любимого развлечения.

— Как верно! — радостно воскликнула Марианна. Повернувшись с этими словами к стене купола, она принялась наблюдать за рыбой-саблей, которая как раз бросилась на карпа и проглотила его целиком. — Я об этом и не подумала! В такую погоду дома задержатся многие охотники за чудовищами, и кладоискатели тоже!

Эта мысль пришлась как нельзя более вовремя, восстановив ее доброе расположение духа.

— Право, должно быть, у них там замечательная погода! — продолжала она, сев размешивать в воде пакетик чайного порошка. — Как они ей, должно быть, радуются! Но не стоит ждать, что она долго продлится. Скоро наступят холода, скорее всего жестокие, да что там, и сегодня к вечеру все может замерзнуть!

— Так или иначе, — вмешалась Элинор, не желавшая, чтобы и миссис Дженнингс догадалась, куда клонит ее сестра, — полагаю, мы увидим сэра Джона и леди Мидлтон на Станции не позднее конца следующей недели.

— Да-да, душенька, никакого сомнения. Моя дочь добивается своего во всем, кроме того, чего она желает больше всего на свете, — бежать от сэра Джона и никогда больше не возвращаться ни к нему, ни в эту страну.

Утро они провели, оставляя изукрашенные раковины раков-отшельников, которые самые утонченные жители Подводной Станции использовали вместо карточек, в домах разных знакомых миссис Дженнингс, чтобы известить их о ее прибытии. Марианна все это время воображала, что способна по малейшему изменению атмосферы Станции определить, какая погода на поверхности. Снова и снова Элинор напоминала ей, что погоду на Станции производят машины-конденсаторы и стабилизаторы температуры, работающие на паровых машинах Ньюкомена, а следовательно, она не имеет никакого отношения к погоде на поверхности. Но Марианна не слушала и продолжала свои любительские упражнения в аэрологии:

— Не кажется ли тебе, Элинор, что воздух становится плотнее, чем он был утром? Я явственно чувствую значительную разницу в давлении: у меня то и дело закладывает уши, и чтобы с этим справиться, мне приходится корчить вот такие рожи.

Элинор все это и забавляло, и расстраивало, но Марианна упорствовала и каждый вечер в тени проплывавшей субмарины, и каждое утро в малейшем изменении ощущений собственного внутреннего уха наблюдала верные признаки того, что наверху становится морозно.

Сестры Дэшвуд не имели причин быть недовольными жизнью у миссис Дженнингс, а уж она окружала их неизменной заботой. Полковник Брендон, для которого двери ее отсека всегда были открыты, навещал их едва ли не каждый день. Они приходил посмотреть на Марианну и поговорить с Элинор, которой беседы с ним нередко доставляли больше радости, чем любое другое событие дня. В то же время его привязанность к Марианне ее беспокоила. Она заметила, что стоит ему взглянуть на нее, как его щупальца деревенеют, будто к ним приливает кровь. Ее печалила тоска, с какой он смотрел на сестру, и смущало зрелище напряженных щупалец — не было никаких сомнений, что полковник стал еще более угрюм, чем на Острове Мертвых Ветров.

Примерно неделю спустя после их прибытия выяснилось, что Уиллоби тоже на Станции. Однажды утром, вернувшись с небольшой увеселительной прогулки по каналам, они нашли на столе его ракушку, отмеченную узнаваемым «У» из скрещенных кладоискательских лопат.

— Боже мой! — вскричала Марианна. — Он приходил, а нас не было!

На что Элинор, довольная подтверждением его присутствия на Станции, ответила:

— Без сомнения, завтра утром он снова зайдет.

Но Марианна, казалось, не слышала ее, а когда вошла миссис Дженнингс, выбежала с драгоценной раковиной в руках.

Элинор это событие обрадовало, но Марианну оно ввергло в прежние волнения. С той самой минуты она не находила себе места, была не в силах ничем заняться, ежечасно ожидая встречи. Наутро она отказалась от давно запланированной прогулки в Аквамузей мистера Пенниуистла, зоопарк и увеселительное заведение, специально оборудованное для детей и незамужних барышень, где можно было безбоязненно посмотреть и даже покататься на ручных улитках, дельфинах и головастиках.

Элинор так беспокоилась, не зная, что происходит на Беркли-канале, что выпустила поводья и тут же пострадала от укуса гигантской улитки, на которой каталась. Укротитель в белом камзоле рассыпался в извинениях, а брюхоногому ослушнику ворчливо напомнил, что вскипятить масло никогда не поздно.

По возвращении одного взгляда на сестру было достаточно, чтобы понять, что Уиллоби больше не приходил. Но тут принесли записку и положили на стол.

— Это мне! — воскликнула Марианна, бросаясь к столу.

— Нет, мисс, это госпоже.

Марианна, не слушая, схватила записку.

— И в самом деле, миссис Дженнингс! Как возмутительно! Я не могу прочитать ни слова!

(Что было чистой правдой — записка была составлена на родном языке миссис Дженнингс, в котором не было ни гласных, ни пробелов между словами.)

— Ты ждешь письма? — поинтересовалась Элинор.

— Да, немножко. Не слишком.

Вскоре появилась и миссис Дженнингс, и записку вручили ей.

— Хгхглжнксдкстрлкксвжлклклкрдл, — прочитала она вслух и, откашлявшись, перевела. Письмо было от леди Мидлтон, которая извещала, что они с супругом спустились на Станцию накануне вечером, и приглашала мать и ее гостий на ужин. Приглашение приняли, но когда подошло назначенное время, Элинор стоило немалого труда убедить сестру пойти. Уиллоби так больше и не дал о себе знать, и Марианна опасалась, как бы он снова не пришел в ее отсутствие.

Этот прием стал для Элинор очередным подтверждением, что характер не меняется из-за перемены жилища: едва приехав, сэр Джон успел собрать вокруг себя два десятка молодых людей и даже организовал для их развлечения пиратский бал-маскарад в соответствии с модой этого сезона. Впрочем, леди Мидлтон не одобрила эту затею. В деревне маскарад можно устраивать и без особой подготовки, но на Станции, где добрая слава гораздо важнее и достигается с гораздо большим трудом, было возмутительно ради минутного увеселения нескольких девиц рисковать слухами, что она, леди Мидлтон, устроила танцы под две скрипки на восемь-девять пар, не говоря уже о скудном выборе пудингов со вкусом холодных закусок!

Были там и мистер и миссис Палмер. Первый, как они знали от сэра Джона, в юности был буканьером, так что его привычная угрюмость на сей раз дополнилась насмешками: до чего, мол, эти якобы пиратские танцы не похожи на настоящие. На Элинор с Марианной он лишь посмотрел и покачал головой, миссис Дженнингс кивнул с противоположного конца залы. Войдя, Марианна приподняла повязку с глаза, быстро осмотревшись, убедилась, что Уиллоби нет, и села, равно не расположенная ни развлекаться, ни развлекать знакомых, невзирая даже на нежную любовь к пиратскому говору и пиратским обычаям. Приблизительно час спустя к сестрам Дэшвуд подошел мистер Палмер и выразил удивление, что видит их на Станции.

— Погибель, — произнес он без церемоний. — Вы все-таки бежали оттуда?

— Мы гостим у миссис Дженнингс, а матушка и Маргарет остались там.

— Тогда молитесь за них, — хмуро посоветовал он. — Молитесь.

И, не дав Элинор возможности поинтересоваться, что он имел в виду, мистер Палмер развернулся на каблуках и маршевым шагом удалился.

Никогда еще Марианна не танцевала джигу с такой неохотой, как в тот вечер, и никогда еще не утомлялась так сильно, на что и пожаловалась по пути домой.

— Да-да, — сказала миссис Дженнингс, — мы все прекрасно знаем, что тому причиной. Если бы кое-кто, кого мы не станем называть, почтил нас своим присутствием, вы были бы самой веселой пираткой на балу. Право, не очень-то красиво с его стороны не прийти на вечер, куда он был приглашен.

33
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru