Пользовательский поиск

Книга Майенская псалтирь. Содержание - Обреченные редко заботятся о красоте слога: подводя ит ...

Кол-во голосов: 0

Жан Рэ

Майенская псалтирь

Обреченные редко заботятся о красоте слога: подводя итог своей жизни, они силятся говорить сжато и точно.

Умирающий Баллистер лежал в рубке рыболовного судна «Норд–Капер» из Гремсби.

Жизнь уходила пурпурными своими путями, и мы напрасно старались их перекрыть. Лихорадки у Баллистера не было, голос звучал ровно. Видел ли он бинты и таз с мутно–красной водой? Вряд ли: отрешенные глаза следили за картинами далекими и зловещими.

Рейнс, радист, записывал его слова.

Этот Рейнс посвящал все свободное время сочинению сказок и эссе для эфемерных литературных журналов и брошюр благотворительных обществ. Если вы когда–нибудь раскрывали серию «Патерностер Роу», вы наверняка натыкались на чепуху Арчибальда Рейнса.

Поэтому не удивляйтесь несколько стилизованной записи монолога смертельно раненного моряка. Это вина Рейнса – литератора никудышного, как вы понимаете. Одно я могу утверждать точно: все факты, изложенные Баллистером, были выслушаны четырьмя членами экипажа «Норд–Капера»: капитаном Бенджаменом Кормоном, его помощником Джоном Коперлендом, механиком Эфраимом Розом – вашим покорным слугой – и вышеупомянутым Арчибальдом Рейнсом.

Баллистер рассказывал:

– Я встретил школьного учителя в таверне «Лихие ребята». Там мы заключили сделку, там я получил инструкции.

Надо сказать, настоящие моряки не часто швартуются в «Лихих ребятах» – больше лодочники и разные бродяги. Обшарпанный фасад этой таверны отражается в воде ливерпульского арьердока, где постоянно торчит парочка баржей или одномачтовых суденышек.

Я внимательно рассматривал отлично вычерченный план маленькой шхуны. Потом сказал:

– Это почти яхта. Скорость, должно быть, приличная. Корма широкая, хорошо: при попутном ветре это обеспечит ловкий маневр.

– Есть еще вспомогательный мотор, – добавил школьный учитель.

Я поморщился, так как беспредельно любил море и признавал только парусную навигацию. Потом снова принялся рассматривать план.

– Так. Верфи Галетт и Галетт, Глазго, спуск на воду 1909 года. Что ж, оснастка продумана толково. Шести человек хватит за глаза. Эти шестьдесят тонн будут держаться на воде не хуже пакетбота.

Школьный учитель довольно улыбнулся и заказал выпивку.

– Только зачем вы убрали название «Ара»? Звучит приятно, да и птица красивая.

– Видите ли, – засмеялся он, – это вопрос деликатный. Долг благодарности, если хотите.

– Значит, шхуна теперь называется «Майенская псалтирь». Любопытно… Оригинально во всяком случае.

Алкоголь развязал учителю язык.

– Дело не в этом. Год назад умер мой двоюродный дед и оставил мне в наследство чемодан, битком набитый старыми книгами.

Я только присвистнул.

– Погодите! Я их перебирал без особой радости, как вдруг одна книга привлекла мое внимание. Это была инкунабула.

– Как вы сказали?

– Инкунабула, – повторил он и снисходительно пояснил. – Так называют книгу, изданную в первую эпоху книгопечатания. Я едва мог поверить глазам: на ней стояла сигнатура Фуста и Шеффера! Имена вам ничего не скажут, но представьте: это были компаньоны Гутенберга – изобретателя книгопечатания, а в руках я держал изданный в конце пятнадцатого века редчайший роскошный экземпляр знаменитой «Майенской псалтири».

Я попытался изобразить внимание на своей физиономии.

– Заметьте, Баллистер, – продолжал учитель, слегка прищурившись, – эта книжонка стоит целое состояние.

– Ну да! – я мгновенно насторожился.

– Солидную пачку фунтов стерлингов. Хватило на покупку «Ары» и с лихвой осталось для найма экипажа из шести человек, чтобы совершить задуманное мной плаванье. Вот почему я решил заново окрестить наше суденышко и дать ему столь редкое имя, непонятное морякам. Но вы–то теперь понимаете?

Еще бы не понять. Я только пробормотал пару слов насчет величия его души и рассудительно добавил:

– И все–таки логичней было бы окрестить шхуну именем бесценного дядюшки: потому как…

Он вдруг злобно расхохотался, чего я никак не ожидал от образованного человека. Затем деловито сдвинул брови:

– Вы поедете в Глазго. Вы проведете шхуну проливом Норт–Минч до мыса Рат.

– Опасно, я вам скажу.

– Я выбрал именно вас, Баллистер, так как вы знаете эти рифы.

Нельзя больше польстить моряку, нежели сказать, что он знает пролив Минч – гибельную бушующую горловину. Сердце мое возликовало.

– Что правда, то правда. Я–таки поободрал шкуру между Чикеном и Тимпан Хидом.

– К югу от мыса Рат вы найдете хорошо защищенную бухточку, известную лишь контрабандистам. Ее называют Биг–тоэ. На картах ее искать бесполезно.

Я воззрился на него с откровенным восхищением.

– Черт возьми! Такое знание вам может дорого обойтись. Вы будете вознаграждены вниманием таможенников да и парочкой ножевых ударов. На берегу попадаются застенчивые ребята.

Он небрежно махнул рукой.

– Я буду вас ждать в Биг–тоэ.

– А затем?

Он указал точно на запад.

– Н–да…а, – протянул я, – вот это дыра. Кругом ничего, кроме горбатых рифов. И ни дымка на горизонте, сколько ни пяль глаза.

– Вот и хорошо. Просто великолепно. Я понимающе подмигнул.

– Ну что ж. Это ваше частное дело. А я не люблю вмешиваться в частные дела, особенно если денежки вперед.

– Полагаю, вы заблуждаетесь насчет моих дел, Баллистер. Они имеют отношение, как бы вам объяснить… отношение к науке, но я хотел бы держать их в тайне от назойливых ученых, которым ничего не стоит присвоить чужое открытие. Ну и хватит об этом. Заплачу сколько потребуется, даже больше.

Мы занялись выпивкой. Молча. Я, признаться, был удивлен, что в такой заплесневелой хибаре для пресноводных недоносков, как эти «Лихие ребята», подают приличные напитки. Потом мы принялись беседовать насчет экипажа, но как–то невпопад.

– Я в морском деле ничего не смыслю, – заявил мой партнер, – так что на меня не рассчитывайте. Я школьный учитель и привык работать головой.

– Уважаю ученость. Не хочу хвастаться, но и сам в этом деле не промах. Школьный учитель. Отличная профессия.

– Да, я преподаю в Йоркшире. Я от души засмеялся.

1
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru