Пользовательский поиск

Книга Тривселенная. Содержание - Глава седьмая

Кол-во голосов: 0

Усилием воли Ариман подавил в себе возникший было мысленный хаос — если бы речь шла об человеке, растерявшемся от возникшей опасности, то можно было бы сказать, что он взял себя в руки. Применительно к существу, чья суть содержала десять независимых в прошлом разумов, правильнее было бы сказать: размешал страх одного в отваге другого и непонимание третьего в уверенности четвертого.

— Вдохновенный ошибается, и законы природы этого мира не познаны им до конца, — сказал Ариман. — Разве мы не создали для себя материю из духа? Эти два солнца? Эту твердь? Эту реку, в которой течет вода? Этот купол неба? Значит, создание материи из духа возможно. Этим мы и должны заняться, пока Вдохновенный обсуждает проблему с другими разумами своего мира.

Ариман, конечно, сразу понял ошибочность этих слов, поскольку способности Ормузда и Антарма были сейчас его способностями, а их инстинкты — его инстинктами. Он действительно создал материю — свет, тьму, твердь, светило и воду. Но не из духа создал он их, а из хаоса. Не из мысли, а из ее отсутствия, духовного безмысленного фона.

Поняв это, Ариман понял и другое. Он может создавать материальные структуры из духовного вакуума. Вдохновенный-Ищущий-Невозможного, судя по всему, не мог творить таким же образом разумные сущности, подобные себе. Но способен был делать это, уничтожая материю. Это означало, что борьба с Вдохновенным и его сородичами невозможна. Ариман будет лепить материю из вакуума мысли, а Вдохновенный, уничтожая созданное, — создавать новые духовные сущности для своего мира.

Я пришел сюда не по своей воле, — сказал себе Ариман. — Я выполняю миссию. Я должен ее выполнить. И Бог не оставит меня.

Эта мысль показалась ему чуждой, но она возникла в глубине его души и была глубоко выстраданной. Она была нелепостью, но была верна. Бога не существовало в природе, и он это знал, пройдя через три мира, но Бог был — в его душе. Бог был в нем, и он был Богом.

Он ощутил свое всемогущество.

Глава седьмая

Гармоничный-Знающий-Материальное отлепился от Вдохновенного-Ищущего-Невозможного и мыслепотоки заструились между ними подобно маленьким вихрям, какими обычно играют новорожденные души, не осознающие еще сложности окружающего мира.

«Материя должна быть уничтожена», — Гармоничный-Знающий-Материальное был в этом уверен, поскольку лучше прочих представлял, к каким последствиям для мироздания могло привести появление сущности, не подчиняющейся законам природы.

«Уничтожение новой материи опасно для мироздания, — излучил мысль Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. — Впервые с начала времен мы имеем дело с разумной материальной структурой, способной к собственному непредсказуемому развитию».

Оба тезиса обрели самостоятельную жизнь, едва были излучены спорщиками, и, обрастая обертонами, свойственными каждой разумной идее, внедрились в мыслительные коконы всех, кто оказался способен воспринять новое знание. Лишь новорожденные сущности не приняли участия в дискуссии — они еще не понимали всей ее важности, в том числе и для самих себя.

В следующие мгновения практически вся Вселенная оказалась втянутой в дискуссию, какая не возникала уже много циклов вращения. Некоторые считали даже, что после того, как мир начал сжиматься и гибель стала неизбежной, никакие дискуссии полного уровня невозможны — не было уже в мире проблемы, решение которой требовало бы взаимодействия более чем трех, максимум четырех идей. Когда, иссякая до полного исчезновения, излученные тезисы обежали мир, оказалось, что новая дискуссия более важна для Вселенной, чем даже спор о необходимости конструирования эмоций, вспыхнувший незадолго до того, как расширение мироздания остановилось, будто жадность, сдерживаемая совестью.

Уровень дискуссии оказался настолько высоким, что разумная эмоциональность превысила пределы безопасности, и по меньшей мере в десятке областей Вселенной взрывы эмоций смели, раздавили, а кое-где и полностью обратили в мысленный фон около миллиона неокрепших после недавних локальных споров сущностей.

Проблема материальности волновала разумных всегда — сколько себя помнил Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. Он возник вскоре после Начала — впрочем, насколько именно вскоре, не знал ни он, ни те идеи, что его породили. Смутное было время — ведь развитие Вселенной началось с одной-единственной мысли о бесконечности познания, мысли вполне примитивной, впоследствии неоднократно опровергнутой и погибшей еще в те времена, когда Вдохновенный-Ищущий-Невозможного только начинал понимать собственное предназначение в мире.

У первомысли даже и имени не было — это впоследствии, когда идеи начали возникать, как числа, если вести счет, сообразуясь с вращением Вселенной, первомысль назвали Бесконечной-Неправильно-Истолкованной, но смысла в названии было уже немного, поскольку носитель имени почти растворился в других идеях, более конструктивных и способных пережить не один период вращения.

А что до Вдохновенного-Ищущего-Невозможного, то его-то как раз породили прямые потомки Бесконечной-Неправильно-Истолкованной, — идеи невозможности бесконечного познания в конечной Вселенной, невозможности этического подхода к проблеме расширения мира. Было и еще какое-то количество невозможных в принципе идей, которые, объединившись, создали сущность гораздо более могущественную, способную дискутировать без боязни погибнуть даже с самим Гармоничным-Знающим-Материальное.

Вдохновенный-Ищущий-Невозможного ни в одном из многочисленных споров не смог проникнуть глубже того уровня осознания, который демонстрировал сам Гармоничный-Знающий-Материальное. Это выглядело странным. Закрытые идеи обычно долго не жили — опровергнуть их никто не мог, это верно, но и долгое существование было для них невозможно как раз из-за отсутствия взаимодействия с другими сущностями. Невозможность чего бы то ни было становилась легкой добычей именно Вдохновенного-Ищущего-Невозможного — все эти многочисленные поначалу сущности он давно уже впитал в себя. Все, да не совсем. Сладить с закрытыми идеями Гармоничного-Знающего-Материальное он не мог, а в одной из дискуссий даже потерпел поражение, расставшись с лелеемой им мыслью о невозможности материального присутствия в духовной Вселенной.

Сейчас этой дискуссии суждено было возродиться на принципиально новом уровне.

«Возникшая в мире материя обладает разумом, — заявил Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. — Можно предположить, что произошло слияние с материальной структурой какой-то заблудшей идеи, возникшей на окраине Вселенной и вовремя не понятой никем, кто находился поблизости».

«Слияние духовного и материального невозможно!» — это была совокупная мысль миллионов идей, в том числе и такой старой и уверенной в себе, как Совестливая-Жаждущая-Справедливости. С ней обычно мало кто спорил — ее претензии на всеобщую справедливость давно были отвергнуты обществом. Вообще говоря, эта идея должна была уже погибнуть, но ей позволяли жить из-за других ее достоинств, хотя и второстепенных, но все-таки достаточных, чтобы с этой сущностью обращались если не с почтением, то хотя бы с признанием ее былых заслуг.

«Невозможно? — поразился Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. — Значит, предлагаемая обществом идея может стать частью именно моего мировоззрения! Признавая невозможность разумной материи, общество позволяет мне достичь совершенства и стать, следовательно, идейной сутью вселенского масштаба. Я правильно оцениваю ситуацию?»

«Нет, — заявил Гармоничный-Знающий-Материальное. — Если бы обнаруженный тобой материальный объект обладал разумом, он неизбежно должен был бы мыслить. Если бы он мыслил, рождались бы новые идеи. Любая новая идея становится известна обществу. Я спрашиваю у всех, кто принимает участие в беседе: кто-нибудь ощутил мысль, у которой нельзя было бы исчислить родителя? Кто-нибудь воспринял идею, возникшую ниоткуда?»

Вопрос был, конечно, риторическим, и Гармоничный-Знающий-Материальное, задавая его, прекрасно понимал, что нарушает правила дискуссии. Если задаешь вопрос, ты должен быть уверен в том, что получишь ответ, или хотя бы в том, что ответ существует.

92
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru