Пользовательский поиск

Книга Особый район. Страница 76

Кол-во голосов: 0

Слезы на глазах Ани моментально высохли, она доверчиво прижалась к Бестужеву и зарылась лицом в его пушистый свитер. Оба долго молчали, осмысливая новый этап своих отношений. Первой нарушила молчание Аня.

— Знаешь, — тихо, будто боясь спугнуть что-то неуловимое, но так необходимое им обоим, сказала Аня, — у меня сегодня с утра такое чувство, что скоро что-то случится.

— Так ведь уже случилось! — улыбнулся Артем. — Такое событие…

— Нет! — Аня прикрыла ему рот ладошкой. — Это совсем не то. Случится не только с нами…

— Хорошее или плохое? — спросил Артем, накрыв ее ладонь своей и прижав к своей щеке.

— Не знаю. Но что-то очень, очень важное…

…Бестужев сидел на переднем сиденье автобуса-вахтовки, рядом с дверью, провожал взглядом проносящиеся в ярких лучах фар снежные заносы и улыбался. Давно уже у него на душе не было так легко и хорошо. Краем уха он слышал, как женщины, которыми в основном и был заполнен автобус, со смехом расспрашивали бывшую опробщицу из геологической службы прииска, а сейчас доярку тетю Шуру, женщину могучего сложения, о том, что случилось с ее мужем. Дело было в том, что недавно, хлебнув купленного у Глаголы самогона, ее муж, сварщик Жора, мужичок в полтора раза меньший по комплекции, чем жена, возомнил себя хозяином в доме и принялся качать права. Трезвым он был тихим и послушным, а тут вдруг полез на супругу с кулаками. Разгневанная Шура схватила его за грудки и посадила задом на раскаленную плиту. На беду Жоры, в квартире было тепло и он был в одних трусах…

— Так ты расскажи, Шура, как там у Жоры? — спросила сквозь смех одна из женщин.

— Как-как… — тетя Шура совсем не смущалась и не обижалась на шутки. — Жопа, как у обезьяны. Ерунда, врач сказал, все зарастет.

Автобус минут пять дрожал от хохота, потом другой голос спросил:

— Жопа понятно, это не опасно. А таму него как?

— Окстись! — испуганно замахала руками тетя Шура. — Там все в порядке, ничего не сгорело!

Пикантность ситуации была в том, что несчастный страдалец Жора ехал в этом же автобусе — тетя Шура ни за что не согласилась оставить его дома одного, — и безмолвно переносил моральные и физические страдания. Он стоял, держась двумя руками за поручень, и молча терпел.

— Жора, — предложила ему, перекричав общий хохот, очередная шутница. — А чего ты не присядешь? Место ведь есть свободное!

— Спасибо, — печально ответил страдалец. — Я лучше постою…

Этим он вызвал новый взрыв смеха, а когда он утих, Жора громко сказал:

— Дуры бабы, что с вас возьмешь!

…Этот автобус уже больше месяца по воскресеньям регулярно ходил с Красноармейца на Тоболях. Каким-то неизвестным мужскому населению способом приисковые женщины сумели договориться с тоболяхскими, и теперь раз в неделю в фойе сельского клуба открывалась ярмарка. Красноармейские везли с собой товары из приискового магазина и обменивали их на теплую меховую одежду, расшитые бисером торбаса, шапки из песца (невесть откуда взявшаяся большая колония этих зверьков поселилась недалеко от Тоболяха) и другие вещи, производство которых наладили в селе. Если натуральный обмен не устраивал продавца, он без проблем брал «незванки», причем их курс по отношению к «атласовкам» устанавливался с точностью, которой могла позавидовать Московская валютная биржа. Бестужева ярмарка не интересовала, но, разумеется, он не пропустил ни одного рейса…

Вдоволь натешившись над Жорой, женщины перешли на другие темы. Перетерли несколько свежих сплетен и, как и следовало ожидать, принялись перемывать кости Незванову. Бестужев досадливо поморщился — Иван Петрович в последнее время стал его непреходящей головной болью.

…Как и предполагал Сикорский, Незванов без разговоров подмахнул приказ о назначении Артема первым заместителем директора прииска, который одновременно был, согласно принятой еще в прошлом году «Конституции поселка Красноармеец», главой администрации. Наложив на бумагу визу, Незванов достал из стола ополовиненную бутылку и предложил Артему и Стасу:

— Закрепим, что ли, назначение?

— Нет, мы не будем! — решительно ответил Артем. — Рабочий день только начался, а ты уже…

— Ну и пошли вы… — Иван Петрович послал их по известному каждому русскому человеку адресу, выпил полстакана и добавил: — Не хотите, не надо! Только пальцы особо не гни, капитан, а то как назначил, так и уволю. Ладно, занимайся делами, а я пошел. Надо сегодня ферму проверить.

Какими делами должен был заниматься Артем, он, разумеется, не уточнил.

— Ну вот, — сказал Сикорский, — теперь будет целый день девчонкам на ферме мозги полоскать, лезть в каждую бочку затычкой. А послать его подальше они стесняются. Пока.

— Господи! — тяжело вздохнул Артем. — Ну почему это не вылезло наружу раньше, пока Страгон был еще здесь? Ведь вылечил же он старика Кривошапкина! Тот теперь даже на пустую бутылку не может смотреть без содрогания!

Тут Бестужеву пришла в голову неожиданная мысль. Если это получилось у Страгона, то, может быть, благодаря новым способностям получится и у него? Назавтра, ничего не сказав Сикорскому, он пришел в контору раньше Незванова. Дождавшись его у кабинета, Артем включил второе зрение — и ужаснулся. Окружающее директора облако потеряло четкие очертания, немногочисленные островки, окрашенные в яркие, чистые цвета, сжимались, отступали под напором бесплотной субстанции болотного цвета.

— Меня, что ли, ждешь? — недовольно спросил Незванов.

— Нет, я уже ухожу, — ответил Артем, закрепляя в памяти увиденную картину.

— Ну и иди, — пробормотал Иван Петрович, довольный, что никто не помешает ему принять утреннюю дозу, и закрыл дверь перед носом Бестужева.

Прикрыв глаза, Артем принялся анализировать запечатленное в памяти изображение. Понимание всплывало откуда-то из подсознания. Он видел значение не только цветов ауры, окружавшей Незванова, но понимал причину каждого завихрения этого облака цвета болотной тины, значение каждого сохранившегося светлого отблеска. Происходило это так, будто возвращались старые, давно забытые знания. Стало понятно стремительное течение болезни Ивана Петровича. Такие люди, как он, из-за специфического строения своей психики, были беззащитны перед алкоголем и спивались стремительно. Но раньше у него не было причин для пьянства, и это не имело особого значения. А потом, когда удалось несколько раз заглушить водкой душевную боль, ему это понравилось. Остальное произошло очень быстро…

Поняв, что нужно делать, Артем дернул дверь приемной, но она оказалась заперта на ключ. Пришлось долго стучаться, прежде чем щелкнул замок и на пороге возник Незванов с красными пятнами на лице и запахом вчерашнего перегара, освеженного новой порцией спиртного. Артем попытался сразу взять под контроль его сознание. Однако то ли у него не хватило опыта (точнее, его не было совсем), то ли даже пораженная алкоголем психика Незванова оказалась слишком мощной и, не в пример безоружности перед спиртным, невосприимчивой к внушению, но у него ничего не получилось. Иван Петрович недоуменно посмотрел на Артема, махнул рукой и захлопнул у него перед носом дверь. А Бестужеву стало ясно, что вылечить его удастся только тогда, когда он сам сильно этого захочет.

Потерпев поражение, Артем созвал избранный в прошлом году комитет, который давно превратился в фиктивный орган власти, пребывающий глубоко в тени всевластного директора. Единственное решение, которое комитет принял за это время, было организационным — вместо выбывшего Романа Пройдисвита он принял в свой состав лейтенанта Винокурова. На этом деятельность комитета и закончилась.

Когда Артем заявил собравшимся, что с нынешнего дня комитет должен принять на себя ответственность за поселок, они переглянулись, и старший по возрасту, бывший начальник буровзрывных работ прииска Рокотов, осторожно спросил:

— А как к этому отнесется Иван Петрович? Вы, вообще, поставили его в известность о нашем заседании?

Артем так долго смотрел на Рокотова изучающим взглядом, что тот заерзал на стуле и снова спросил:

76
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru