Пользовательский поиск

Книга Особый район. Содержание - Глава 7 Лесное богословие

Кол-во голосов: 0

— И все-таки у вас с директором что-то произошло, — уверенно сказала Аня, когда они вошли в дом. — Но, если не хочешь, не рассказывай. А теперь показывай, как ты здесь живешь…

Глава 6

Человек из камня

— Нервы стали ни к черту! — подумал Незванов, когда капитан с Аней Кривошапкиной вышли из его кабинета. Ведь, в самом деле, разве Бестужев виноват в том, что случилось у него с Леной? А он чуть не устроил драку… Черт возьми, что, в конце концов, с ним происходит? Не помогает даже ставшее привычным надежное средство.

Он подошел к шкафу и достал оттуда бутылку. В ней оставалось около трети первоначального содержимого. Тут же стоял стакан и лежал кусок вяленого мяса. Налил полстакана, резко выдохнул, выпил, пососал кусочек твердого, как деревяшка, мяса и снова уселся за стол, бессмысленно перебирая лежащие на нем бумаги. Посидел немного, потом опять подошел к шкафу и допил остатки. С сожалением посмотрел на непочатую бутылку, стоящую тут же на полке и закрыл шкаф. Ему предстояло на сегодня много дел. Сначала нужно было зайти в котельную, где умельцы из механического цеха мудрили, как перевести котлы с угля на дрова, и работяги ни в коем случае не должны были заметить его состояние. Так что пусть эта бутылка останется на вечер. В комнате отдыха он хорошенько прополоскал рот с зубной пастой и вышел из конторы. Пока что ему удавалось скрывать эту свою маленькую слабость от всех, и даже Бестужев, который, казалось, видел сквозь землю на три метра, ни о чем не догадывался.

«Никто не должен заподозрить Ивана Незванова в слабости», — думал он, шагая по улице. Легче застрелиться, чем допустить такое. На нем здесь держится все. Если люди потеряют веру в него, сразу разорвутся все скрепы, удерживающие население поселка от безумия, и их маленький мирок превратится в ад. Поэтому все должны считать его человеком без слабостей и недостатков. Человеком, сделанным из камня.

И тут же вспомнилась сегодняшняя стычка с Бестужевым. А как быть с ним? В этого человека Незванов смотрелся, как в зеркало, и все свои решения выверял, равняясь на него, думая — а что сказал бы по этому поводу Артем? Наверное, так бы он относился к старшему брату, если бы он у него был. Угадывая в нем присущие самому себе достоинства и недостатки, он мерил их особой, завышенной меркой. Он одновременно любил и ненавидел Бестужева. Сегодня второе чувство перевесило… Зря, зря… Нельзя было показывать, что эмоции могут взять над ним верх. Да и обидел Артема напрасно…

Все это от усталости, подумал он. От постоянного напряжения. Единственный способ снять его — водка. Понял он это после того, как они с Валерой Седых напились в его гараже. Голова тогда целый день трещала с похмелья, зато на душе стало намного спокойнее. Следующий раз он напился в одиночку — людям незачем было знать, каким способом Незванов снимает стресс. Это случилось после обыска у Глаголы. Иван Петрович вернулся тогда в кабинет с омерзительным чувством, будто его с головой окунули в дерьмо. Его неотступно преследовал запах, которым была насквозь пропитана теплица. Стоящая на полке большая пузатая бутылка коньяка, подаренная ему еще в позапрошлом году, попалась тогда на глаза случайно. А почему бы и нет? — мелькнуло в голове, и к полуночи бутылка опустела. Домой в ту ночь он не пошел, спал на диване в комнате отдыха. Несколько раз сон нарушал телефонный звонок, но вставать было лень…

Лекарство подействовало, и несколько дней он чувствовал себя великолепно. Но потом потребовалась новая порция. Он приказал торгашам доставить в его кабинет два ящика водки якобы для создания неприкосновенного фонда, и те не посмели ослушаться. На месяц-полтора хватит, а там будет видно…

…Проинспектировав реконструкцию котельной, Незванов обошел другие важные объекты — ферму, механический цех. Сходил к взлетной полосе, рядом с которой на открытом пространстве бригада плотников заканчивала строительство длинных рядов низких стеллажей, на которых в следующем году, насыпав на них земли и удобрив ее навозом, будут выращивать картошку. В открытом грунте картошка здесь не росла, потому что ее просто некуда было сажать — в нескольких сантиметрах от поверхности земли начинался лед и промороженный до бетонной твердости грунт.

Убедившись, что работа движется, он заглянул в мастерскую к Володе Леонтьеву, который сидел за столом и перематывал какой-то электродвигатель. Из висящих на стене колонок раздавалась блатная песня про зэка, который поддался зову весны и ушел в побег — Леонтьев был большим любителем «шансона».

— Что это у тебя? — без всякого интереса спросил Незванов.

— С Тоболяха привезли, — ответил Володя, не отрываясь от работы. — Двигатель от сепаратора. Надо до утра сделать, чтобы они назад успели. А еще пропитывать, сушить. Всю ночь придется сидеть… Говорят, река вот-вот может встать. Правда, что ли? Я уже неделю на берег не выходил…

При упоминании Тоболяха Незванов вспомнил про Аню Кривошапкину и почувствовал неожиданное раздражение. Бестужеву сейчас хорошо, зло подумал Иван Петрович. Он проводит время с любимой женщиной, а ему придется возвращаться в свой большой, но ставший пустым и холодным дом. А в нем — гнетущее молчание. С Леной он так и не поговорил, не хватило решимости. Постоянно откладывал на потом. Но она чувствовала его состояние и скользила по дому бесплотной тенью. Бесшумно готовила на кухне ужин, ставила на стол и так же бесшумно исчезала. Ночевали в разных комнатах. Чтобы заснуть, Незванову нужно было опрокинуть стакан-другой…

Был еще один вариант — остаться на ночь в кабинете. Но сегодня Иван Петрович отбросил его — нельзя делать это слишком часто, по поселку могут поползти слухи, что у директора нелады дома, а допустить это опять-таки было нельзя. У Незванова все и всегда должно быть в порядке.

Раздражение нашло выход в другом направлении.

— Что за ерунда! — сказал он, повысив голос. — Почему они возят всякий хлам нам в ремонт, а ты берешь и даже не ставишь меня в известность? И выключи ты, в конце концов, эту дурацкую музыку! Как ты можешь ее слушать?

От неожиданности Леонтьев даже выронил из рук пассатижи.

— Чего это вы, Петрович? — удивился он, но магнитофон выключил. — Они принесли двигатель в электроцех, а оттуда энергетик отправил их ко мне. Всегда так делаем. Зачем из-за такой ерунды вас тревожить?

— Не спорь! — рявкнул на него Незванов. — Мне решать, что ерунда, а что нет! В следующий раз чтобы все заказы только через меня!

Круто развернувшись, он вышел из мастерской, даже не попрощавшись с Володей. Захлопывая дверь, он услышал, как в мастерской снова заорал магнитофон.

Нервы, опять проклятые нервы, думал он, шагая в сторону конторы. Вот, еще одного человека ни за что обидел! Из-за чего, спрашивается? Надо будет извиниться. Вспомнив про стоящую в шкафу бутылку, он зашагал быстрее…

В эту ночь не помогла даже обычная доза. Он без сна лежал на диване в своем домашнем кабинете, вглядываясь в темноту, и в голове его вереницей проносились причудливые мысли. Неслись они так быстро, что смысл некоторых ускользал от него. Ближе к утру, когда опьянение стало проходить и неровный строй мыслей стал выравниваться, Незванов ужаснулся, поняв, что с ним происходит. Но тут же пришла уверенность — уж кто-кто, а он сможет не переступить через край. Если произойдет чудо и придет помощь, за которой ушел старик и дезертировал Мюллер, он немедленно завяжет со спиртным, потому что в таком методе ослабить напряжение просто не будет больше необходимости. Он мог бы бросить в любой момент, хоть сейчас. Но зачем, если водка помогает ему держаться? А пока нужно крепиться, потому что вся жизнь в районе, все это хрупкое равновесие, достигнутое неимоверными усилиями, держится только на нем. Отступи он, и все рухнет.

Заснул Незванов за час до того, как прозвенел будильник.

Глава 7

Лесное богословие

Лесорубы жили в маленьком балке, построенном рядом с лесосекой. Называлось это место, куда попал Бестужев, «третьей лесной», а всего их было разбросано по распадкам семь. На каждой работали по три человека в смену. На шести других делянках валили деревья на дрова, а «третья лесная» удостоилась чести заготавливать строевой лес. Старшим в звене был сорокалетний бородач Федор Зимухин, который, собственно, и валил деревья бензопилой, а обладатель великолепного по своим размерам носа, парень лет двадцати пяти, которого так и звали Витя Нос, и Артем числились при нем сучкорубами. В их обязанности входило обрубать ветки со сваленных Федором лиственниц и стаскивать бревна в штабеля. Кроме этого, они вдвоем по очереди вставали рано утром и готовили еду на железной, обложенной камнями печке.

72
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru