Пользовательский поиск

Книга Особый район. Содержание - Глава 12 Каменное небо

Кол-во голосов: 0

Всякий раз, пролетая над Иньяри, Артем любовался ослепительной красотой наледи, сверкающей на солнце в центре долины. Прозрачная голубизна древнего льда в обрамлении узкой каймы крупных черных валунов и буйной зелени луга с вкраплением цветущего сиреневыми метелками иван-чая, с высоты казалась огромным драгоценным алмазом. Как будто какой-то великан обронил свою драгоценность посреди гор да так и не вернулся за ней. Но почему-то сегодня краски показались тусклыми, очертания наледи смазывались, будто глаза застлала туманная дымка, и никак не удавалось сфокусировать резкость. Раньше зрение ни разу не подводило его. Но Бестужев не стал придавать этому особого значения, потому что его мысли были всецело заняты странным пассажиром, сидевшим у него за спиной.

Глава 12

Каменное небо

Еще с высоты Артем увидел на посадочной полосе две женские фигуры с поднятыми к небу головами и узнал в них Гаю и Дону, прибежавших встречать современника (Артем чуть было не подумал — земляка). Сарафанное радио, как ему и положено, сработало без сбоев, и женщины уже знали о появлении старика. Когда седобородый вышел из люльки дельтаплана, и они посмотрели друг на друга, на лицах женщин появилось выражение то ли восторга, то ли испуга. Обе прижали руки к груди и залепетали что-то на своем языке.

— Что они говорят? — спросил Бестужев у вовремя подвернувшегося Армаша.

— Не совсем понятно, — прислушался Саша. — Называют его не то повелителем, не то владыкой. И про богов что-то упоминают. Во всяком случае, относятся они к нему, чуть ли не как к папе римскому.

Старик внимательно выслушал женщин, ответил им с улыбкой, которой улыбаются детям, после чего те радостно зарделись и, почтительно склонившись, отошли в сторону.

— Мы сейчас пойдем к директору, — шепнул Артем Армашу, — а ты быстренько расспроси их про старика, постарайся узнать, кто он такой, и сразу догоняй нас. Нужно будет поработать переводчиком.

Потом Артем подошел к седому и, подкрепив слова соответствующим жестом, сказал:

— Пойдем к нашему начальнику! К главному, понимаете? — повернулся к Армашу, который еще не успел отойти, попросил: — Переведи!

Саша произнес несколько слов на языке выходцев из прошлого. Седобородый согласно кивнул, величественно уронил несколько слов и зашагал в окружении Бестужева, Сикорского и Мюллера в сторону конторы. У Артема создалось полное впечатление, что старик понял каждое произнесенное им слово без всякого перевода, но это уже не удивляло его. Толпа зевак, собравшаяся на аэродроме, двинулась следом. Сикорский, остановившись, что-то негромко сказал, и люди с видимым неудовольствием отстали на несколько десятков метров.

От аэродрома до двухэтажной приисковой конторы было около полукилометра. Путь занял совсем немного времени, но почему-то дался Артему с большим трудом. Снова стала саднить царапина на бедре — он так и не нашел времени зайти в больницу, — да еще несмотря на теплую погоду начался легкий озноб. Он не стал связывать недомогание с царапиной, решив, что простудился на ветру, летая на дельтаплане. Надо будет зайти в больницу, подумал Бестужев, поднимаясь на крыльцо, и это было последнее, что он запомнил. Сознание выключилось так резко, будто кто-то щелкнул тумблером, и свет перед глазами погас.

…Артем то карабкался, то бежал в полной темноте по подземелью, точнее, по подземному этажу какого-то непонятного старинного здания. Откуда-то он знал, что здание огромно, а подвал, построенный в незапамятные времена в форме лабиринта, бесконечен. Мрак не был для него помехой, он отлично видел в темноте, но это не помогало отыскать выход. Нескончаемый коридор петлял в разные стороны, в его стены, покрытые странной резьбой, которая никак не могла быть нанесена человеческими руками, через неравные промежутки были врезаны двери. Одни из них были заперты на ржавые висячие замки, другие открывались с отвратительным, вызывающим зубную боль скрипом. Сначала он открывал их, и за ними обнаруживались то маленькие чуланчики, то уходящие в бесконечность туманные пространства без стен и потолка, только с зеленоватым, будто отлитым из бутылочного стекла, полом. Потом перестал открывать. Интуиция подсказывала ему, что проходить через двери нельзя, и он, до онемения стиснув челюсти, бежал вдоль коридора, причем каждый пройденный участок сразу исчезал за спиной, будто его пожирало невидимое чудовище. За спиной, стоило оглянуться, догоняя его, неотступно маячила угрюмая каменная стена.

Прошлое исчезло. Он не знал да и не интересовался, как попал сюда. Он не знал даже, одет ли он, а если да, то во что. В руках Артем держал автомат, но для чего, в кого собрался стрелять, не задумывался. Кажется, он должен был выбраться из подземелья, кого-то настичь и уничтожить. Вот только кого? А коридор все не кончался. Он то извивался змеей, то выпрямлялся так, что дальний конец его превращался в темную точку. Кажется, коридор менял направление по собственной воле, живя своей, недоступной человеческому пониманию жизнью. То и дело во мраке мелькали тускло светящиеся, будто гнилушки на болоте, неживые создания, и тут же исчезали за очередным поворотом, слышались шелестящие голоса и стоны, доносящиеся со всех сторон. Некоторые голоса казались знакомыми. Артему показалось, что они принадлежат погибшим на войне друзьям, но он был не совсем уверен в этом, потому что иногда слышались и голоса убитых им когда-то врагов.

Времени тоже не было здесь. Может быть, он бежал по подземелью несколько минут, а может быть, несколько дней. Коридор временами спускался вниз, иногда так круто, что ноги начинали соскальзывать по гладкому, будто отполированному тысячами ног камню. А потом начинался подъем вверх, выводящий на винтовую лестницу. И вдруг впереди раздался оглушительный скрип — впереди открылась одна из дверей. Он замер на месте. Из двери вырвался клуб дыма или тумана, подсвеченного золотистым светом, из которого в коридор вышли две фигуры — женская, в длинном платье и закрывающем лицо платке, и детская. Это был мальчик лет семи-восьми, одетый несмотря на пронзительный подземный холод в одни светлые трусики. (Сам Артем холода не чувствовал, он просто откуда-то знал, что в подземелье царит лютая стужа.) Женщина прижимала мальчика к себе, но Бестужев разглядел у ребенка на груди черную точку с бугорком запекшейся крови.

Почти сразу заскрипела еще одна дверь, и из нее, уже не из золотистого, а из багрово-красного тумана вышел коренастый мужчина в камуфляжной форме, на которой расплылись несколько кровавых пятен. Лицо его до самых глаз заросло густой черной щетиной. Бестужев затаил дыхание, потому что сразу узнал всех троих. Но почему мать мальчика здесь? Она ведь тогда осталась жива? Или…

Женщина тоже увидела его.

— Магомед! — вскрикнула она, крепко прижав к себе ребенка. — Магомед, убей его! Это он! Тот, кто погубил нашего мальчика!

— Это не он, — ласково успокоил женщину Магомед. — Имрана застрелил другой.

— Все равно! Он тоже был там! Убей!

— Я не могу, он уже мертв…

Женщина успокоилась, и стала что-то тихо шептать, поглаживая ребенка по голове. Бестужев понял, что никто из троих больше не видит его, и пошел вперед, пройдя прямо сквозь их бесплотные фантомы. А когда оглянулся, увидел за собой только стену, сложенную из неровных каменных глыб. Почему-то встреча совсем не взволновала и не опечалила его, как не удивили и слова Магомеда о том, что он тоже мертв, так же, как они. Он с удивлением посмотрел на автомат в своих руках и уронил его под ноги. В памяти мелькнул накрепко вбитый еще в молодости закон об ответственности за утерю оружия, но теперь это только вызвало усмешку. До Артема стало доходить, что пришло время совсем другой ответственности и других законов… Автомат с лязгом упал на пол, тут же раздался чавкающий звук, и камень поглотил оружие, как болотная трясина.

Он сделал еще шаг и оказался на сумрачной городской улице, где не надо было никого настигать и, тем более, уничтожать. Он знал, что дело идет к завершению, и все будет сделано без его участия. Улица протянулась у подножия горной гряды, и он стоял на тротуаре, усыпанном обрывками бумажек и всяким мусором. В воздухе не было ни малейшего ветерка, и мусор лежал совершенно неподвижно. Он не мог с уверенностью сказать, был ли здесь сам воздух, потому что давно уже обходился без дыхания. Небо над головой, низкое и серое, хоть и безоблачное, было сделано из холодного камня.

51
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru