Пользовательский поиск

Книга Особый район. Содержание - Глава 2 Весенние хлопоты

Кол-во голосов: 0

Завязалась новая кровавая война, теперь между людьми и волосатыми, и растянулась она не на одно поколение. Враг был силен, но людей было больше, и они одерживали верх. Самцов волосатых обращали в рабство, а самок безжалостно уничтожали. Пленники постепенно возвращались к предначертанному им богами состоянию. Они тупо и покорно делали всю черную работу, а люди совершенствовались в искусстве боя и время от времени устраивали набеги на соседние народы, потому что одних только пленных волосатых уже не хватало для обслуживания их потребностей, и нужны были все новые и новые рабы. Сами же люди постепенно отвыкли от монотонного повседневного труда, который стал считаться чем-то унизительным. Достойными свободного человека занятиями считались лишь война и охота.

Правда, время от времени волосатых рабов вдруг охватывали приступы бешенства, и они убегали от хозяев, стремясь при этом захватить с собой любую попавшуюся под руки женщину, будь то зрелая мать семейства или совсем молоденькая девочка. Обычно таких беглецов ловили и убивали без всякой пощады, но некоторым удавалось укрыться в труднопроходимых горах, где они сбивались в стаи и совершали новые набеги на поселения людей, уводя с собой все новых и новых женщин…

…На этом заканчивалась общая, вступительная часть довольно бессвязного рассказа, который Мюллеру удалось вытащить из женщин. Дальнейшее, то, что приключилось непосредственно с ними, было просто и страшно в своей обыденности.

Раб Набон, что означало попросту «рыжий», сбежал прошлой зимой, убив своего хозяина Элваса, когда тот спал, и вместе с его оружием, санями и несколькими прирученными оленями похитил молоденькую золотоволосую дочь Элваса, Дону. Обстоятельства сложились удачно для Набона. Он смог уйти от преследования через два горных перевала, встретился со стаей таких же, как сам, беглецов, разросшейся в целое племя, и быстро стал среди них своим.

Брат Элваса, великий воин Палур, поклялся духами земли, что найдет рыжее чудовище, даже если тот спрячется среди нижних людей, и освободит племянницу Дону. Целый год он гонялся за Набоном, выследил и убил за это время больше десятка беглых волосатых и наконец напал на след рыжего в долине одного из притоков Большой реки. На этот раз вместе с Палуром пошла его жена Гая, очень любившая золотоволосую племянницу и не меньше мужа жаждавшая погрузить свой нож в брюхо бывшего раба.

Преследователи уже нагоняли свою жертву, когда дорогу им перегородила стена цветного тумана, в котором и скрылся Набон. Палур с Гаей без колебаний последовали за ним и оказались в странном месте, где было страшно холодно, намного холоднее, чем в их стране, и деревья стояли какие-то мелкие и чахлые. А навстречу им вместо рыжего раба вышел незнакомый человек в странных одеждах…

Что произошло дальше, Незванов знал и без Мюллера. Набон из засады убил Палура, а сам был ранен пулями из незнакомого ему огнестрельного оружия. После вспышки ярости в больнице, спровоцированной, по мнению врача, воздействием наркоза, дикарь быстро успокоился и в дальнейшем вел себя очень тихо, являя собой образец послушания. Главное было — держать его подальше от Гаи и Доны, потому что, увидев его, они начинали злобно кричать и швырять в ненавистного питекантропа всем, что подворачивалось под руку.

Возможно, рыжий питекантроп заслуживал наказания за совершенные преступления, да только срок давности вышел тысячи лет назад. Иван Петрович долго ломал голову над тем, куда пристроить злосчастного дикаря, и не придумал ничего лучше, чем определить его в команду ассенизаторов, возглавляемую Трамваем в которой, кроме самого Трамвая и интеллигентного бича Юрася, числились еще трое спившихся до потери человеческого облика поселковых жителей.

Как ни удивительно, но Набон, немедленно перекрещенный Трамваем просто в Рыжего, быстро прижился в «говновозной команде». Он не чурался никакой работы, не гнушался лезть руками в дерьмо и помои и беспрекословно исполнял все приказы, которые Трамвай навострился отдавать ему жестами. Жители поселка покатывались от хохота, наблюдая, как Трамвай, восседая на телеге в окружении коллег-золотарей, выставив перед собой деревянную ногу, ставшую отчего-то предметом особого восхищения Рыжего, понукает безропотного питекантропа, разбивающего ломиком замерзшие нечистоты. Так между питекантропом и местными бичами наступило полное взаимопонимание, безоблачно продолжавшееся до тех пор, пока команде Трамвая не удалось сэкономить достаточное количество полученного по норме сахара и поставить на нем бражку. Через неделю бражка созрела, и они устроили пир. Перепала кружка пойла и Рыжему. Ему очень понравилось, и вторую кружку он уже не просил, а нагло требовал. Участники застолья пытались защитить драгоценный напиток от разбушевавшегося питекантропа, но с тем же успехом они могли попытаться руками остановить прущий на полном ходу тяжелый бульдозер.

Кончилась пьянка плачевно. Успевшие сбежать Трамвай и Юрась потом с трудом вспоминали, что же, собственно, произошло в комнате маленького общежития, называемого бичарней. Тогда они с воплями выскочили на улицу и налетели прямо на проходившего мимо участкового. Кое-как разобравшись, что в бичарне происходит что-то нехорошее, лейтенант вытащил пистолет и влетел в неимоверно грязную комнату, где перед ним предстала страшная картина. Один из участников неудавшегося застолья лежал на полу с головой, свернутой чуть ли не на сто восемьдесят градусов, и не подавал признаков жизни. Второй сидел у стены, держался за грудь, хрипло дышал, и при каждом выдохе у него изо рта выплескивалась струйка крови. Злобно рычащий питекантроп подступал к третьему, который зажался в углу и что-то тихо шептал, глядя на чудовище обреченными глазами.

— Стой! — крикнул Винокуров без особой, впрочем, надежды на успех.

Рыжий обернулся, увидел милиционера и, злобно оскалившись, немедленно переключился на него. Наверное, лейтенант показался ему более достойной жертвой, и он бросился на нового противника. Не дожидаясь, пока его настигнет участь жертв пьяного питекантропа, Виноградов выстрелил. Он хотел попасть дикарю в плечо, но тот двигался слишком быстро, и пуля влетела ему прямо в оскаленную пасть, вынеся из затылка кусок черепной кости вместе с мозгами…

Один из участников празднества, со свернутой шеей, умер мгновенно. Второго, которому Рыжий проломил ударом кулака грудь, отчего осколки ребер пропороли легкое, медикам выходить тоже не удалось. Третий, спасенный Винокуровым, несколько недель после этого случая не мог выговорить ни слова. Когда он пытался что-то сказать, у него изо рта вырывалось только нечленораздельное мычание, сопровождаемое отчаянными жестами. А когда к нему вернулся дар речи, у него осталось сильное заикание, скорее всего — навсегда. Единственным положительным моментом во всей истории было то, что заика бросил пить. Как отрезало. Пригубив любой горячительный напиток, он тут же вскакивал из-за стола и выбегал на улицу, чтобы извергнуть содержимое желудка.

Когда Гая и Дона узнали о гибели своего врага, они пришли в состояние полного восторга и целый день пели на своем языке грозные воинственные песни, от которых у слышавших их людей по коже пробегали мурашки. После этого при встречах с Винокуровым обе женщины падали перед ним на колени, стараясь коснуться лбом его ботинок. Наверное, так у их народа было принято выражать свою признательность.

Так в вонючей комнатке приискового общежития выстрел участкового милиционера поставил завершающую точку в трагедии, начало которой было положено тысячи, а может быть, и десятки тысяч лет назад.

Глава 2

Весенние хлопоты

— Давно известно, что в любом мифе есть изрядная доля правды, — завершил Мюллер свой рассказ. — А в нашем случае в этом и сомневаться не приходится, вспомните хотя бы тот электроножичек. Или трубу, из которой покойный муж Гаи склепал наконечник копья. Скорее всего это сталь, но чем-то так хитро легированная, что концентрированные кислоты не оставляют на ее поверхности даже пятнышка. А при какой температуре она плавится, одному Богу известно. Во всяком случае, автоген ее не взял и электросварка тоже. Что-то я не слышал, чтобы промышленность у нас выпускала такие сорта… Не сами же наши дикари делают подобные вещи. Помните, я еще в прошлом году говорил вам, что они — потомки исчезнувшей цивилизации. Теперь я готов даже поверить, что их предки на самом деле были чуть ли не бессмертными. Не зря ведь в Библии написано, что люди до Потопа жили почти по тысяче лет.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru