Пользовательский поиск

Книга Особый район. Содержание - Глава 3 Специалист по национальному вопросу

Кол-во голосов: 0

— Обещаю! — ответил Иван Петрович, которому надоел этот бессмысленный спор. — Торжественно! Надеюсь, на этом у тебя все?

Но Глагола не унимался.

— Ни, не усе! Вот вы ще скажите, а с теплицами нашими шо будет?

— То же самое, — ответил Незванов. — От урожая будете оставлять себе по норме, а остальное сдавать. И хватит об этом, детали обсудим в рабочем порядке.

— Дулю вам усим! — раздался вдруг срывающийся на визг женский голос с одного из задних рядов. Это кричала Слава Глагола, и в ее вопле слышалось отчаяние. — Никому не отдам! Я десять лет жилы рвала, кучу болячек заробыла! Разве мне кто помогал? А теперь голодранци бесштанные придут, а я им свое кровное отдай? За какие-то бумажки? Не будэ этого! Приходьте, я собак спущу, сама зубами грызти буду, нэхай попробуют забрать!

Замолчала Слава только после окрика мужа, но еще долго комментировала вполголоса ход собрания.

— Про деньги сейчас придется забыть, — повторил Незванов. — До тех пор, пока мы снова не объединимся с материком. Если объединимся…

Так впервые слово «материк» прозвучало как название того мира, от которого оказался отрезан кусок северной земли вместе с несколькими сотнями населяющих ее людей.

Глава 3

Специалист по национальному вопросу

— Ни один год без убийств не обходился, — рассказывал сидящий через стол от Незванова в свободной позе невысокий поджарый мужчина лет около тридцати пяти. — Как праздник — водки нажрутся, а пить-то не могут, не то что мы, метаболизм у них, говорят, не тот, фермента какого-то не хватает, так обязательно труп, а то и два. Главное, на кулаках не дерутся, ножами тоже никогда не режутся, только из карабинов или из мелкашки, как белку в глаз. И, как правило, между собой, русских обычно не трогали. Правда, если выпьешь с ним, после первого же стакана нарываться начинает, на рожон лезть. Ты с ним и так, и этак, все бесполезно. А по роже съездишь разок — сразу все нормально. Тут же брык с копыт и спать падает, а наутро и не вспомнит, снова лучшие друзья. Зато стреляют — фантастика! Я как-то раз приехал к пастухам, начальство послало пару оленей прикупить. Водки, само собой, прихватил, это уж как полагается. Там их двое было, якут и сынок его, парнишка лет пятнадцати. Малец, надо сказать, не меньше отца выпил, на ногах еле держался. Ну, я, дело прошлое, и решил схитрить. Давай, говорю старшему якуту, соревноваться в стрельбе. Кто из нас из десяти выстрелов больше консервных банок сшибет, тот и выиграл. Если моя победа, я оленей так забираю, а если твоя, то водкой рассчитываюсь. Соглашается. Банки по деревьям развесили, я беру карабин, стреляю, а у меня, надо сказать, первый разряд по стрельбе, из десяти банок семь падает. Якут карабин берет, а самого развезло, на ногах уже не стоит. Я сынку тогда говорю — может, ты вместо бати попробуешь? Так сказал, для смеха. И что вы думаете? Мальчишка берет карабин, целится, а ствол ходуном ходит, да и сам пацан весь вихляется. А потом вдруг замер на секунду какую-то, бабах — и банка слетела. Ну, думаю, случайно. Так нет, он таким макаром все до единой банки снес. Вот и подумайте после этого…

Все это не было таким уж откровением для Ивана Петровича, родившегося и практически всю жизнь, кроме лет, проведенных в Москве, в Горном институте, прожившего в этом суровом, неуютном, но ставшем родным краю. И среди коренного населения у него было немало знакомых. Но сейчас он хотел узнать мнение человека, знающего жизнь аборигенов несколько с другой, темной, что ли, стороны.

— Ну, а теперь расскажи, за что тебя из милиции выперли? — спросил Незванов.

— Честно говоря, вспоминать неприятно, — ответил собеседник, поморщившись. — Да и зачем это вам?

— Ты не стесняйся, начальства твоего бывшего, сам понимаешь, рядом нет, и вряд ли когда появится. А мне правда про каждого нужна, особенно сейчас, когда такие дела заворачиваются, — директор остановил тяжелый взгляд темно-серых немигающих глаз на лице собеседника.

— Так и скрывать особенно нечего, — ответил бывший опер уголовного розыска, капитан милиции, а после того водитель «БелАЗа» Стас Сикорский. — Пришли мы как-то с ребятами в ресторан, ну вы знаете, что в райцентре при гостинице был раньше, сидим. Тут вижу, якут какой-то незнакомый девчонку тащит, а она отбивается, идти не хочет. Я присмотрелся — вокруг блядей море, любую бери, ни одна не откажет, только деньги плати, а ему именно эта понадобилась. А она визжит, сразу видно, не из таких. Потом, кстати, так и оказалось, она командировочная была, пришла в ресторан поужинать. Тогда я этого не знал, но все равно, мент я или не мент? Догоняю я узкоглазого, по почкам врезал, руки скрутил, девчонка убежала, а он давай права качать, ты, кричит, у меня ноги лизать будешь! Вы бы такое стерпели? Ну и я не стерпел. Добавил ему от всей души, он и успокоился. Хотел я его еще в отделение сдать, да передумал, отпустил. Ушел он спать в гостиницу. А назавтра меня и повязали. Он депутатом республиканской думы оказался, или как она там называется, забыл… А я ему два зуба передних выбил. Повезло еще, что срок не намотали. Политику пытались пришить, разжигание межнациональной розни. Хорошо, друзья у меня нашлись, отмазали. Правда, из ментовки турнули. Но все равно, столько денег этому депутату заплатить пришлось, что недавно только с долгами рассчитался. Еще что-нибудь интересует?

— Значит, ты у нас крупный специалист по национальному вопросу? — усмехнулся Иван Петрович, но тут же погасил улыбку. — Слышал, наверное, уже, что у наших мужиков с якутами случилось?

— Слышал, конечно, — кивнул Стас.

— И как думаешь, получится решить вопрос миром? — спросил Незванов.

— Кто его знает?.. — пожал плечами бывший опер. — Слишком далеко дело зашло, чтобы они пошли на попятную. Хотя, может быть, им без нас тоже не обойтись. Я же раскладов не знаю. Сколько у них топлива запасено, как с продуктами? Насколько они от нас могут зависеть? Они ведь тоже не дураки, ссориться напрасно не будут.

— С голода не помрут, это уж точно. Они-то на своей земле выживут.

— Да я не насчет мяса-молока. Этого добра у них, конечно… Но без соли, чая, круп, они уже обойтись не смогут, давно уже цивилизованные. Как у них с этим?

— Думаю, что, как и у нас, не очень, — ответил Незванов. — По нынешним нормам года на два хватит, а потом будем в каменный век переселяться, на подножный корм переходить. Только ты не трепись особенно, а то, сам знаешь, какой бабы вой поднимут.

— Нет у меня привычки трепаться, — спокойно ответил Сикорский. — Не та выучка.

— Ладно. Это я так, к слову. Я ведь тебя для чего позвал? Нам, сам понимаешь, без совхоза никуда, с ними не ссориться нужно, а договариваться. Поэтому нужно отношения с якутами налаживать. Не извиняться, конечно, потому что наши мужики ни в чем не виноваты, это их молодежь обнаглела до крайности. Но не объявлять же им войну, в самом деле! Поэтому я хочу в Тоболях делегацию отправить, и тебя как самого опытного назначить старшим. Согласен?

— Сходим, если надо, — не стал отнекиваться Стас.

— Тогда давай решать, кто с тобой пойдет, — сказал Незванов, довольный, что обошлось без долгих уговоров.

— Ну, конечно, Валера Седых, — не задумываясь, ответил Сикорский. — Он парень неробкий и со многими якутами с Тоболяха знаком. Можно еще для представительности участкового взять, Васю Винокурова. Пусть только форму наденет, якуты форму уважают.

— Думаю еще Пройдисвита с вами отправить, — добавил Иван Петрович.

— Пройдисвита? — Стас удивленно посмотрел на директора.

— Да знаю, знаю, что дерьмо человек, — поморщился Незванов, — но он единственный, кто их язык знает, другого у нас нет. Может, сумеет договориться. И идти надо прямо завтра с утра. Того и гляди, река встанет. И так уже осень что-то затянулась. И вы вот что, здорово там права не качайте, но и виноватыми не держитесь. Будьте на равных. А сам уже по ходу смотри, почувствуешь слабину — жми, требуй, чтобы эту молодежь свою якуты взгрели, как следует, чтобы неповадно было шутки с оружием шутить.

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru