Пользовательский поиск

Книга Метроном. Содержание - Песах Амнуэль Метроном

Кол-во голосов: 0

Песах Амнуэль

Метроном

Врачи сказали правду: Ким Яворский сильно изменился после аварии, будто жизненные силы полностью ушли на восстановление руки.

Базиола хотел подойти бесшумно, но под ногой хрустнула ветка, он от неожиданности споткнулся о какой-то шланг, лежавший поперек тропинки, и, едва удержавшись от падения, схватился за куст роз. Ким, обернувшись на крик, с улыбкой наблюдал за манипуляциями друга. Они обнялись.

— Ты похудел, Ким, — заметил Базиола вроде даже с одобрением.

— Похудел? — с сомнением переспросил Яворский. — А, ну да, мы давно не виделись. Я сбросил двенадцать кило, когда готовился к испытаниям нультранса, и еще пять — после аварии… И не смотри на меня так, Джу…

— Мало мы видимся, — вздохнул Базиола. — В институте я знал тебя как облупленного, а сейчас только оболочка выглядит знакомой… почти.

— Ты лучше подкинь мне задачу из нерешенных, — сказал Ким. — В этой клинике я покрылся плесенью. По мне, гляди, уже гусеницы ползают… До аварии я работал над эвристором открытий, слышал?

Базиола слышал. Отношение Базиолы к работе Кима было определенным и, конечно, отрицательным. Обсуждать это сейчас Базиола не хотел, не было у него желания превращать встречу с другом после трехлетней разлуки в бесплодный методологический спор.

— Видел твою Олю, — сказал он, неуклюже меняя тему разговора. — Она все хорошеет…

— Чего не скажешь обо мне, — заключил Ким. — Послушай, Джу, если кто-то из нас изменился, то это ты. Ты всегда гнал меня, если считал мою очередную идею бредовой. Теперь ты не веришь в прогнозирование научных открытий, а от спора увиливаешь. Не похоже на тебя… Дай-ка лучше задачу. У вас в Комитете по контактам задач наверняка больше, чем решений, верно?.. К примеру, эта история с пульсаром в Золотой Рыбе.

— Об этом говорят больше, чем дело того стоит, — неопределенно сказал Базиола.

— А чего оно стоит?

— Памятника, — буркнул Базиола. — Обнаружена мертвая цивилизация. До пульсара этого всего полпарсека, но он в направлении Земли не светит, отсюда его обнаружить невозможно. Экспедиция к Фомальгауту случайно записала его радиоимпульсы и гамма-вспышки. Та же экспедиция открыла и планету…

— Я знаю, почему ты не называешь корабль, — сказал Ким, глядя в сторону. — Это был Кратов на «Осьминоге». Он не вернулся, и в тебе говорит предрассудок…

— Кратов. И пульсар назван звездой Кратова, а планета — Кратов-1. К ней послан зонд-автомат типа «Винт». Он-то и открыл мертвый мир.

— Мертвый?..

— Конечно. Ничто живое не может существовать, когда пульсар поливает планету потоками гамма-лучей. А происходит это каждые три секунды. Каждые три секунды. Кратов-1 попадает под нож излучения. Импульс длится долю секунды, но и за это время планета получает такую дозу, что жизнь становится невозможной. «Винт» был послан в «период молчания». Как и всякий пульсар, звезда Кратова буйствует около полугода, а потом года полтора ведет себя тихо, копит энергию. «Винт» облетел планету, подобрался к нейтронной звезде, насколько позволил ресурс. Мы, контактисты, своего оборудования не ставили, никто ведь не ожидал открытия следов жизни. Учти, что миллион лет назад в системе вспыхнула сверхновая — тогда и возник пульсар. Если на планете и была раньше жизнь, то при взрыве она, конечно, погибла, а уж потом… Черный мир, в котором каждые три секунды — ужасная вспышка радио— и гамма-излучений.

— У тебя есть с собой стереоскоп?

Ким достал из бокового кармана коробочку, и Базиола начал по одному протягивать ему стереопозитивы.

Кадры охватывали большие области и, хотя четкость, как обычно на снимках безатмосферных планет, была идеальной и позволяла разглядеть объекты размером с собаку, глаз, конечно, не мог сосредоточиться на изобилии предметов: внимание непроизвольно перескакивало. Вот сооружения, напоминающие правильные многогранники, вот сферические лунки, растянутые цепью, вот идеально плоские площадки, назначение которых (Ким подумал сначала, что это космодромы) могло быть каким угодно. На дне одной из лунок Ким увидел нечто похожее на экскаватор с поднятым ковшом, и это тоже могло быть чем угодно, вплоть до самих обитателей планеты, застывших в момент неожиданно настигшей их смерти. Ни гор, ни круч, ни пропастей — если эти живые особенности рельефа и были когда-то на планете, они оказались решительно принесены в жертву цивилизации, ставшей в свою очередь жертвой взрыва звезды.

Яворский передвинул позитив, но картинка почти не изменилась. И третий такой же, и четвертый…

— «Винт» сделал полмиллиона сканов, — подсказал Базиола. — Поверхность планеты перекрыта шесть раз. То, что ты видишь, Ким, это избранные кадры кинограммы. Если бы на поверхности хоть что-то двигалось, сигнал удалось бы выделить. Но ничего нет. Все мертво.

— Чего же ты хочешь от меня?

Базиола едва не расхохотался. Каков, а! Ведь только что сам просил задачку!

— Ничего я не хочу… Это планета для археологов.

— Никакого движения, — протянул Ким. — Точно ли? «Винт» мог и не поймать движений, если они очень медленные. Все равно что снимать рапидом черепаху.

— После вспышки сверхновой прошел миллион лет или даже меньше, — Базиола пустился в объяснения с удовольствием. Ким сейчас повторял его собственный ход рассуждений, и Базиола чувствовал себя путником, ступившим на твердую почву и помогающим другу преодолеть топкое место. — Это очень короткий срок для цивилизации. И если она действительно возникла и развилась так быстро, то не может быть и речи о таком медленном темпе жизни. Нельзя за месяц построить дом, если тратить по неделе на переноску каждого кирпича. Эта идея не прошла.

— А какая прошла? — кротко спросил Ким.

— Никакая, — буркнул Базиола. — Решено послать еще один «Винт» в следующий период молчания пульсара.

— Очень милая стратегия — прямо из учебника, глава «Как не нужно вести исследования».

— Другие стратегии и вовсе бездарны.

— Пойду, — Ким поднялся со скамейки. — У меня процедуры, Джу. Пока. Звони и заходи. Да… Какой смысл лететь в период молчания?

— Эй, послушай, — изумленно сказал Базиола вслед Киму. Тот шел широким шагом и не обернулся.

* * *

Сандра была дома, и на столе стоял торт, его любимый, с яблоками. Базиола поцеловал жену, подбросил к потолку Леона и ушел к себе в кабинет.

Методика открытий. Базиола не следил за последними наскоками Кима на эту бесперспективную проблему. Не будучи ретроградом, он допускал, что Яворский в чем-то может оказаться прав. Научиться предсказывать, какое именно открытие и в какой области науки будет сделано завтра или через год. Базиоле это не нравилось. Где романтика? Сам смысл поиска в науке? Не будет ли все это потеряно? Дело философов — ответить.

Впрочем, отбросим пока философию. «Какой смысл лететь?»— сказал Ким. Конечно, можно позвонить и спросить. Прижатый в угол, Ким скажет все, что думает о Кратове-1. Но это будет означать, что Базиола капитулировал.

Пойдем по цепочке. Противоречие: жизни нет, но она есть. В недоработанной методике Яворского, насколько ее знал Базиола, существовали десятки приемов, с помощью которых Ким избавлялся от научных противоречий. Перебирать приемы, не зная, какой нужен сейчас, — все равно что решать задачу дедовским методом проб и ошибок. Ким действовал не так, он знал, когда какой прием применять. И решил задачу на глазах у Базиолы, и не сказал решения, шельмец, чтобы к нему обратились опять. Чтобы Базиола выбросил белый флаг. И ведь знает, что так и будет. Не станет Базиола посылать второй зонд, если есть хоть полмысли о том, что полет не нужен.

Сандра вошла, тихо присела на подлокотник кресла. Базиола очнулся от раздумий.

— Сандра, милая, — сказал он, — шесть лет назад я сделал гениальное открытие, и его почему-то не проходят в школах. Я открыл, что есть ты. Это было неожиданно и непредсказуемо. И так здорово, что я до сих пор не очнулся. А твой хороший знакомец Ким Яворский утверждает, что любое открытие можно предсказать. Разве можно было предсказать то, что мы с тобой открыли друг в друге?

1
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru