Пользовательский поиск

Книга Звездный Лес. Содержание - 41. НИРА

Кол-во голосов: 0

Вао’ш поежился.

– Это не та вещь, которой мог бы наслаждаться илдиранин.

– Ну что ж, приступим! – молодой человек, потирая руки, склонился к огню.

Как хорошо было поздней ночью в детстве слушать истории у жаркого огня в экспедиционном лагере его родителей! Антон чувствовал легкую грусть и надеялся, что с ними все благополучно; похоже, здесь, на Илдире, он не может получить о них никакой информации.

Он вздохнул и начал свой рассказ:

– Задолго до того, как наша цивилизация научилась писать, рассказчики выбирали место в кругу ярких огней, безопасное, ибо чудовищные волки, пещерные медведи и саблезубые тигры боялись пламени. В те времена сказители рассказывали о монстрах или хищниках, что могут утащить ребенка в свое логово, – Антон улыбнулся. – И о героях, воинах или охотниках на мамонтов, что отважнее и сильнее обычных людей. Они сплетали эти истории, пытаясь объяснить явления таинственного мира вокруг них. Сказки приучали людей к нравственным правилам.

С отвесной скалы над тихим заливом Антон заметил гладкие темные силуэты. Они плыли к берегу из открытого моря. Вао’ш проследил его взгляд.

– Это бригада пловцов возвращается с приливом, – пояснил он.

Илдиранские пловцы напоминали Антону вертких выдр, восхитительно ловких, что играючи справляются с тяжелой работой ныряльщиков.

– Тела пловцов покрыты тонким мехом поверх толстого слоя подкожного жира. Это сохраняет тепло в условиях холодных глубинных течений, – пояснил Вао’ш. – Обратите внимание на их большие глаза. У них есть специальные линзовые мембраны, что позволяют хорошо видеть под водой. Уши плотно прижаты к голове, ноздри расположены высоко на лице, за счет этого они могут беспрепятственно дышать над водой.

– Что за корзины они тащат за собой?

– Пловцы собирают траву-солянку, скорлупки, коралловые яйца. Некоторые пасут стада съедобных рыб.

– Океанские ковбои.

Лицевые доли хранителя памяти вспыхнули целой симфонией тонов.

– Подходящая аналогия! – воскликнул он. Вспыхивал и трещал огонь. – Пловцы живут на больших платформах, прикрепляемых к морскому дну. Когда отгоняют стада рыб или дочиста выбирают секцию подводного леса, они обрубают крепления платформы и дрейфуют в другую часть океана.

Антон покачал головой.

– Я никогда не смогу разобраться в таком количестве различных родов. Как вы можете уследить за всем этим?

– А мне удивительно, что все люди выглядят такими похожими друг на друга. Как можете вы уследить за всеми?

Антон поднял палочку и нанизал на нее горячий уголек из середины костра.

– Вам просто нужно разобраться в нас, Вао’ш.

Хранитель памяти жестом указал на пловцов, несущих сети в док, где их встречали служащие приграничья и выдавали дневную оплату.

– Я знаю историю о пловцах из «Саги Семи Солнц».

– Это история о духах или о привидениях? У костра лучше всего рассказывать страшные истории.

– Это любовная история, – лицо хранителя памяти вновь расцветилось новой палитрой цветов. – У нас существуют рода, что живут и работают в пустыне, созданные безводьем и похожие на ящериц. Чешуйчатые способны провести долгое время при самой минимальной влажности, – Вао’ш улыбнулся. – Итак, вы можете представить, что любовь между чешуйчатым рабочим Тре’ком и пловчихой Кри’л была обречена на трагедию.

– Я думал, илдиране приветствуют смешанные браки, – нахмурился Антон.

– О, у нас нет предрассудков против смешения крови, – отмахнулся Вао’ш. – При все том, любовь между ящером и пловцом была неестественной по природе своей. Никто сейчас не скажет, что влекло их друг к другу. Тре’к и Кри’л должны были знать о трудностях, с которыми придется столкнуться, но все же это не разлучило их. Тре’к не мог выдержать соленую океанскую воду, а Кри’л не смогла бы выжить в засушливом климате пустыни.

И вот, Тре’к построил дом на каменном берегу, выше уровня прилива. Кри’л пристроила свою платформу в бухте у самого берега. Они могли вызвать друг друга и поговорить. И хотя влюбленные могли выносить естественную окружающую среду друг друга не дольше, чем час в день, этот час вдвоем доставлял им большее наслаждение, чем целая жизнь, проведенная с кем-то другим.

Тре’к и Кри’л были счастливы несколько лет, пока однажды великая буря не пришла в бухту. Она размыла высокий берег и выбросила платформу Кри’л на камни, разрушила и унесла приют Тре’ка. Они сидели на обломках, тесно прижавшись друг к другу. Хлестал ливень, волны заливали их с головой. Обваливались утесы; лавины песка и камней грозили утащить в пучину; океан швырял их обратно на берег; земля и море отрекались от тех, кто своею любовью предал их.

– Их тела не нашли, но иногда, – Вао’ш говорил, цвета переливались, будто рассветные краски, на его лице, – илдиране приходят на пустую полоску берега, где вода омывает сухой песок. Обычно там мало людей, и нет любопытных глаз. Порой там встречают две цепочки следов, пловца и ящера, идущих вдоль пустынного берега, одна цепочка следов во влажном иле, другая – на сухом берегу.

Костер все еще потрескивал. Антон задумался, опираясь локтями о мягкий мшистый ковер.

– Что за чудесная история, Вао’ш, – он пытался придумать, какую бы подходящую сказку в ответ.

– У меня тоже есть одна история для вас, – начал он после непродолжительного раздумья.

41. НИРА

Илдиранам нравилось жить в тесных квартирах, где можно было чувствовать присутствие множества сородичей, поэтому они и спальные бараки для пленных людей построили едиными. Нира жила в большом здании со множеством коек и столов в общем помещении. Здесь люди готовили, спали и играли в игры, когда были свободны от других обязанностей. Это напоминало огромную семью, все члены которой живут под одной крышей.

Нира тихо жила среди них, делила с ними пищу, спала, когда спали они. Однако все эти годы она чувствовала стену, отделяющую ее от других, потому что слишком отличалась от других пленников. Не то чтобы люди сознательно отвергали ее, просто ей было трудно походить на них. Нира заботилась о товарищах-узниках, но все время остро ощущала свое одиночество, даже в такой тесной компании.

Сейчас, когда за стенами стояла кромешная ночь Добро, она тихонько сидела, прислушиваясь к разговорам. В своем уголке Нира держала в самодельных горшках выращенные ею цветы, маленький куст, несколько ароматных трав. Зелень создавала уют.

Она вспоминала множество праздников и фестивалей, которые проводили в большом грибном городе на Тероке Отец Идрисс и Мать Алекса. Ежедневно рабочие взбирались на высокие деревья, собирая черные стручки семян, из которых делали бодрящий напиток, срезая коконы кондорфлаев с вкусным мясом внутри. Группы готовящихся к посвящению зеленых священников – и Нира в том числе – поднимались по крепким стволам до широко раскинувшейся кроны, где можно было читать вслух любопытным деревьям.

Это были лучшие годы ее жизни…

Рядом кто-то закашлялся, и его избранная жена уложила больного в кровать и пошла заполнять заявку на лекарство. Нира оглядела помещение. Люди инстинктивно создавали отдельные семьи даже в таком положении. Казалось, они верили, что это и есть нормальная жизнь.

На Добро все еще влюблялись, заключали союзы и заводили собственных детей – хотя в любое время женщину могли отобрать за ее генетические характеристики и отослать в селекционные бараки. Мужья, конечно, не больно-то радовались, если так случалось, но принимали это спокойно. За долгие годы плена они привыкли жить в этом новом, извращенном обществе.

Мужчин-узников, наоборот, заставляли оплодотворять десятки, даже сотни илдиранских женщин. Если кто-то отказывался от повторного исполнения обязанностей, охрана и медперсонал «собирали» его сперму и тут же возвращали в рабочую бригаду. Евнухом…

Нира страдала за узников больше, чем они сами. Она знала, люди выносливые и гибкие, они могут многое стерпеть. Ее печалила не сила и выносливость этих людей, но то, что они забыли, какой действительно бывает нормальная жизнь.

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru