Пользовательский поиск

Книга Завещание ночи. Содержание - 18. МОСКВА, 1991 год. ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ ( II ).

Кол-во голосов: 0

— Вы его оправдываете? — спросил я.

— Он боится, — сказал Лопухин. — Он две тысячи лет искал сокровища Итеру. Наверняка у него было много времени, чтобы все обдумать. Может быть, если бы вся Триада сразу оказалась бы в его власти, еще тогда, в Египте, он не колебался бы ни секунды. Но вот Чаша в его руках. Он, как паук, сидит в подземелье и ждет. Чего?

— Полнолуния.

— Чепуха. Он ждет тебя.

(Воздух в подземелье сгустился и словно бы потемнел. Но посередине зала светился радужный конус, в центре которого находилась Чаша, и мы с Хромцом были окутаны разноцветным сиянием. Я изо всех сил пытался вернуться в зал, вырваться из обжигающей сознание реальности белой сферы, вновь вдохнуть жизнь в нелепый застывший манекен с автоматом в руках, и мысленно потянулся к Чаше, потому что только она могла помочь мне вернуться. И Чаша ответила).

— Он ждет кого-нибудь, кто мог бы остановить его. Сам он остановиться уже не может, да и не хочет — те, кто им управляет, слишком глубоко вгрызлись в его мозг и душу. Но то, что осталось в нем от человека, его земное «Я», отчаянно боится предстоящего ему свершения. Он не может ни остановиться, ни отказаться, но он может дождаться последнего поединка. Вот почему он не уничтожил тебя, Ким.

— Что я могу сделать? — спросил я и не узнал своего голоса. Было трудно дышать. Белоснежный цвет окружавшей нас сферы потемнел, на ее поверхности появились какие-то грязноватые разводы.

— Иди и сразись с ним, — сказал тот, кто разговаривал со мной. Его голос тоже изменился, в нем появились механические интонации, напомнившие мне черный ящичек у постели Мороза. — Сконцентрируйся на своих желаниях. У тебя есть шанс. Используй его.

(Я почувствовал, что меня неудержимо тянет к Чаше, втягивает в Чашу, что Чаша растворяет меня в себе, как кипяток растворяет сахар, я исчезал и в то же время воплощался в раскаленном потоке вселенского могущества. Я был расплавленным металлом, и Чаша ковала из меня клинок. Хромец тоже был клинком, черным и сверкающим, его блеск завораживал, он взлетал и опускался, высекая в воздухе огненные руны, и пространство разваливалось под его ударами, как перерубленное пополам тело противника, а в разверзшейся щели клубилось, дышало, вздымалось бездонное, поглощающее свет, вечное и непредставимое — это Ночь шла за своим Королем).

— Может быть, вечность не так плоха, как о ней думают, — сказал металлический голос. — Иди и сражайся, морпех, и удачи тебе.

Белая сфера погасла, закружился и повалил тяжелый мокрый снег, он падал во всех мирах, и во всех мирах стояли друг напротив друга двое смертельных врагов, разделяемые янтарным светом Грааля.

И желания наши столкнулись над сияющей Чашей и зазвенели, как звенят скрестившиеся клинки. Хромец был сильнее, и сила его была подкреплена камнем, по-прежнему сверкавшим в Железной Короне. И я почувствовал, что видение вселенского могущества ускользает от меня, и меня самого загоняют к краю бездны, за которой ночь подняла уже свои закрывающие небо штандарты. Тогда, балансируя на грани Ночи я вновь вспомнил о Наташе, и рванулся вперед. И сила Хромца поддалась, и он отступил на шаг. И вновь скрестились клинки, и я на мгновение — растянувшееся, быть может, на годы — заглянул в самые темные тайники обреченной души своего врага. Я увидел там тьму и звериную жажду обладания магической мощью Триады, и звериный страх смерти, и торжественное преклонение перед Ночью, под которой он явно понимал что-то большее, чем тот клубящийся мрак, что кипел в бездне за моею спиной. И безысходную тоску, застилавшую все, тоску, от которой не было спасения, которая была оборотной стороной бессмертия и изнанкой железной воли, две тысячи лет гнавшей моего врага по дорогам его судьбы. Тоска эта была столь безмерна, что, поняв ее глубину, я на мгновение заколебался и приостановил натиск. И тотчас же ледяные пальцы сжали мне горло, и вновь под ногами разверзлась Ночь. Острый и блестящий клинок взлетел над моей головой, громовой смех раскатился под пустым небом. И уже понимая, что проиграл, я последним усилием истончившейся воли вернулся в мир, где замерли друг против друга две неподвижные фигуры и где скалился, разделяя нас, Хрустальный Череп Смерти мертвыми своими глазами. Вернулся и нажал спусковой крючок автомата.

Очередь вдребезги разнесла Хрустальный Череп и захлебнулась до того, как я успел поднять руку с автоматом выше, на уровень груди Хромца. Но в брызнувших мириадами огней осколках разлетевшегося Черепа я увидел, как высокий мужчина в тяжелых золотых одеждах вновь выронил Чашу, поднял руки ко лбу и медленно, словно подрытая под основание башня, повалился назад. Я пощелкал спусковым крючком, отшвырнул бесполезный теперь автомат и сделал неуверенный шаг по направлению к поверженному противнику. Если это был очередной трюк Хромца, жить мне оставалось недолго.

За эту длинную ночь я уже видел, как выглядит мертвый бессмертный, и не особенно удивился. На этот раз не было ни темной крови, ни рваных ран. Была громоздкая, сразу ставшая бесформенной фигура высокого человека с голым блестящим черепом. Череп этот паучьими лапами охватывала тонкая железная корона, а в центре ее, там, где прежде был камень, зияло отверстие. И там в кости была неглубокая вмятина — только и всего.

Я наклонился и присел перед телом Хромца на корточки. Осторожно взял его руку — она была очень тяжелая и холодная, как замерзшее дерево. Потом я потянулся и, стараясь не прикасаться к отполированному черепу, снял Железную Корону. Вмятина тут же стала похожа на приоткрывшийся третий глаз.

Затем я тщательно обшарил все пространство вокруг в поисках камня. Его нигде не оказалось, зато я набрал целую коллекцию кусочков Хрустального Черепа. За все время моих поисков Хромец не подал ни единого признака жизни, оставаясь все таким же холодным и твердым. А Дарий был еще теплым, и Олег –у него в животе была открытая рана в два кулака шириной, а он еще пытался ползти, прежде чем умер. Мне не хотелось оставлять их рядом с Хромцом в этом отвратительном подземелье, и я решил, что обязательно вернусь сюда за ними — когда разберусь с делами на поверхности. Я закрыл им глаза, подобрал с пола Чашу — она вновь стала тусклой и невзрачной — и пошел к выходу.

18. МОСКВА, 1991 год. ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ ( II ).

Было уже три часа ночи, когда я вылез на поверхность из развалин, скрывавших вход в гигантские подземелья объекта «66». Прибор ночного видения, который я прихватил с собой, оказался не нужен: огромная красноватая луна еще ярко сияла в небе, в ее электрическом свете была отчетливо видна белая машина, уткнувшаяся носом в завал, и облокотившаяся на капот девушка. Она курила, посматривая на разрушенный дом. В руке у нее был пистолет.

Стараясь держаться в лунной тени, я осторожно и медленно обошел ее с правой стороны. Пару раз под ногами громко хрустели ветки; я останавливался и замирал на несколько невыносимо долгих минут. Весь этот обходной маневр занял у меня не менeе получаса — девушка успела вернуться в машину, посидела немного за рулем, но потом снова выбралась наружу и закурила еще одну сигарету. Пока она прикуривала, я подкрался к ней сзади и ткнул под лопатку дулом своего «бульдога».

Она закричала. Кричала она громко и довольно-таки визгливо, и пока лесное эхо с удовольствием подхватывало испуганный крик, я отобрал у нее оружие. Пистолет она, как и следовало ожидать, переложила в левую руку — в правой была зажигалка. Я засунул его в задний карман джинсов — на этот раз это был не «Смит-и-Вессон», а обыкновенный «Макаров» — и сказал:

— А ну, тихо!

Она сделала попытку рвануться в сторону леса — женщины в таких ситуациях вообще ведут себя предельно глупо, — но я поймал ее за руку и как следует тряхнул.

— Садись в машину, — приказал я. — И заткнись.

Она села за руль. То, как покорно она все это проделала, навело меня на мысль, что в машине должно быть еще какое-то оружие. Я пошарил в бардачке –там оказался газовый пистолет — штука вообще-то несерьезная, но достаточно неприятная, если стрелять в упор. За неимением свободных карманов, я просто выкинул его в окошко.

81
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru