Пользовательский поиск

Книга Завещание ночи. Содержание - 5. МОСКВА, 1991 год. КАМЕННЫЙ ГОСТЬ.

Кол-во голосов: 0

5. МОСКВА, 1991 год. КАМЕННЫЙ ГОСТЬ.

Домой я вернулся к вечеру. Смутно вспоминалось, что с электрички мы сошли, кажется, в Перово, и поехали на хату к одной из девиц. Девица эта, на мое счастье, в свободное от основного занятия время работала медсестрой, и мне довольно толково соорудили перевязку и промыли царапины. Потом в памяти был глубокий черный провал, и уже в три часа дня я обнаружил себя перед дверьми приемного покоя Института имени Склифосовского — солидного, весьма уважаемого мною заведения. Некоторое время я колебался, зайти или нет –все-таки чувствовалось, что ночью мы с Зуриком и его компанией врезали, и довольно крепко. Потом, рассудив, что здоровье дороже, я зашел и направился прямиком к своему хорошему знакомому Вадику Саганяну, неоднократно пользовавшему меня в этих стенах.

Он возился со мною часа полтора (он меня по-своему любит): зашил края раны, вогнал в живот и под лопатку слоновью дозу сыворотки против бешенства и столбняка, и выпроводил, сказав на прощанье:

— И впредь не ходите по торфяным болотам ночью, когда силы зла властвуют безраздельно!

В то, что меня покусала собака, он так и не поверил.

Домой я добирался, постоянно останавливаясь от приступов боли и слабости, исполненный глубочайшего отвращения к себе за свою ущербность. К счастью, оба многострадальных наших лифта работали — не уверен, что смог бы одолеть шестнадцать лестничных пролетов в таком состоянии. Я вышел и остановился перед дверью в наш коридор, ища ключи. «Сейчас умоюсь, –подумал я, — приготовлю коктейль — и спать. И никаких больше черепов, никаких собак, никаких обезумевших бывших однокурсников, никакой работы. Спать!»

В наш коридорчик выходят двери четырех квартир. Одна из них, расположенная по торцу, была полуоткрыта, и в проеме маячил, ковыряя пальцем в носу, мой юный сосед Пашка. Пашке четыре года, он не по возрасту умен и образован, все-все на свете знает и частенько заходит ко мне в гости. Любимое его занятие — вот так вот торчать на пороге своей квартиры и смотреть, что происходит в нашем коридорчике. Несмотря на то, что место это на редкость малособытийное, торчание может продолжаться часами.

— Привет, Пауль, — сказал я, пытаясь ему подмигнуть. Он с интересом меня рассматривал.

— Привет, Ким, — отозвался он. — На тебя напали ниндзи?

Вот она, современная молодежь. Я покачал головой и вставил ключ в замок.

— Нет, Пауль, на меня напала стая диких чебурашек.

— А-а, — протянул он разочарованно. Он уже знает, что чебурашек, в отличие от ниндзя, в мире не существует. В другое время я бы с ним непременно поговорил, но сейчас мне больше всего хотелось спать. Я лишь гадал, хватит ли у меня сил приготовить коктейль или же я свалюсь сразу, как только увижу койку.

Я закрыл дверь, скинул кроссовки, осторожно стянул с себя куртку и прошлепал в ванную. Некоторое время я пытался умыться, не залив водой ни одну из своих многочисленных царапин (частично они были заклеены пластырем, частично замазаны йодом, в сочетании с повязкой на ноге и на шее — зрелище, безусловно, красочное), потом понял, что это невозможно, и умылся, как Бог на душу положит. Промокнув лицо полотенцем, я направился в комнату, на ходу расстегивая джинсы, чтобы приступить к завершающей части своего плана (коктейль и сон) в наиболее подходящем для этого виде.

Уже на пороге я почувствовал что-то неладное — какое-то нарушение в стройной гармонии, царящей в моей комнате. Но только сделав два шага от двери, я понял, в чем дело.

В кресле (не в том, что стояло около письменного стола, а в другом, рядом с тахтой) сидел какой-то кошмарный лысый тип, громоздкий и костлявый, как арматура с полуобвалившимися кусками бетона. Я машинально прострелил взглядом комнату, быстро обернулся — нет, он был один. Но и одного его мне было много.

— Что-то поздно вы сегодня, Ким, — сказал он высоким противным голосом. — Я вас с утра дожидаюсь.

Я безуспешно высчитывал, кто это и как он мог проникнуть ко мне в квартиру. Голова после ночных приключений работала туго. Боцман, что ли, его прислал, подумал я, за людей своих рассчитаться? Нет, непохоже. Боцман бы прислал сразу человек десять, да и не стал бы он такие разборки на дому устраивать…

— Кто вы такой и что здесь делаете? — спросил я, поняв, что самостоятельно ни о чем не догадаюсь.

— Садитесь, Ким, — сказал он вместо ответа и широким жестом хозяина указал на мою тахту. — Нам нужно поговорить.

Этим он меня завел. Я вообще свято чту принцип «мой дом — моя крепость» и терпеть не могу, когда в моей квартире распоряжаются посторонние. Тем более, посторонние, проникающие в дом в мое отсутствие.

— Нет, — сказал я ровным голосом. — Говорить мы с вами не будем. Даю вам минуту на то, чтобы убраться отсюда по-хорошему. Через минуту я вас выкину.

Я немного сомневался, смогу ли я его выкинуть в своем теперешнем состоянии, все-таки он был очень громоздкий и высокий — это было видно, даже когда он сидел в кресле. Но в то же время он казался довольно-таки пожилым — что-то около пятидесяти, и, хотя такие мужики бывают еще очень и очень крепкими, реакция у них, как правило, уже не та. И потом он действительно меня разозлил.

Минуту мы играли в молчанку, причем этот тип даже не удосужился изобразить какое-либо движение — сидел себе в моем кресле, обхватив огромными лапами острое колено. Через минуту я посмотрел на часы и сказал:

— Пеняйте на себя. Я вас предупредил.

У меня уже был готов неплохой план действий. Я должен был сделать два ленивых шага по направлению к креслу, а потом, одним прыжком перепрыгнув через тахту (позволила бы только покусанная нога), оказаться у него за спиной и намертво зажать его жилистую шею локтевым сгибом левой руки, правой блокируя контрудары. Подержав его так пару минут, можно было смело волочь бездыханное тело на лестничную клетку и провожать прощальным пинком под зад. Жестоко, но эффективно.

Я сделал два хорошо рассчитанных шага и прыгнул, рассчитывая приземлиться на здоровую ногу. Что произошло дальше, я толком не понял.

В какую-то долю мгновения лысый хмырь переломился в кресле и сунул мне навстречу длинный белый палец. Палец этот с медленным хрустом вошел мне в левое подреберье, и я рухнул мордой на ковер.

Где-то внутри у меня разорвалась бомба, перед глазами полыхнули и завертелись черные и красные круги, острая пружина боли пронзила тело от ступней до макушки и начала безостановочно раскручиваться, хотя я, казалось бы, давно достиг болевого порога. К несчастью, у моего организма неплохой запас прочности, поэтому сознания я не потерял и получил редкую возможность узнать, что чувствует человек, внутренности которого выжигают каленым железом. Пару раз меня выворачивало наизнанку и каждый раз мерещилось, что за этим последует облегчение, но пружина разворачивалась все сильнее и сильнее. Я сворачивался и разворачивался клубками, свивался в узлы, скреб пальцами ковер и дрыгал ногами, нечленораздельно мыча. Неяркий закатный свет жестоко бил по глазам, поэтому я старался их зажмурить; в те редкие мгновения, когда они открывались, я видел в бездонной вышине над собою тяжело покачивающийся черный тупорылый ботинок. И тогда мне хотелось плакать.

Наконец голос надо мной сказал:

— Хватит.

Мне немного полегчало — совсем немного, так, что я смог открыть глаза и проглотить скопившуюся во рту горькую слюну. В бок по-прежнему вгрызались железные челюсти. Я попробовал сесть, привалившись спиной к тахте, и заплатил за это новым фейерверком боли, распустившимся где-то в области селезенки.

— Сво-лочь, — простонал я.

Протянулись длинные холодные пальцы и коснулись моего лба. Я дернулся, но почувствовал колющую ледяную вибрацию, сбежавшую по позвоночнику. Вслед за этим волны боли стали постепенно затухать, и минуты через две я вновь обрел способность оценивать ситуацию, хотя каждое движение по-прежнему стоило огромных усилий.

Я сидел на полу и с бессильной ненавистью смотрел на лысого хмыря, все так же безмятежно восседающего в моем кресле. Все было ясно: он меня побил. Причем каким-то непонятным мне способом, фактически не дав мне и шагу сделать. Нет, я, разумеется, слышал об «ударах замедленной смерти», прикосновениях, парализующих нервные центры, и прочей восточной экзотике, но никогда не думал, что нарвусь на специалиста по таким штучкам у себя дома. Кто же все-таки его прислал, с отчаянием подумал я. Император мог у себя в Ташкенте такого найти, это на него похоже, но только мертв Император, вот уже полтора года гниют его кости в глубоком безводном колодце на окраине Ак-Суу. А больше ни с кем из серьезных людей я вроде не ссорился, во всяком случае, не так, чтобы подсылать ко мне этого костолома… Нет, ничего не понимаю, подумал я горько, были когда-то мозги, да и те уже все отбили…

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru