Пользовательский поиск

Книга Законы заблуждений. Содержание - Глава девятая Меровинги повсюду!

Кол-во голосов: 0

– Негодяй! – покраснев, орал Львиное Сердце. – Жирный паскудный барсук! Боров со шпорами, выползший из свинарника Капетингов-узурпаторов! Какой он, к чертям собачьим, рыцарь и король?! Такого не на поединок вызывать, а утопить в ближайшей выгребной яме! Ростовщик на троне! Недаром у него еврей в управителях! Хорош союзничек!

– Ричард, когда ты сердишься, становишься просто очаровательным, – сладенько улыбнулся Бертран де Борн. – Тебе ведь сколько раз повторяли – не верь Филиппу. И мадам Элеонора говорила, и герцог Йоркский, и герцог Нормандский. И твой сводный братец Годфри. Даже я предупреждал. Но ты же у нас мудрый и прозорливый…

– Еще одно слово, – взвыл Ричард, – и я тебя размажу по полу!

– По стенке, милорд, – уточнил Бертран. – Может быть, прекратишь беситься и придумаешь, что делать? Или, как всегда, будешь ждать совета матушки? Учти, эта депеша доказала – Филиппу ни в коем случае нельзя показывать спину, а опасаться его следует больше, чем Саладина. Интригующий союзник гораздо хуже открытого врага. Ты понимаешь, что он хотел сделать?

– Нет! – рявкнул Ричард. – Но Филипп все равно последний бастард!

– Парижский боров умеет раздавать авансы, – втолковывал де Борн. – Во-первых, он не захотел ссориться с Танкредом, а Танкред защищает силой своих войск на материке Церковное государство нашего святейшего Папы от притязаний германцев. Филипп раскланялся как с сицилийцами, так и с Папой: смотрите, какой я добрый католик и как жажду мира между христианскими королями! В то же время он после начала осады Мессины принял нейтралитет. Вовсе не потому, что ждал, пока ты возьмешь город. Сын Фридриха Барбароссы, принц Генрих фон Штауфен, тоже претендует на сицилийский трон и его армия сейчас в Северной Италии. Если бы Филипп открыто тебя поддержал, то вышла бы ссора с германцами. И, наконец, если бы ты выиграл эту маленькую войну с Танкредом и принудил его отдать наследство, Филипп без зазрения совести забрал бы половину.

– С какой это радости? – ошалел Львиное Сердце.

– А какое соглашение ты, ангел мой, подписал с полгода назад? Забыл, прозорливец? Любая – подчеркиваю, любая! – добыча, связанная с военными действиями как по дороге в Палестину, так и в самой Палестине, делится пополам между королями Франции и Англии. Ты начал военные действия против Танкреда? Отлично! Это подпадает под соответствующий пункт договора. И, что характерно, Филиппу ничего не нужно делать – просто стоять в стороне, ждать и писать подобные письма. Заботы, прямо скажем, необременительные, а выгода налицо и с той, и с другой стороны. Я ясно объяснил?

– Более чем, – насупился король. – Что же теперь делать?

– Кто здесь король Англии, я или ты? Ладно, не сердись. Положись на матушку, она все устроит. Хотя, признаться, мне было бы неудобно перед самим собой…

– Ну да, да! Все уши прожужжал! – снова повысил голос Ричард. – Нельзя в тридцать два года полагаться на мать! Нужно иметь свою голову на плечах! Даже рыцарь обязан думать! Надо читать, что подписываешь! Какое дерьмо все это по сравнению с великой целью, стоящей перед нами!

– Угу, – кивнул Бертран. – Гроб Господень до сих пор находится в грязных лапах сарацин. Я это помню. Теперь успокойся, хлебни вина и жди известий от Элеоноры. Может, тебе спеть что-нибудь душеспасительное?

Ты не шей мне, матушка, красный пурпуан,
Все равно он скрыть не сможет
Страшный мой изъян.
Девушку ль увижу, женщину ли встречу –
Вспомню об изъяне, вся душа горит.
Нет, не шей мне, матушка, красный пурпуан –
Чем его короче полы, тем видней изъян.
Я возьму кольчугу, плащ с крестом надену,
В знойной Палестине душу отведу –
Подарю изъян свой сотне сарацинов,
Пусть их род проклятый кончится на них!
И тогда плевать мне станет на большой изъян…
Нет, совсем меня не манит красный пурпуан!

– Это называется «душеспасительным»? – последовал вопрос, но не от Ричарда, а от королевы Элеоноры. Престарелая государыня стояла в дверях, перегородив весь проем своим роскошным платьем. – Бертран, вы дурно влияете на моего сына.

– Мадам, – Бертран поднялся и отвесил Элеоноре куртуазный поклон, – смею заметить, что ваш… э-э… советник, мессир де Фуа, полагает короля Англии мудрым и прозорливым. Вот письмо с доказательством истинности этих слов. Следовательно, на сего добродетельного монарха невозможно оказать дурное влияние даже столь беспутному прожигателю жизни, коим является ваш нижайший и недостойнейший подданный.

– Ты ему слово, он тебе в ответ десять, – буркнула королева-мать. – Борн, помолчите недолго.

Элеонора вместе с двумя камеристками подошла к угрюмому Ричарду, ей подали свитки, которые, в свою очередь, аквитанка передала сыну.

– Подпишите, сир, – не то снисходительно, не то насмешливо велела Элеонора. – Дело решено.

– Как решено? – насторожился Ричард, даже не посмотрев на пергаменты. – Матушка, объясните.

– Вы отказываетесь от всех притязаний на наследство моей дочери Иоанны, – скучным голосом начала перечислять королева-мать. – Приданое остается у Танкреда, Иоанна же вправе забрать все, что причитается ей по договору о наследовании, подписанному с сицилийцами. Это первое. Второе. Что касается вашей светлейшей особы, мессир сын мой… Вы пленник Танкреда и он, разумеется, потребовал выкуп.

– Что? – вскинулся король.

– Не перебивайте. Выкуп заплатила я. Танкред потребовал кольцо с моей руки. Между прочим, самое любимое.

Ричард обомлел. Конечно, Танкред сделал рыцарский жест, но неприкрытая издевка так и сквозила. Английского короля выкупила мать за какое-то грошовое колечко, пускай и любимое! Просто плевок в лицо!

Бертран де Борн, которому вообще-то приказали молчать, расхохотался в голос. Элеонора его не остановила, зная, что осуждение и насмешки со стороны фаворита окажут на Ричарда гораздо большее воздействие, нежели долгие материнские упреки. Бертран уже воображал, какую балладу он сложит. «Лэ о перстне королевы»! Ну-ну.

– Танкред Сицилийский прощает вам убытки, понесенные его государством и войском из-за ваших безрассудных действий, – продолжила Элеонора, когда искренний смех де Борна утих. – Его величество разрешает вам остаться в Мессине еще на десять дней в качестве гостя для подготовки войска к отплытию в Палестину и для устроения свадебных торжеств.

– По-моему, Танкред женат, – некстати брякнул Ричард. Элеонора только глаза закатила.

– Танкред женат, но вы-то холостяк, – фыркнув, сказала королева-мать. – Посему завтра или послезавтра святейший Папа Климент обвенчает вас с Беренгарией Наваррской. Сейчас я поеду к Святому Отцу, уговориться о времени проведения обряда венчания.

Элеонора наклонилась к самому уху Ричарда и прошептала:

– Дешево отделались, не так ли, сын мой? – и уже громче, так, чтобы слышали все: – Подайте королю Англии перо. Его величество желает подписать договор с монархом Обеих Сицилий Танкредом Гискаром.

Перо вздрогнуло в пальцах Ричарда и на том месте, где красовались аккуратная подпись Элеоноры и размашистые каракули Танкреда, образовалась черная растекающаяся клякса.

«Поражение, – подумал Ричард. – Дикое, позорное поражение! Остается лишь воздать по заслугам его виновникам».

И подписал.

62
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru