Пользовательский поиск

Книга Я – сингуляр. Содержание - Глава 13

Кол-во голосов: 0

Я сделал усилие и, сделав шаг назад, перевел дыхание. Да,технологичность и интеллигентность по-русски несовместимы. В Россииинтеллигенты всегда выступали против любых технологий, те якобывытесняют духовность, соборность и разрушают нравственность.

У русской интеллигентности есть платформа, есть база, естьубеждения, от которых не откажутся. С этой точки зрения и СергейКонстантинович, и Людмила Николаевна, и Игорь Арнольдович, и,конечно, Габриэлла куда нравственнее меня, что все еще без четких ижелезобетонных критериев и ориентиров в быстро меняющемся мире.

И в то же время, в то же время…

Во рту стало горько, словно я полдня жевал полынь. Страшно такоепомыслить, но Габриэлла действительно потеряна. Это только вдешевых мелодрамах любовь, секс и всякие сю-сю выше долга, чести,но не среди людей, у которых есть нравственные стержни. Да еще вмоем мире, лишенном нравственных ориентиров, смешно говорить окаких-то принципах.

Но Габриэлла… она – настоящая. И ее идеалы, впитанные с молокомматери и взращенные и развившиеся в ее тесном окружении, непозволят опуститься так низко, чтобы пойти за мной только потому,что ах-ах, полюбила, а выше любви у простых людей нет ничего. Ноэто – у простых.

А если, мелькнула жалкая мысль, ну ее на хрен, этусингулярность? Жили без нее, умирали без нее… Умерли Толстой,Достоевский, Менделеев, Гомер, Шекспир, Ньютон, Паскаль… а почему ядолжен пытаться избегнуть их судьбы? Они лучше меня, но все-такиумерли…

Глава 13

На другой день, отоспавшись, я постарался посмотреть на всеболее трезво и рационально. Конечно, я дурак, надо было подходить кэтому вопросу, вернее, подводить, мягче и осторожнее.

А так даже мне сейчас, при свете дня, непонятно, из-за чегопоссорились. Вчера было понятно, а вот отоспавшемуся –непонятно.

Из-за чего? Не просто поссорились, а Габриэлла уверена, мырасстались. Ха, щас я ее так просто отпущу! Нормальные людиссорятся, кому мусорное ведро выносить, кому собаку выгуливать,скандалят из-за ревности, подгоревшего бифштекса, смазливого соседаили соседки, а также купленных на размер меньше туфель…

А мы, смешно сказать, поссорились из-за… тьфу, культуры. Вернее,что ею считать. Двое придурков. В постели проблем нет, трахалисьнормально, а это теперь основная причина ссор: несовместимостьжеланий, каждый хочет по-своему, а на поводу у женщины можно пойтираз-другой, но не всю семейную жизнь, здесь наша психологическаядоминанта бунтует…

К счастью, как всякий занятый любимым делом человек, Габриэллана сексе не зациклена и не ищет в нем основу бытия, во всемостальном вкусы совпадают, взять хотя бы астрономию.

Так какого же?..

Я робко позвонил вечером, она не взяла трубку. Вернее, увиделапо имени, кто звонит, и не ответила. Не ответила и на другой день.И на третий.

Я подстерег ее на выходе из университета, но она прошла мимо, неудостоив взгляда, хотя я катил, почти обдирая шины о бордюр, дотроллейбусной остановки.

И – маятник качнулся в обратную сторону. Мой оптимизм, что этоне ссора, а недоразумение, начал стремительно испаряться, а вместонего разверзлась бездна тревоги и безнадежности.

Похоже, я больше был прав, когда заподозрил в ней верностьидеалам. Неверным, конечно, но красивым и благородным. Как идеалырыцарства, ими любуемся, но жить по ним и раньше было трудновато, асейчас так и вовсе невозможно. А так да, красиво.

Но если она верна идеалам, то вопрос теперь в том, кто из нас воимя любви, так сказать, откажется от своих принципов и приметчужие… признав их своими.

Если честно, то это должен бы сделать я. Хотя бы потому, что насамом деле у меня нет никаких твердых принципов. Я не то чтобыбесхребетник, но все еще не выработал их в таком сложном и быстроменяющемся мире.

Я понимал, что тону. Поздно ночью, когда мышка выскальзывает изпальцев, а глаза слипаются, я сажал перса на рынке покупать нужноеи, оставив комп включенным, валился в постель. Утром поднимался поотчаянно дребезжащему будильнику, а у меня их три, настроены так,что начинают звенеть друг за другом, а потом снова и снова, брел сзакрытыми глазами в ванную, а в мозгу вместе с остатками снавертится озабоченное: надо кейматы сменять на бруски железа, а тепереплавить в сталь, благо уголь есть, потом пойти поохотиться намонстров в Долине Смерти, но избегать встреч с персами из клана«Эверрэд», эти совсем оборзели, мочат всехвстречных-поперечных…

Не забыть еще ответить Сагитте насчет вступления в клан, мол, яне отказываюсь, но пока еще рано, сперва хочу скрафтить сам доспехиполучше, чтобы потом клан на них не претендовал, если вдругпридется выйти из клана. Еще Кавардак звал к себе, надо и емуотказать вежливо, а то обидчивый больно, вдруг да внесет на лист,как недруга, которого надо килять при встрече всем кланом…

Ага, а еще сразу же, как вернусь, надо в некрополь, там успеюзастать Азалинду и Сагитту, обе могучие маги, ко мне хорошоотносятся, могут подлечить, пробафить, а то и вообще возьмут навремя кача в пати…

Я чувствовал, что уже не вырвусь из этого сладкого и такоговеликолепного мира, где хоть и не все совершается по моей воле, новсе же мир добрее и увлекательнее, люди интереснее. Я могу дажепользоваться магией, хоть и не маг, а чем выше поднимаюсь полевелам, тем больше у меня возможностей. А через семнадцатьлевелов, на это уйдет примерно четыре месяца, смогу летать надраконе…

И вообще уйду в сингулярность, а Габриэлла… останется в этоммире? Я вспомнил, какой видел ее в последний раз: бледное худоелицо, волосы стали еще короче, высокие скулы, красиво очерченныегубы, но по-прежнему почти никакой косметики. Как она тогда поднялана меня взгляд и печально улыбнулась!

Пальцы впились в подлокотники рабочего кресла, а сердцезастонало от нежности и желании спасти, защитить, уберечь… ну незнаю, от чего-нибудь. Глаза большие, темные и печальные, в нихукор, словно я в чем-то предаю…

Я с силой потер ладонью лоб. Давай сначала: технологическаясингулярность – это точка невозвращения. И, конечно, раскола. Хотяможно называть не расколом, а… кому как удобнее. Например, ушедшиев сингулярность будут считать, что они из гусениц превратились вбабочек, а оставшиеся будут полагать, что всегда часть человечествауходит либо в наркоманию, либо в алкоголизм, либо в еще какуюгадость. Но те остаются гадить здесь, а сингуляры уйдут с Земли. Искатертью дорога! Возможно, так будет считать и Габриэлла. Но что,если для этой точки зрения есть какие-то основания?

Я кликнул по пиктограмме скайпа, выбрал аватарку Чернова. Наэкране появилось его усталое лицо, под глазами темные круги,морщины на лбу превратились в ущелья. Я попытался улыбнуться,вздохнул несколько раз глубоко и часто, заставляя кровь подниматьсяк мозгу.

– А что, – спросил я вместо «здравствуй», –потом? За сингулярностью?

Чернов, бледный и осунувшийся, вздрогнул, я видел, с какимусилием он разламывает незримую глыбу льда, в которой оказалсяиз-за моего вопроса. Тоже вздохнул глубоко и шумно, зябкопередернул плечами и даже попытался улыбнуться, мол, все впорядке.

– Странно, – ответил он хриплым голосом, словно годдрейфовал на льдине вблизи Северного полюса, – если бы это былконец развития…

– А что дальше? – спросил я не столько затем, что мнеэто жутко интересно, а чтобы вырвать его из ледяногооцепенения.

– Мы можем только гадать… – прошептал он, глаза его сужасом уставились в одну точку. – Мы знаем только, чтоинформационная сеть одна… Все будут свободно обмениваться знаниями,и открытие одного сразу будет становиться достоянием всех… Спервабудет общество очень тесно связанных друг с другом сингуляров, апотом…

– Потом, – договорил я, и волна ужаса проморозила менянасквозь, – потом неизбежная интеграция приведет к тому, чтосингуляры сольются в одну личность суперсингуляра.

– Да, – ответил он глухо.

Пальцы его потянулись к мышке, я сказал торопливо:

– Пока. Не слишком… углубляйся.

85
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru