Пользовательский поиск

Книга Я – сингуляр. Содержание - Глава 9

Кол-во голосов: 0

Лифт закрылся и, погудев, отправился еще выше. Габриэллапокачала головой.

– Вход свободен.

– Но тогда… что тебе мешает пригласить и меня?

Она помолчала, на лице смущение, я уже начал подозревать, чтотам будет с тем, у кого больше прав на нее, кто ведет себя с неюпо-хозяйски. Она тоже, похоже, поняла ход моих мыслей, сказалавынужденно:

– Я не скажу, что там народ соберется какой-то… оченьоднородный, но там будут мои родители. А если увидят меня с тобой,начнут спрашивать…

Я напрягся, быстро пробежался по себе мыслью, но вроде быподложные бюллетени в урну не бросал, мафиозные деньги не отмываю,взрыв на Черкизовском рынке тоже не моих рук дело, сказалнастороженно:

– А что во мне такого криминального?

Она сказала смущенно:

– Я думаю, ты сам не захочешь.

Конечно, вскрикнул я молча, не хочу! Еще бы: попасть на глазародителям, этого всякий из нормальных мужчин избегает как огня, нов реале я улыбнулся и ответил легко:

– А почему нет?

Она помолчала, голос прозвучал задумчиво:

– Ну, смотри сам…

– А они у тебя что, – спросил я опасливо, – оченьуж… консервативные? Ну, как Тургеневы там или Чеховы?

Она покачала головой, в глазах мягкая укоризна.

– Ну что ты, родители у меня очень современные ипродвинутые. А папа в самом деле похож на Тургенева: такой жевысокий и красивый!

– Еще бы, – вырвалось у меня. – Я знаю, в кого онпошел!

Она улыбнулась, а сердце мое сжалось в сладкой истоме. КогдаГабриэлла улыбается, ее глаза становятся лучистые, как звезды, исияют так же таинственно и зовуще.

Лифт увез ее, а я еще долго стоял и смотрел на захлопнувшиесястворки, продолжая упиваться ее улыбкой. А когда вернулся, долгочитал строки, которые она вывела на экран компа, пока я готовилзавтрак:

«…в воскресении ни женятся, ни выходят замуж…» (Матф. 22:30).Коротко и ясно. А вот еще: «Когда из мертвых воскреснут, тогда небудут ни жениться, ни замуж выходить…» (Марк. 12:25).

Глава 9

Я вел машину, сверяясь с картой, в этом районе бывать неприходилось, велика Москва. Впереди на знакомом до мельчайшихдеталей городском пейзаже возвышается нечто странное, похожее наочередное творение Церетели, я смутно удивился, когда же это успелипоставить, в новостях города почему-то молчок, а сейчас пока что мыдалеки от сингулярности, когда стремительные перемены будутпроисходить ежедневно, ежечасно, ежеминутно, а затем иежесекундно.

Из облаков вырвался солнечный луч. На землю пал широкий кругсвета, я вздохнул с облегчением. Всего лишь огромный строительныйкран с поднятой вертикально стрелой, все в порядке, мир стабилен, ихотя стремлюсь в сингулярный, но как-то надежнее в этом, где всезнакомо. Этим объясняется массовый эскапизм, к примеру, в книжныйили баймовый мир Средневековья, где, с нашей точки зрения, всепонятно и знакомо, где могли бы жить без ежедневного напряга.

А кто я, спросил я мысленно. Трус, что боится перемен? Есличестно, то да, трус. И панически боюсь перемен. Но и так жестрастно их жажду.

После тьмы веков, когда всеми религиями, моралью и поведениемвнедрялась мысль, что умирать не только не страшно, но даженеобходимо, это почетно, это наша обязанность, а кто думаетувильнуть, тот трус и предатель, так вот сейчас трудно даже вякнутьо том, что очень хочу походить по марсианским пескам, но для этогопридется прожить еще лет сто… что за мерзавец, хочет жить вечно, амы помирай?

Так и вы не помирайте, попробуешь вякнуть слабо, как тут жезабросают гнилыми помидорами за трусость и отступничество, за такоенедостойное человеков предложение жить дольше отмеренной человекужизни. Но кем отмеренной? Слепой эволюцией? А почему мы должныподчиняться тем же законам, что управляют и червяками?

И вообще: раз «всэ одно помрэш», то отпущенный короткий отрезокжизни проживаешь совсем иначе, чем если бы тот был подлиннее. Темболее – бесконечным. Это и возможность шахидизма: живи человек тыщулет – вряд ли так легко бы расставался с жизнью, а бессмертный таки вовсе даже не подумает о такой дури, это и планирование своейжизни на сотни лет вперед, и даже постоянная оценка своих слов идействий. Уже потому, что не «помрэш» и не скроешься от ответа заслова или поступки, все тайное рано или поздно становитсяявным…

Да, именно по Библии: не согреши даже в мыслях, потому что имысли твои станут доступны при более тесной интеграциитрансчеловеков, а уж сингуляров – точно. И хроноскопия станетвозможна, так что через триста лет, к примеру, можно будетзаглянуть в прошлое и посмотреть, как ты насрал другу… И он тожеэто увидит, кстати.

Сбоку опасно подрезали, я вовремя притормозил, машина послушноушла от столкновения. Философия и самокопание выпорхнули из черепа,как воробьи из будки, по которой трахнули здоровенной палкой.

Под клуб перестроили обширный подвал, и хотя потолок низковат,но есть место для стола и места для председателя и президиума, атакже стройные ряды стульев, десять по десять – это сто, ипрактически все заняты.

На меня посмотрели с благожелательным интересом, что значит,дела дома в порядке, все ремонтируется вовремя, денег на консьержкусобирается достаточно, а доступ в дом посторонним малолеткамперекрыт.

Я с некоторой дрожью занял место за столом, а когдапредседательствующий пенсионер объявил, что вот товарищ измедицинских учреждений имеет сказать нечто за жизнь пенсионеров,мои ноги вообще затряслись, а кости в них превратились в воду.

Пенсионер посмотрел с вопросом в глазах. Я выдавил улыбку иподнялся.

– Честно говоря, – сказал я дрожащим голосом, –это мое первое выступление, так что будьте снисходительны…

В рядах заулыбались, на меня посматривали благожелательно и счувством превосходства.

– Да и вопрос таков, – добавил я, – никто неговорил еще о таком, даже умные слова спереть не у кого. Но тематакая, что заслуживает… гм… да, заслуживает.

В зале улыбались все так же благожелательно,председательствующий повернул ко мне голову.

– Видите, как все слушают?

– Это меня и пугает, – признался я. – Я хочусказать о том новом, что уже вошло в нашу жизнь, но мы из-за бытаеще не замечаем…

– Из-за мира, – сурово сказала старушка из первогоряда. – Из-за мирской суеты!

– Абсолютно верно, – согласился я. – Спасибо, выочень верно подобрали слово. Из-за мирской суеты, что поглощаетнаше время с утра до вечера и не дает возможности…

– …поднять очи горе, – вставила старушка бойко, –и вспомнить о Боге!

– Да-да, – снова согласился я. – А то смотрим вдень завтрашний, а видим в нем день сегодняшний. Но на самом делезавтрашний день уже кое-где живет в нашем сегодняшнем. Я путаноговорю, да?

Председательствующий заметил осторожно:

– Есть малость. Но это у вас вступление, как мы поняли.

– Да, точно! – согласился я поспешно. – Так вот,завтрашний день вторгся в наш сегодняшний и новыми технологиями, амы из них замечаем разве что мобильники да телевизоры, что можноповесить на стенку… Но вот пришла одна из технологий, на этот разиз медицины, что абсолютно точно продлит жизнь сперва лет насто-двести, а потом и до бесконечности!

В зале стало тихо, слушают внимательно, даже подростки в заднемряду. Я перевел дыхание и сказал громче:

– Сейчас жить – значит только приготовляться к смерти, этоверно сказал один из святых. Мы умираем как раз тогда, когда моглибы начать жить по-настоящему. Но Высший Судия говорит: «Дудки!Это-то и была жизнь». Все века мирились с этой несправедливостью… сточки зрения самого человека, как бы это ни было выгодно эволюции,но сейчас впереди забрезжила реальная возможность избавиться оттакой… на самом деле, если подумать, жуткой участи.

– Жизнь после смерти? – уточнилпредседательствующий.

Я помотал головой.

– Нет, совсем не то. Мы же понимаем, что эти надеждырождены всего лишь страхом смерти. Можем просто не укорачивать своижизни, можем продлить с помощью диет, лекарств и особых добавок вповседневную еду, чтобы дожить до дня Перехода. А кто не успеваетпо возрасту, уже сегодня может прибегнуть к крионике… И всего-тонадо, – закончил я, – не прожигать жизнь, а планироватьее с учетом того, что будете жить вечно. А это налагаетопределенные обязанности и ограничения…

78
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru