Пользовательский поиск

Книга Я – сингуляр. Содержание - Глава 3

Кол-во голосов: 0

– Много о вас слышала, – сказала она хрипловатымголосом. – Правда. Ребятам вы нравитесь.

– Если бы еще вам, – протянул я, спохватился, чтоавтоматически вошел в один из вариантов, когда через полторы минутыпридется лезть ей в трусы, так принято, – рад, что в нашемколлективе наконец-то женщина.

Она сдержанно улыбнулась одними уголками рта. Я понял, что, мол,да, вовремя я соскользнул с наезженной дорожки. Иначе быпоссорились.

Я прошел к столу, выложил печенье, булки и большую пачкухорошего кофе. Гаркуша, сразу оживившись, включил кофейник и сказалс наигранным удивлением, что да, работает, Знак распаковал покупки,только Мила снова повернулась к компу. На экране медленноповорачивается трехмерная модель ДНК, курсор выдергивает отдельныемолекулы, в правой стороне нервно прыгают линии, словно отмечаютмузыкальные треки.

Когда Гаркуша начал разливать по чашкам, Чернов внезапнооторвался от экрана компа и заявил в пространство, что пьющих всингулярность не возьмут. Сказал он так, словно спорил с невидимымсобеседником, убеждал его, переламывал его доводы.

Пьющих не возьмут, автоматически повторил я про себя. Ну да, этоже понятно. Даже не будут рассматривать их желания. Вернее, невозьмем, потому что я буду тоже там, среди определяющих, когобрать, кого нет. Не потому, что я такой вот замечательный, апотому, что хоть на сингулярность и работает вся цивилизация, носознательно приближаем ее мы, сингуляры. Она наша, да. И возьмемтуда только «своих», как в комнату для некурящих не пускаютчеловека с сигаретой во рту.

– Надеюсь, – сказал Гаркуша опасливо, – этапьющесть не относится к кофе? Или к чаю?

– Чай вреден, – заявил Знак безапелляционно.

– Опять? – воскликнул Гаркуша с ужасом. – Тольковчера еще был полезен!

– А сегодня уже вреден, – сказал Знак твердо. –Новейшие данные!

Гаркуша с печалью посмотрел на чашку, светло-коричневая горячаяжидкость источает нежнейшие ароматы.

– Ладно, – сказал он скорбно, – буду пить этияды… и ждать, когда новейшие будут опровергнуты самыми-самымисверхновыми. В какое страшное время живем, братцы? Все на нас, какна кроликах, обкатывается!.. А следующие поколения будут точнознать, что вредно, что полезно.

– Не будут, – заверил Чернов. – У них своихпроблем хватит. Уже не с кофе… Так вот, не будем прикидыватьсялихими парнями, которые пьют и по бабам? Скажем честно: алкоголизмкуда опаснее и отвратительнее курения. Но даже курение теснят вовсех развитых странах с такой настойчивостью, что скоро исчезнет.Ну а кто продолжит курить, эти стопроцентно останутся по этусторону Перехода.

Я пил кофе и хрустел печеньем молча. Уже и свое мнение есть, ноэти ребята обкатали эти темы лучше. И потому формулируют лучше.

Знак повторил с недоверием:

– Пьющих в сингулярность не возьмут?.. Это как? Или ты имелв виду алкоголиков?

Чернов как будто заколебался, он же не экстремист, тем более –председатель должен быть центристом и вообще смягчать острые углы,но Гаркуша сказал с непривычной для него жесткостью:

– Он сказал верно, пьющих! Даже пьющих. Но ты пей-пей. Закофе, может быть, сажать не будут.

– Но у нас, – пробормотал Знак, – вообще-то ктоне пьет всякое-разное покрепче кофе?.. Особенно на праздниках! Непьют единицы.

– И что? – спросил Гаркуша.

Знак молчал так долго и загадочно, что мы все ощутили, как еслибы распахнулись окна и пахнуло открытым космосом. Я внезапнопочувствовал, что к нам мир приближается хоть и справедливый, нострашноватый… Именно построенный на разумных началах, каким мы ихотим его видеть, если верить нашим словам, но в реале, даже оченьразумные, частенько срываемся в сладостную неразумность с пьянками,потными бабами, танцами на столе и траханьем чужих жен, чтоособенно лакомо… и, главное, уверены, что без этого вразпревратимся в нечеловеки, а это ах-ах как плохо. Не знаем, что это,но срабатывает защитный механизм: плохо – и усе!

– Единицы и войдут, – проговорил Чернов наконецмедленно и размеренно. – А мы как хотели?

Знак пробормотал:

– Но это… жестоко. Даже если и справедливо. Простосправедливость какая-то… математическая.

– Впервые мир построим, – ответил Чернов, – какнужно! А не как будто мы – стадо бабуинов, что обрели сознание.Нет, это не сознание, это просто инстинкт второго уровня.

Гаркуша поскреб репу и сказал нерешительно:

– Наверное, сперва все-таки надо в сингулярность взять ивсе инстинкты. Даже самые древние! А то хрен знает, что такоечистый разум. Может быть, он жить не восхочет – и все! А инстинктытакую дурь не позволят. Жажда жизни – это инстинкт, я отказыватьсяот него не хочу и не стану. – Гаркуша поморщился.

– Кто сказал, что откажется от всех? У таких умников, какмы, инстинкты под железной пятой разума. Я о другом! Не возьмем всингулярность тех существ, которыми инстинкты двигают, а разумтолько прислуживает.

– Да и самим придется почистить свои инстинкты, –уточнил Чернов. – Слишком уж командуют даже нами. От однихизбавимся вовсе, другие урежем в правах. Ну там совещательный голосили место на галерке.. А то, как Слава верно говорит, даже нас,таких умников, некая сила нет-нет да и срывает в загулы. Сейчасвред только себе, а когда будем обладать мощью зажигать и гаситьзвезды?

Гаркуша напомнил:

– Разве мы не пришли к выводу, что в сингулярность нельзябрать недочеловеков? Виноват, человеков?..

Глава 3

Чернова я временно пересадил за свой ноут, у меня самыйнавороченный, Чернов чуть не расплакался от умиления, вот оно,близкое будущее, даже речь распознает и выполняет простейшиекоманды, а я в том старом компе, за которым обычно сидит Чернов,заменил видюху и добавил памяти, а то слишком отстает от красавцев,привезенных мной.

На Милу я поглядывал искоса, единственная женщина средитрансчеловеков с упоением расщипывает спиральную веточку на цветныешарики. Не слышит или просто не обращает внимания на мужские споры.У мужчин всегда больше времени, и чешут языками чаще, чемженщины.

В какой-то момент Гаркуша взглянул на часы, охнул:

– Ух ты! А я все думаю, чего это у меня, такого крутого ипродвинутого сингуляра… ну, пусть пока трансчеловека, животный ивесь из себя примитивный желудок волнуется? А он, оказывается,жратаньки хочет!.. Без всяких часов время обеда чует!

Знак тоже посмотрел на часы, потянулся.

– Кто бежит за пирожками?

– Я вчера ходил, – быстро сказал Гаркуша.

– А я позавчера, – сказал Чернов.

– Тогда Мила, – сказал Знак.

Все посмотрели в ее сторону, Мила вынужденно повернулась. Янаконец обратил внимание, что волосы напустила на лоб и глаза дажеповерх солнечных очков, высокий ворот водолазки подпираетподбородок, а щеки усеяны крупными темными точками и дажебугорками.

– Я не могу, – произнесла она глухо.

– Почему? – спросил Знак.

– Не видишь? – спросила она раздраженно. – Яуколы сделала. Не люблю с фингалами показываться.

– Ты уже два раза пропустила, – обвинил Знак.

– А я и тогда делала, – напомнила Мила. – Чтобыстволовые клетки подействовали, надо пять сеансов из тридцатиуколов!

– Может, и мне? – спросил Знак раздумывающе. –Толку все равно не будет, зато за пирожками не бегать… В прошлыйраз вообще под дождем пришлось.

Гаркуша подошел к окну, изогнулся, стараясь увидеть небо.

– Да вроде пока нормально, – сказал онозабоченно. – Успею туда и обратно. Молитесь, чтобы неутоп.

– И не съел все пирожки, – добавил Знак.

Гаркуша остановился перед Милой, рассматривая ее синтересом.

– Дикий ты человек, Мила! И совсем оторвалась от жизни.Прятать следы уколов, подтяжек и всяких там липосакций нужно было встарое древнее время…

Чернов спросил с интересом:

– Это когда?

– Ну лет… – начал Гаркуша, подумал и сообщил: –Месяцев семнадцать-восемнадцать назад! А что? Все ускоряется. Этобыло старое дикое время. А сейчас женщина, что выходит на улицу безсиняков, – признается, что не следит за собой, неряха! Всезнают, что синяки у женщины только от уколов, подсадок, подливок,подтяжек и прочих гелей и ботоксов.

66
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru