Пользовательский поиск

Книга Я – сингуляр. Содержание - Глава 8

Кол-во голосов: 0

– Так что, только для тонких? Это нарушение моих правчеловека! Я их затаскаю по всем стратсбургам и гагеям… гагарам…словом, по международным! Я свои права человека знаю!

Дальше грезы прервались, пришла умная мысль, что сдула их, какхолодным ветерком. Человечество, сказала умная мысль и мощноприложила меня мордой о стол, в целом подобно человеческому телу.Защищается от вирусов и бактерий толстой кожей, волосами в носу ислизистой оболочкой, а те немногие, что попадают в организм,становятся жертвой яростной атаки фагоцитов. Не будь иммуннойсистемы, любой из нас откинул бы копыта, едва появившись насвет!

Точно так человечество устойчиво во взглядах. Что было бы, еслибы слишком большие массы поддавались увещеваниям всяких пророков,агитаторов, мессий, революционеров, преобразователей, строителейнового мира… Человечество сгинуло бы уже давно.

Этот защитный механизм идеально работал миллионы лет, даже сотнимиллионов, если брать предков человека. Но сейчас, на нынешнейсекунде развития, вдруг начал давать сбои. Все чаще и чаще. Миризменяется стремительно, а консервативная иммунная системапродолжает тупо отвергать пересаживаемые органы, хотя без нихорганизм помрет. Точно так же человечество вцепилось в устойчивое:как наши отцы жили, так и мы будем. Подразумевая, что отцы жилиблагополучно и померли в своих постелях от старости, а вот с новымиидеями можно непонятно как закончить, а помереть можно кудараньше.

Итак, нужна более гибкая иммунная система. Иммунная системамышления. Совсем отвергать нельзя, тогда поверю любой глупости, новсе же в двадцать первом веке надо быть гибче, гибче…

Увы, человек слаб и податлив. Все века и тысячелетия из-занеминуемости смерти, дабы не впасть в отчаяние, внедрялась идея нетолько потусторонней жизни, но и наплевательского отношения кземной:

«Умел пожить, умей и умереть!»

«Жизнь – копейка, голова – наживное дело».

«Всем там быть: кому раньше, кому позже».

«По дважды не умирают, а по одной не миновать».

«Один раз мать родила – один и помирать».

«Чем с плачем жить – лучше с песней умереть!»

Или, проще говоря: «Гуляй, Вася, один раз живем, а боганет!»

Это наплевательское, ухарское, лихое и сейчас выражается хоть вбеспробудных пьянках: а че, один раз живем, хоть в популяризацииэкстремальных видов спорта, мол, умирать надо на бегу, как изапорожская хвастливая поговорка: «Казак в постели непомирает».

Барабин ухмыльнулся мне:

– Что, Славик, положили тебя на все лопатки?

Я пожал плечами.

– Если хочешь, считай так. Помнишь, нас в школе заставлялиучить что-то про собачек Павлова? А знаешь, как он умер?

– Нет.

– Академик Павлов прожил восемьдесят пять лет, –сказал я мирно. – Работал в полную силу до последнего дня.Когда умирал, позвал студентов на последнюю лекцию. Они сели вокругего постели, а он диктовал им симптомы смерти: «Вот начинаютхолодеть пальцы ног… это кровь перестала туда поступать… пощупайте,проверьте… Та-ак, вот сейчас онемели лодыжки… записывайте,записывайте!.. Холодеют голени, а сейчас вот перестаю ощущатьколенные суставы… Пишите, ничего не пропускайте!.. Холод с легкимпокалыванием поднимается выше, а там, где прошел, уже не чувствуютела… Когда доберется то груди, я перестану существовать…»

Барабин охнул.

– Да что же он за такой человек?

– Такой, – подтвердил я угрюмо. – У студентовдрожали руки, от слез ничего не видят, а любимый профессор диктуеточень спокойно, давая им последний урок, как должен вести себянастоящий ученый. Не знаю, почему Люша уверен, что Павлов долженбыл обязательно умереть! Я уверен, что проживи Павлов и другие, емуподобные, хотя бы еще по сто лет, то Люша сидел бы перед экраном нев сорок два дюйма, а во всю стену! И смотрел бы трансляцию футболасо встречи сборной Земли и Марса. А Василиса набирала и сбрасывалабы вес просто по своему желанию, без всяких диет.

Люша буркнул:

– Павлова жаль, кто спорит? Но нельзя отменять законыприроды.

– Почему? Мы их все время отменяем.

– А она за каждую победу мстит!

Понимаю же, дурак, спорить бесполезно, но по инерции я сделалпоследнюю попытку:

– И что, ты готов отказаться от бессмертия?

Он сказал гордо:

– Смотря какого!

– Это как? Бессмертие либо есть, либо…

– Я имею в виду, что если ученые придумают такую таблетку,чтобы проглотил – и все, или пусть даже сходить на укол, – этоодно, это нормально, а вот если мне хотят всобачить в тело какую-тожелезяку – нет, ни за что!

Глава 8

Он подбоченился, смотрит таким гоголем, что я ощутилподступающую тошноту. Как будто его будут в самом деле уговариватьстать бессмертным, а он станет диктовать условия, на которыхизволит великодушно принять! Совсем одурели эти демократы со своимвниманием к «простому человеку».

Барабин и Константин тоже смотрели на меня осуждающе, а на Люшус явной поддержкой. Демьян и Лариска тихонько шептались, женщиныдержат настороженный нейтралитет, а грамотный Константин заверилЛюшу:

– Будет простая операция на генах. Подправят пару генов – имы никогда не будем стареть. И вечная жизнь будет обеспечена.Думаю, цивилизация пойдет таким путем.

Люша кивнул, хоть и с неохотой, но все же соглашаясь. Барабин иВасилиса тоже заговорили, что это правильно, это верно, этонормально, это совсем не то, что бездушные железяки в благородноечеловеческое тело пихать, это ж так и сам человек станет бездушным.Я молчал, потому что если у Люши или Василисы тела – благородные,то я лучше весь стану железячным, упаси меня от такогоблагородства. На биологическую трансформацию они согласны, видители, потому, что это замораживает мгновение: можно остановитьпрогресс и жрать, жрать, жрать, а также совокупляться в промежуткахмежду жратьем, и так до скончания века. Который наступит, когдакакой-нибудь крупный астероид врежется в Землю.

Я слегка отодвинулся вместе со стулом, бокал красного вина вруке, рассеянно-благожелательная улыбка на морде лица, взглядпереползает с Люши на Барабина, на женщин, на всех-всех, а подспудом ворочается, просясь на поверхность, злая мысль: и что же,все это жруще-срущее большинство тащить в бессмертие? Да вы что,охренели?.. Только самое тупое животное, у которого даже спинноймозг на всякий случай изъяли, может предположить, что бессмертиебудет доступно в с е м!

Зачем питекантропы в нынешнем обществе? Их даже асфальт ненаучишь укладывать. Вот так же в мире бессмертия абсолютно ненайдется места всяким любителям смотреть по телевизору футбол,поставив перед собой ящик пива.

Внезапный холод прокатился по всему телу. Собственно, чем ялучше? Только тем, что не состоял, не был, не привлекался, неучаствовал? Но отсутствие заметных недостатков – еще недостоинство.

Люша, чувствуя, что сказал меньше, чем мог бы, у него тожесильно развито остроумие на лестнице, снова заговорил о проклятойнауке и технике, что гробят духовную жизнь человека, но я наступилобеими ногами себе на горло. Смолчу, пусть говорит.

Он вещает с таким напором и пафосом, что любой довод противбудет выглядеть жалким. Уже потому, что начну изобретать доводы вотсейчас, а за спиной Люши стена до небес из многовековой традиции,именуемой культурой, что, дескать, смерть – естественный инеобходимый процесс, и его отменять ну никак низзя. Там доводовмиллион, все отшлифованы за века до блеска и выгранены, сверкаютостроумием, кажущейся глубиной и вообще выглядят сокрушающими.

А что вякаю я? Что автомобиль перспективнее телеги с лошадью?Так это стало понятно люшам лет через сто со дня, как первыйавтомобиль прокатился по дорожке. А я сейчас в такой ситуации,когда автомобиля еще нет вообще, а только изобретен двигательвнутреннего сгорания, начинаются первые робкие разговоры овозможности его применения в быту, на транспорте…

В этом случае, понятно, у сторонников тягловой силы все доводы ивсе козыри на руках, ибо преимущества коней отчетливо видны еще сДревнего Египта, а о какой такой замене этой единственной ипрекрасной силы вонючими керосинками разговор? Да не смешитенарод!

49
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru