Пользовательский поиск

Книга Я – сингуляр. Содержание - Глава 7

Кол-во голосов: 0

– Русский человек ради «хрен знает зачем» способен наудивительные поступки. Может быть, и эти… нанотехнологии из той жеоперы?

Я покачал головой:

– Нет, ее первыми начали американцы.

– Тогда, может, ну ее? Мы ж патриоты?

– И от мобильника откажешься? – спросил я. – И оттелевизора?..

Татьяна сказала мечтательно:

– Если американцы, тогда можно. А то наши косорукие любуютехнологию скосорутят. Но еще лучше бы ее начали разрабатыватьфранцузы…

Я уточнил с недоумением:

– Почему французы?

– У них такие духи… И кремы для лица… Никаких подтяжек ненадо. Даже ботоксы можно не впрыскивать. Кожа становится нежной,как жопка младенца.

– Французы тоже участвуют, – заверил я. – Именнос кремами.

Барабин наполнил себе рюмку водкой, крякнул, будто уже выпил,сказал веско:

– Я видел роботов! По ящику показывали, в футбол играют!Потешные… Ползают, правда, как черепахи, но правила помнятназубок.

Люша хохотнул:

– Никогда роботы не смогут заменить людей! Такойробот-футболист разве даст подножку или сдернет трусы ссоперника?

– Или даст головой в грудь, как Зидан?

Я тоже засмеялся:

– Нет, там говорится про нанороботов.

– А это что за штуки?

– Это роботы размером с молекулу. Они будут собирать изатомов все, что велит им большой компьютер, за монитором которогосидит человек. Все из атомов…

Люша захохотал:

– Брехня, я весь из мяса, костей и малость… самую малость…из аппетитного жирка. Так, на случай голодовки! Га-га-га!..

Все смеялись, глядя, как колышутся от смеха все этажиподбородков Люши, как трясется желе огромных плеч, как поднимаютсяи сползают громадные медузы «аппетитного жирка» на груди, а уж навздутый живот и смотреть жутковато.

Глава 7

Я тоже улыбался, а в голове вертится, сказать или не сказать,что и Люша, и стул, на котором он сидит, и накрытый стол, ибетонная стена, и диван с расположившейся на нем Василисой – всеэто из одних и тех же атомов. Переставь атомы тела Люши – получитсяжирафа, стол, табуретка, стена, накрытый стол, просто воздух,диван…

Когда-то начнут переставлять эти атомы на самом деле, это«когда-то» совсем близко, вот будет шок для этих полуобезьян! Хотяэто я слишком хорошо о них думаю. Они даже не поймут, как этоделается. Как сейчас не понимают сегодняшнего, им только «дай» и«принеси», потребители чертовы.

Василиса, поддерживая мужа, фыркнула, как огромный рассерженныйморж.

– Славик, ну ты подумай, это же бред! И что, найдется хотьодин человек, кто добровольно станет всобачивать в свое теложелезки?

Люша, Константин, Барабин и все женщины улыбались, для них всепонятно, кто же на такую дурь пойдет? Человеческое тело прекрасно,вершина эволюции, ничего лучше создать просто невозможно. Не зря жешесть миллиардов лет эволюция шла от амеб через всяких кистеперыхрыб, динозавров и обезьян к человеку, что хоть по Библии, хоть поДарвину, но вершина вершин и мера всего сущего!

– Пойдут, – сказал я невольно, – конечно,пойдут.

Барабин недовольно хрюкнул:

– Ну разве что какой умирающий решится… Но, по мне, лучшеумереть, чем жить благодаря железяке в теле!

Люша и Константин поддержали довольным ржанием, Барабинпотянулся к ним с рюмкой водки. Звонко чокнулись, выпили,покряхтели, пока эта жгучая гадость проваливается по пищеводу.

Я развел руками:

– Ну пусть даже умирающий. Но потом станет здоровым и будетсильнее, здоровее, будет видеть вас насквозь…

Люша гулко захохотал:

– А что он увидит такого интересного? Я ему могу и такпоказать! Баб увидит без одежды? Подумаешь… Таня, покажисиськи!

Таня с готовностью расстегнула блузку и, мило улыбаясь, потрясласиськами из стороны в сторону, покрутила, потерла одну о другую,взглядом давая понять, что между ними, вот такими сочными игорячими, вполне можно бы вложить что-то свое горячее.

Как только, застенчиво хихикнув, запахнулась, Люша изрек:

– Весь цимес в том, что и сиськи, и жопы видишь… какподарок! Редко. А все время смотреть на них… недолго и в импотентыпопасть!

Василиса сказала веско:

– Глупость это все! Ученые только деньги выманивают на своизабавы. Я слышала как-то, что эти самые сумасшедшие ученые, онихитрые и свое любопытство… удовлетворяют…

Она запнулась, Люша подсказал с веселым ревом:

– За государственный счет! То есть за наш. Разве не так,Славик?

Константин бросил на меня быстрый взгляд.

– Вообще-то Славик может быть прав. Но только в одномслучае…

– Каком? – полюбопытствовал Люша.

– Ну там смертельно больной какой… Ему умирать сегодня квечеру, вот он и согласится вмонтировать в себя какую-нибудьжелезку…

Я сказал невольно:

– Да при чем здесь смертельно больные? Именно здоровыестанут охотно – да-да, охотно! – всобачивать, как ты говоришь,разные приспособления, чтобы стать сильнее, быстрее, здоровее…

Я поперхнулся, внезапно вспомнив свои заверения самому себе, чтоспорить с полуобезьянами глупо, их не переубедишь, нужно простоработать, как если бы работал в лесу и не обращал внимания напрыгающих по веткам обезьян, лемуров, белок и попугайчиков. Говорилсебе, убеждал, был даже уверен, что обращать внимание не стану, авот сорвался, заспорил, да еще так горячо, словно для меня такважно переубедить этих полуобезьян!

– Жить – значит только приготовляться к жизни, –сказал Константин с пафосом. – Если бы человек знал, как жить,он никогда бы не умер…

Все захохотали, я мрачно подумал, что Константин брякнулмудрость, даже не заметив, что именно изрек. Если бы человек всамом деле знал, что уже сейчас можно смерти избежать, то естьпоявился шанс, не стопроцентный, правда, но разве есть из чеговыбирать, человек этот начал бы жить, вполне возможно, иначе.

Я посмотрел на колыхающиеся студни сырого мяса вокруг стола,накрытого жареным мясом, осадил себя: нет, все равно очень немногиебы стали. Из-за того, что жестокий природный отбор пересталвыпалывать человечество, оставляя жизнестойкие особи, человеческаямасса неудержимо разрослась за счет многочисленного биологическогомусора. Все эти больные и нежизнеспособные в нормальных условияхсейчас живут припеваючи. Дают еще более больное и нежизнеспособноепотомство, но хуже того – устанавливают свои законы в обществе, унас демократия!

Люша сказал важно:

– Замечено, что те, кто делает утреннюю гимнастику, умираютгораздо реже… – Он сделал паузу и договорил: – Потому что ихгораздо меньше.

Все снова захохотали, что-то этот частый хохот по любому поводуначал напоминать мне штатовский гогот за кадром. У нас есть новостис сурдопереводом для глухих, а в Штатах придумали этотподсказывающий гогот, чтобы идиоты знали, где смеяться. Но так какбиологический мусор стремительно размножается везде, то гоготукоренился всюду, в том числе и у нас на центральномтелевидении.

С балкона появились и сели за стол Демьян и Лариска. Я старалсяугадать по ее лицу, чем закончился разговор, но у Лариски посияющему лицу восторженной куколки хрен что поймешь, а Демьян, какобычно, важен и начальственен.

– Человек, – сказал он глубокомысленно, ухватив нитьдискуссии, – умирает только один раз в жизни и потому, не имеяопыта, неудачно…

Лариска первой захлопала в ладоши и сказала счастливо:

– Как умно сказано! У меня даже голова закружилась!

Демьян посмотрел на нее с нежностью, все мы жаждем, чтобы намивосторгались прежде всего женщины. Все начали соглашаться, я сноваподумал, что и этот прав, сам того не подозревая. Уже втрансчеловечности можно умереть и воскреснуть, снова умереть иполностью восстановиться. Так что опыт появится, появится.

– Жизнь – копейка, – провозгласил Барабинбодро, – судьба – индейка!

Я не понял, к чему такое брякнуто, но все снова заулыбались изакивали. Хотя редкая хрень, придумана каким-то полевым командиром,чтобы легче гнать солдат на убой. На самом деле те, кого гнали наубой, говорили, судя по Далю, совсем другое. Жуткой безнадегойтянет от таких слов, и видно, как не хотят умирать те, кто небрешет, а говорит правду. Но правду говорить страшно и жутко,потому и придумываются это «либо грудь в крестах, либо голова вкустах».

47
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru