Пользовательский поиск

Книга Великое колесо. Содержание - ГЛАВА 5

Кол-во голосов: 0

— Люди просто интуитивно учатся предсказывать вероятность. Профессор, не мне говорить вам об этом. Ведь рандоматик у нас — вы!

— Вот именно, — вздохнул он. — Специалистам-рандоматикам никак не удается решить, существует ли удача на самом деле.

Кэденс затронула непростой вопрос. Удача — если она являлась отдельной универсальной сущностью — не противоречила вероятности; она действовала через вероятность. Насколько знал Скарн, никто даже не пытался развести их математически.

Кроме того, было сложно отыскать достоверные свидетельства существования удачи. Скарн думал о великих игроках, которые, казалось, видели карты насквозь, умели интуитивно угадывать их, чувствовать без лишних усилий. Было ли это свидетельством? Нет, решил Скарн; скорее всего он имел дело с неким видом психического восприятия, с недоразвитой паранормальной способностью.

Оставалось только гадать, какая фантастическая сила требовалась, чтобы обрести способность управлять удачей. Способность достигать всего одним лишь желанием. Вполне естественно, что Легитимное правительство жаждало обладать такой способностью.

Но если Кэденс и знала что-нибудь насчет нового открытия, то предпочитала не афишировать свои знания.

Неприятно было сознавать, насколько мало он знал о «Колесе», в тени которого прожил очень долго. Многое из рассказанного Кэденс оказалось для него в новинку.

— «Колесо» никогда особенно не интересовалось мной, — сказал Скарн. — Возможно, я больше рандоматик, чем игрок. Но почему вдруг я понадобился внутреннему кругу так внезапно?

— Не только вы. Они собирают разных людей — с талантами наподобие вашего. — Кэденс говорила негромко и настороженно. — По-моему, это как-то связано с войной.

С войной? Отчего вдруг «Колесо» заинтересовалось войной? — удивился гость.

И вдруг вспомнил, с какой горечью и презрением Кейман смотрел на военных на борту челнока. Но Кэденс поскупилась на подробности, так что Скарну оставалось только теряться в догадках.

ГЛАВА 5

На каждой карте из тех, что держал в руке Скарн, было по два символа: цифра и геометрическая фигура — треугольник, квадрат, пятиугольник или шестиконечная звезда. Но ценность карты заключалась именно в комбинации символов — точнее, она менялась в зависимости от игровой ситуации, в какой оказывался игрок. Масти отсутствовали напрочь — сгруппировать карты по цифрам или старшинству не представлялось возможным. Сопоставление карт и очков приходилось проводить мгновенным мысленным подсчетом.

Скарну уже доводилось играть подобной колодой, но эта замысловатая игра была для него внове. Ее можно было охарактеризовать как игру в игре, правила которой в то же время зависели от хода игры. Любому игроку при наличии соответствующей комбинации было под силу изменить правила игры, значение своих карт, значение карт партнеров. Здесь отсутствовала всякая определенность. Правила можно было выстроить в соответствующий иерархический порядок, где каждое подчинялось комплексу вышестоящих. Этим определялась и изощренная стратегия игроков.

Скарна прошиб пот, он производил математические вычисления на пределе своих возможностей. Ценность находившихся у него на руках карт только что стала совсем иной в результате одного-единственного трюка — изменения метода подсчета очков, так что результаты часа напряженных размышлений и рассчитанных ходов пошли прахом.

Стремительно приближались и более крупные неприятности. Ценность карт менялась буквально на глазах — причем все время в невыгодную для Скарна сторону. Он взял из колоды еще карту и заметил, как разом изменились выражения лиц остальных игроков.

Партнеры выложили карты на стол — лицевой стороной вверх — и, поднявшись, вышли из-за стола. Скарн обратил внимание, что его рука, застывшая над колодой, приняла темно-коричневый оттенок. Выходит, и сам он изменился, не сознавая этого.

В этот момент крохотная комнатка стала меркнуть, утратила четкие очертания. Очнувшись, Скарн увидел, что сидит в кресле, сжимая в каждой руке по серебристому стержню. Кэденс сняла с его головы шлем-индуктор.

— Я проиграл, — хрипло выдохнул Скарн.

Сидевший в углу Сома хмыкнул:

— Не стоит беспокоиться — выигрывать всегда все равно невозможно.

— С кем, черт побери, я играл?

— Ни с кем. С компьютером. Для первого раза у вас получилось очень неплохо.

Скарн вынул носовой платок и принялся вытирать лоб.

— В эту игру на самом деле играют в Клубе? И действительно так умело играют?

— Вообще-то мы тестировали вас на уровне максимальной сложности. — Джерри Сома поднялся и начал расхаживать по комнате. — Скарн, нам необходимо определить, на что вы способны, понять, как далеко простираются способности вашего ума.

Он подал знак Кэденс. Та откинула панель на стене и извлекла из ниши новый шлем-индуктор.

Игровые машины были для Скарна в новинку. Сома пояснил, что они используются для моделирования игр, составные элементы которых выходят за рамки физической реальности — Скарн сам только что участвовал в одной из них. Иначе говоря, они размывали физическое восприятие мира и подменяли его выдуманными, искусственными реальностями, сконструированными мозгом под воздействием электрического тока. Принцип их действия был схож с тем, который использовался для джекпотов в игровых автоматах.

— Теперь попробуем эту машину, — сказал Сома. — Полагаю, ее воздействие будет больше всего напоминать ваш опыт с джекпотом. Старайтесь не терять голову, иначе навсегда утратите собственное мироощущение.

— Кем же я тогда стану? — осведомился Скарн.

— Не кем. Чем.

Прежде чем Скарн успел открыть рот, Кэденс надела ему на голову новый шлем, после чего мягко, но настойчиво положила его руки на серебристые рукояти, замкнув тем самым цепь.

На мгновение Скарн потерял сознание. А когда очнулся, то едва помнил о своем предыдущем существовании.

Он был номером.

Он был номером 1413721. Будучи числом, он имел возможность перестраивать себя согласно математическим законам. Выстроившись в колонки, цифры, составлявшие его номер, становились похожи на части тела — Скарн получал возможность двигать ими и проделывать с ними всякие экстраординарные штуки. Осознание себя числом 1413721 было единственной реальностью для испытуемого. Скарн знал, что обладает определенной степенью редкости: он оказался одним из чисел, из которых возможно извлечь и квадратный, и кубический корень. Он оказался способен ощущать в безбрежной пустоте, раскинувшейся вокруг, другие числа. Многие из них были куда сильнее его и обладали гораздо более необычными качествами.

Числа соперничали друг с другом за достойную позицию.

Игра вот-вот должна была начаться.

Но пока номер 1413721 пытался постичь природу планируемой игры, он внезапно ощутил присутствие чего-то огромного, свивающегося в кольца подобно исполинской змее, — и отпрянул назад. То было существо, порожденное шансом второго уровня; судя по всему, это было число, бесконечно превосходящее простые рациональные числа, что собирались до начала игры. Оно способно было поглотить их всех, и спастись от него было невозможно.

Этим громадным змеем, этим неисчислимым драконом оказалось «пи» — трансцендентальное число, представляющее собой при выражении в десятичном виде бесконечную систему случайных чисел. Когда осознание этой трансцендентальной бесконечности достигло его разума, 1413721 испытал ужас. Число начало распадаться, словно неустойчивая элементарная частица.

Содрогаясь, Скарн почувствовал, как с его головы сорвали шлем. Он никак не мог отцепиться от серебристых рукоятей; пальцы судорожно стискивали их, словно пораженные электрическим током.

Кэденс помогла испытуемому разжать пальцы. Скарн резко развернулся в своем кресле. Сома сидел за его спиной в точно таком же шлеме и ошарашенно смотрел в пространство. Внезапно он сорвал шлем, поднялся и навис над Скарном. В голосе его зазвенел металл:

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru