Пользовательский поиск

Книга Вариант "Ангола". Страница 38

Кол-во голосов: 0

– Значит, принимая в расчет возможные неурядицы, назначим срок окончания работ на завтрашний вечер, – подвел итог Гусаров. – Мотористы занимаются заправкой, остальные перегружают на лодку продукты и запчасти. Кроме того, Иван Васильевич, просим у вас позволения помыться в ваших душевых, да и побриться наконец.

Работа закипела сразу же после того, как были отданы приказы. С борта "Микояна" свесились шланги, исчезнувшие в горловинах заправочных люков лодки, лебедкой стали спускать к палубным люкам ящики и тюки. По большей части в них были свежий хлеб, мука, фрукты из холодильников парохода. Как я потом узнал, "микояновцы" их выгребли подчистую, ничего не оставив себе.

Вершинин порывался помогать, но его вежливо отослали – дескать, сами справимся. Поэтому я даже не пытался, а сразу взял полотенце с мылом и отправился мыться и бриться. Сашка бриться не стал, только укоротил да подровнял растительность на своем лице.

После обеда оказалось, что при всей кипучей деятельности на лодке и пароходе нам занятия нет. Тут и там суетились матросы, что-то таскали, укрепляли, беззлобно ругаясь. В конце концов наш вечный друг Смышляков организовал нам увлекательную экскурсию на шлюпке. Мы прошли за мыс, на север, где скалы отступали от берега и оставляли большой плоский язык с пляжем из прекрасного песка. Там мы высадились, сходили к лесу – но вглубь не пошли, слишком уж густо росли деревья.

– Значит, здесь и жил Робинзон Крузо, – сказал я, щурясь на солнце. В очках ходить была очередь Вершинина.

– С чего ты взял? – спросил он.

– Ну как…, – смутился я. – Вроде же здесь жил Александр Селкирк, с которого Дефо писал своего героя. Мне Смышляков сказал.

– Нет, на сей раз наш всезнающий комиссар ошибся, – засмеялся Сашка. – Тот остров гораздо восточнее этого, километров на двести. Называется, кажется, Мас а Тьерра. А этого остров Селкирк даже и не видел.

В очередной раз я понял, что в исторических и географических знаниях Сашка гораздо сильнее меня.

– Ты бы взял да и рассказал потом матросам Робинзона Крузо. Очень подходяще к случаю, – пробормотал я.

– Я об этом думал, – кивнул Вершинин. – Не знаю, правда, когда теперь наши "литературные вечера" возобновятся.

– Завтра или послезавтра, чего тут думать! – воскликнул я.

Однако тут я немного ошибся, ибо перегрузка топлива затянулась. Насос постоянно ломался, шланги несколько раз рвались. Прозрачная вода бухты вся была залита соляром, что очень беспокоило Гусарова.

– Наследим тут, как коровы на лугу, – зло говорил он во время очередного ужина в кают-компании "Микояна".

– А что делать? – разводил руками Трескин и в качестве успокоительного требовал у буфетчицы Лиды графинчик с водкой.

Особ противоположного пола на пароходе было три: кроме буфетчицы, еще уборщица и дневальная. Хотя я столько времени вообще не видел женщины, ничего во мне при виде их не всколыхнулось, в отличие от некоторых матросов, ночью прыгавших на палубу "Микояна" и получивших там небольшую взбучку. Все же "морские" женщины были довольно своеобразны, чтобы соблазнить такую тонкую натуру, как я. Особенно меня шокировали их формы: не знаю, как довольно субтильный минер Харитонов надеялся обнять такой "стан"? У него и рук бы не хватило. Впрочем, что это я… Не обниматься он лез, ясное дело – но получил только синяк под глазом и наряд по гальюну.

В укромной бухточке мы простояли и последний день октября, и первый день ноября, и еще добрую часть второго. Наконец, когда последняя бочка с соляркой была опорожнена, а мотористы без сил упали на свои койки, Гусаров собрал последнее совещание на борту "Микояна". В краткой речи он поблагодарил членов экипажа парохода за их неоценимую помощь в выполнении нашей важной миссии и выразил надежду встретиться на этом самом месте еще раз. Самой трудной задачей было выработать срок этого рандеву. Никто не мог предсказать, сколько точно времени займет дорога до Анголы, сколько обратная, и сколько придется находиться там. После долгих споров и прикидок, сошлись на том, что "Микоян" вернется к Мас Афуэра ровно через три месяца. Если лодка намного опоздает, то лишится большей части свежих продуктов – но главное что солярка не пропадет.

Тепло попрощавшись с командой парохода, мы в последний раз спустились по трапу. Отплывать было решено немедленно, несмотря на приближавшуюся ночь. Что нам ночь – главное, засветло успеть выйти за шлюпкой в море, а там неважно, светит ли солнце. Почти все "микояновцы" собрались вдоль бортов, размахивая руками. Палубная команда "Л-16" отдала швартовы, и лодка медленно отошла задним ходом. Гусаров приложил ладонь к козырьку фуражки. Я было потянул руку сделать тоже самое, но вовремя вспомнил, что к пустой голове руку не прикладывают. Я ведь не носил формы уже черт знает сколько, с самой Камчатки.

Прощание проходило беззвучно. Наверняка капитану "Микояна" хотелось дать гудок подлиннее, но нельзя, демаскирует. Так, в тишине, мы отошли от берега, погрузили шлюпку и взяли курс на юг, к проливу Дрейка. Освещенный приглушенными лучами садящегося солнца, Исла Мас Афуэра остался за кормой.

Интерлюдия I

Капитан португальских колониальных сил Густаву Виэйру отпил из бутылки глоток теплого пива, и посмотрел на часы. Было 13.40.

– Ну где же он? – пробормотал Виэйру. – Договорились ведь на половину второго…

В скверике Бенгелы было жарко и людно. Жарко – потому что немногочисленные деревья почти не давали тени, и капитану, примостившемуся на каменной скамеечке, уже порядком напекло голову. Людно – потому что горожане, похоже, не имели ни малейшего представления о том, что в скверах надо гулять и отдыхать. Здесь же, напротив, кипела жизнь. Слева, в двух десятках метров от капитана, расположились несколько торговцев-хунго – завернутые в цветастые тряпки, они крикливо расхваливали безделушки, разложенные прямо на мостовой, мимо сновали носильщики-байлунды (хунго, байлунды – народности в Анголе – авт. ), волокущие какие-то тюки и коробки, справа колдовал над жаровней продавец съестного. Готовил он, судя по доносившемуся запаху, креветок – а вон и кувшин с вездесущим пири-пири, обжигающим местным соусом, который аборигены добавляли, пожалуй, ко всему, кроме напитков. Заметив взгляд португальца, продавец всплеснул руками – языческие амулеты вперемешку с католическими крестами, которыми он был увешан едва ли не с ног до головы, забренчали – и громко залопотал на умбунду (язык народа овимбунду, одного из народов группы банту, самого многочисленного в Анголе – авт. ). "Креветки, свежайшие креветки, вкуснейшие креветки!", перевел Виэйру, за время службы в Анголе научившийся сносно понимать основные местные языки. "Мои креветки вкуснее жирных белых личинок!", продолжал надрываться продавец. От таких рекомендаций к горлу подкатила тошнота, и капитан отвернулся. Ему нездоровилось с утра – ломило суставы, то и дело подташнивало. Отлежаться бы в своей комнате, выспаться как следует – но нет, если сегодня не встретиться с племянником, Жуаном, то следующая возможность передать записи представится только через два месяца, а кто знает, что произойдет за это время?

38

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru