Пользовательский поиск

Книга Цена познания. Содержание - Глава десятая

Кол-во голосов: 0

Глава десятая

Я осторожно поднял ее. Обычная серая тетрадь в мелкую клетку, изрядно помятая в середине моими богатырскими рывками. Исписана примерно на три четверти. А вот кем исписана? И с какой целью? Я медленно листал страницы. Сплошные даты. Похоже на дневник. Но чей дневник? Неужели это записи одного из моих предшественников? Ну конечно! Что же еще это может быть? Никто другой не мог оставить свои записи в этой комнате. Кроме Пятых, за последние двадцать лет здесь никого не было.

«Это же настоящее сокровище!» — думал я, жадно вглядываясь в ровные строки. Шут с ним, с листом, пусть полежит себе. Эта вещь гораздо ценнее. Что только не скрывается на этих покрытых четким почерком страницах! Ну что ж, сегодня придется лечь попозже: похоже, что у меня появилось самое увлекательное чтение.

На секунду промелькнуло сомнение в этичности такого поступка. В мои привычки не входило читать чужие письма и дневники. Но данный случай был исключением. Кто знает, сколько лет эта тетрадь пролежала за столом. Человек, доверивший ей свои мысли, давно ушел из этого мира. Можно сказать, умер. Для меня же информация, содержащаяся в дневнике, могла оказаться весьма ценной. Так что чтение этих записок было настолько же этичным, как чтение личных писем знаменитых людей. Отодвинув в сторону свои писания, я уселся поудобнее и раскрыл тетрадь. Наконец-то я узнаю, кто является Зрителем.

23 января

Это была очень глупая ссора. Впрочем, умных ссор не бывает. Если теперь Валери встречается с кем-то, то я сам виноват. Она еще и замуж выйдет за эти три с половиной года.

27 января

Сегодня впервые разговаривал с одним человеком дольше чем пять минут. До этого были либо короткие диалоги, либо общение в компании. Адам, несомненно, толков. Тонкие, интересные замечания, чувство юмора, по-моему, логический склад ума. Где тут образ, а где актер? Интересно, заметил ли он хоть какое-то различие между мной и тем, кто был до меня?

Между прочим, этот парень — молодец. Даты идут до конца дневника, а ведь ему их никто не сообщал. Значит, все это время он вел календарь. Я бросил, а он вел.

4 февраля

Ева чем-то напоминает Валери. Тот же овал лица, похожая улыбка. Постоянное напоминание о том, какую глупость я совершил.

5 февраля

Интересно, как развивалось бы такое общество, если бы не постоянно налагаемые ограничения? Это было бы уже занятное исследование из области социологии. Ведь то, что окружает меня, — это не общество. Это не более чем его имитация. Каждый день в уши людям льются сотни указаний. Все характеры, линии поступков, действия, изобретения жестко контролируются. В этом нет ничего плохого, это необходимо для эксперимента. И все-таки любопытно, что произошло бы тут, если бы завтра нам сказали: «Вы все продолжаете играть свои роли, но мы вас больше не контролируем». Наверное, ни к чему хорошему такая свобода не привела бы. Случилось бы то, что всегда случалось в человеческой истории. Взыграли бы страсти, началась бы борьба за власть, появилась бы форма правления, люди разделились бы на несколько лагерей, найдя для этого какие-нибудь обоснования, пусть даже самые нелепые. Отсутствие смерти не повлекло бы за собой морального совершенства. Люди остались бы такими же слабыми перед своими желаниями и такими же изобретательными в их удовлетворении. И желания многих остались бы такими же примитивными. Например, я подошел бы к Еве и сделал бы ей комплимент. А Адам взял бы и съездил мне по физиономии. А я бы ответил. Все-таки хорошо, что нас контролируют.

10 февраля

Чем больше думаешь об эксперименте, тем больше он поражает. Отгрохать такую громаду, потратить такие деньги — и все для проверки голой теории. Вряд ли идея пришла в голову кому-то, у кого так много денег. Скорее, у какого-то теоретика оказался очень хорошо подвешен язык. А что, если теория верна? Если через 5 лет они поймут, что он не стареет? Наверное, даже среди них найдется кто-то, кто позавидует этому человеку. Хотя его можно скорее жалеть.

14 февраля

Только электробритвы. Только на батарейках. Только от Господа. Ножи, которыми нельзя порезаться. Вилки, которыми нельзя уколоться. Мебель, о которую нельзя разбить голову. Чувствуешь себя как годовалый младенец в манеже. Хотя мы все — скорее взрослые, забравшиеся в манеж к единственному младенцу и сюсюкающие с ним. А он, может, давно понял, что эти дяди и тети притворяются, но, будучи умным ребенком, помалкивает о своих догадках. Пусть взрослые порадуются.

Я оторвался от дневника. Интересная идея — Зритель, догадавшийся о том, что творится вокруг него. Разумеется, это ирония, но если задуматься, то достаточно тонкая. Конечно, Пятому было легко проявлять подобный сарказм — ведь он-то знал Зрителя. Побыл бы он в моей шкуре, когда ни в чем нельзя быть уверенным. А может, этот Пятый жил здесь еще тогда, когда наш Зритель действительно был ребенком? Вряд ли, страницы не пожелтели.

17 февраля

Мир вокруг и похож, и непохож на то, что я себе представлял. Люди, помещения, разговоры — все это соответствует ожиданиям. А вот уклад жизни, ощущения, которые он вызывает, само чувство жизни — другое. Я думал, мне предстоит хорошо оплачиваемый приятный отдых. А это — безделье, грозящее в отдаленном будущем скукой.

21 февраля

Ева продолжает напоминать о Валери. Вечный упрек. И вечное напоминание о том, что всегда надо сначала думать, а потом говорить.

26 февраля

Вышла новая книга. Аншлага не наблюдается, но народ благосклонен. А зря. По-моему, полнейшее убожество. Хотя Тесье и др. виднее. Если их это устраивает, то меня и подавно.

Я нетерпеливо скользил взглядом по строчкам. Размышления, воспоминания, наблюдения. Все это очень интересно, но когда же, наконец, появится имя Зрителя?

1 марта

Может, попробовать самому? В пассиве имеем: полное отсутствие литературного опыта, степень по физике, очевидную бесцельность написания книг, которые никому не нужны. В активе: невозможность заниматься какой-либо наукой в этом месте, некоторое охладевание к физике в последний год, альтернативу полнейшей бездеятельности, застарелую любовь к хорошей литературе, возможность стать кем-то даже в этом псевдомире. Актив явно перевешивает.

Ну вот, наконец-то понятно, кто из Пятых писал этот дневник. Немудрено, что страницы белые: тетрадь пролежала здесь совсем недолго.

3 марта

Приятный парень этот Шинав. Только малость задумчивый.

4 марта

Решено — завтра поговорю с начальством. Не думаю, чтобы у них нашлись возражения. Если унтер-офицер Дюруа мог стать известным журналистом, почему бы физику Шеналю не превратиться в писателя?

6 марта

Оказалось даже проще, чем я думал. «Нет проблем, пиши на здоровье». Пишу.

9 марта

Жаль, что тут пока не изобрели компьютеры. Эта музейная печатная машинка начинает действовать на нервы. Отставил ее в сторону, стал писать старым добрым способом.

14 марта

Писанина идет очень медленно. Через каждые две строчки обнаруживаю, что использовал запретное слово или сравнение. Выхолостил целую страницу. Перечитал и убедился в том, что она стала гораздо скучнее того опуса, который вышел под моим именем две недели назад. Начал все заново. Две заповеди: «Не упомяни» и «Не сотвори скучный текст». Пока что не совсем ясно, как их совмещать.

Я улыбнулся. Знакомо, очень знакомо. Что, тезка, не пишется? Тезке и в самом деле не писалось. Однако он не впадал в уныние и не бесился. На протяжении трех страниц он анализировал, просчитывал, взвешивал. Это можно, это нельзя… Такие чувства изображать опасно. А вот эти можно развивать. И наблюдения, наблюдения, наблюдения.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru