Пользовательский поиск

Книга Точка невозвращения. Содержание - Железнодорожные

Кол-во голосов: 0

Первейшее правило военной науки: чтобы победить врага, нужно его хорошо знать. А кто успешнее всего внедрится и выведает вражеские планы, как не тот, кто сам по происхождению ВРАГ?..

– …Я помню, в начале осени где-то… – припоминая, задумчиво говорил Максим, поводя взглядом по индикаторам пультов, – это прорвалось на миг, но в полную силу. Какие-то смутные отзвуки и блики я улавливал еще чуть ли не в прошлый Новый год, а вот в сентябре первый раз услышал музыку и увидел формы. И слова эти всплыли вдруг, да так уверенно, будто я всю жизнь их девизом своим считал. Жизнь – дорога… Кстати, уже без пяти минут. – Взгляд дежурного оператора наткнулся на табло, показывающее универсальное сетевое время.

– Толпу втроем не одолеть, – сокрушенно вздохнула бывшая патрульная. Она-то знала, что говорит.

Сэра сидела в соседнем операторском кресле, пристроив на коленях свою сумочку, и настороженно смотрела на входную арку, словно в любой момент оттуда могла хлынуть толпа иных.

– Мочить его надо, – убежденно повторил Лирой, – этот мелкий чужак натворит делов, мало не покажется. А телохрана-таракана этого я на себя возьму! Ты мне только пару банок едкой гадости какой-нибудь дай, Сэра, у тебя же в лаборатории наверняка химии всякой навалом!

Он стоял между кресел и переводил взгляд с панелей управления телескопами на звезды. И обратно. Словно прикидывал, какими средствами располагают и на помощь каких союзников могут рассчитывать трое землян, оказавшихся в непосредственной близости от одного из САМЫХ ГЛАВНЫХ ЧУЖАКОВ.

По всему выходило, что полагаться они могут только на собственные силы. Не дотянуться, не докричаться… Миры с миллионами городов и миллиардами людей оставались где-то там, в черной бездне, в которой бесследно утонула когда-то золотистая звездочка – Родина всех землян.

Трое потомков землян смотрели сейчас в лицо Вселенной из этой точки. Всего лишь трое…

– Белый снег, серый лед, – вдруг тихонько запела Сэра Фозенблатт, поднимая лицо к бриллиантовым россыпям звезд, на черном бархате Неба мерцающим над тремя головами. А еще звезды чем-то напоминали снежинки, что сыплются, сыплются, сыплются новогодней ночью на притихшую в ожидании (каким-то он будет, Наступающий?..) землю…

– На растрескавшейся земле.

И уже на второй строке песню подхватил Максим Палиенко.

Лирой Аскаридис присоединился, начиная с третьей.

Одеялом лоскутным на ней —
Город в дорожной петле.

Песня «Последний Старт» была не единственной частицей наследия, которую чтили все потомки землян, независимо от ориентации.

А над городом плывут облака,
Закрывая небесный свет.
А над городом – желтый дым,
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом Звезды
По имени Солнце…

Звездный свет отражался в глазах, они поблескивали на запрокинутых лицах. В эту минуту звезд во Вселенной стало как минимум штук на шесть больше.

Железнодорожные

Время и точка

[середина сентября по универсальному сетевому

(начало осени), 2-я декада мая по местному времени; преимущественно вагоны и локомотивы поездов (составы различных модификаций и уровней ускорения);

Стержневая магистраль «Великий Многорельсовый Путь»

(она же – Сквозьземка, Главная Улица, Метро и Ось), трансконтинентальный город А-пас А-арох Меод Кулам, материк Мишор А-гдола, мир категории «C» Месилат

Рокевет (планета Намибия I); скопление Черный Кот; шаровидная галактика «Футбольный Мяч» области Сакс; сеть-координаты все еще существующей точки выхода:

126085418938936737807981 – 3121209815632388892776652 – 89790255427897878/0976644332556655/90897565626267]

Географическую карту этого мира наверняка было несложно составлять. За вычетом мелких деталей (как-то: рек, озер, заливов, холмов, оврагов, и тому подобных вариаций рельефа) поверхность выглядела донельзя просто.

Планету опоясывал единственный материк; это замкнутое кольцо сплошной суши разделяло два океана, северный и южный. Береговые линии идеально прямыми не были, конечно; однако сильно изрезанными они также не были. К северу от экватора океанский берег пролегал примерно по двадцатой параллели, а к югу еще ближе, на семнадцатой. Океанские просторы были чисты; островов, расположенных далеко от берегов материка, не имелось. В итоге похож был этот мир на сферическое пирожное: посередине узкий слой желто-бурого бисквита, а сверху и снизу – сине-белесые кремовые полушария.

Вот и все географические реалии. В таком виде этот мир понравился матери-природе, и таким он оставался, пока не появились люди.

Тогда на карте отразилась еще одна реалия.

Чуть севернее экватора, примерно по линии третьей параллели, пролегла темная полоска. Прямая и тоненькая, она пересекала все меридианы; образовав кольцо, замкнутое и кругосветное, как сам материк. Севернее и южнее, параллельно центральной полосе, вплотную к ней, тянулись еще по две с каждой стороны, дымчато-серые средние и грязно-зеленоватые внешние; а дальше начиналась бурая желтизна материковой саванны.

Черная полоса была сооружением, которое по традиции (древней, как Сеть Миров) именовалось Железной Дорогой, хотя от грунтовых насыпей с рельсовыми колеями, по которым пыхтели первые паровозы, оно отличалось так же, как паровая машина от ядерного реактора. Серые полосы были непрерывным городом, который тянулся вдоль дороги по обеим сторонам; зеленые полосы были окультуренными зонами – лесопосадками, полями, огородами, садами, парками.

Кругосветное путешествие в этом мире совершить очень просто: пассажиру только надо сесть в поезд и не выходить из него, пока он не прибудет на ту станцию, где произошла посадка, но с противоположной стороны. Впрочем, в этом мире все путешествия, даже в соседний квартал или район, совершались в поездах.

Поездки варьировались лишь уровнями скорости передвижения. Нужный избирался в зависимости от дальности и экстренности. Если не торопиться, то с пересадками можно было объехать мир даже на медленных составах нижнего, НАземного уровня; колесные потомки древних метрополитенов, они ползали из квартала в квартал, курсируя на ближние расстояния, и останавливались через каждые пару-тройку километров. Монорельсовые составы НАДземного уровня, делая перегоны в несколько десятков километров, курсировали туда-сюда, из района в район по эстакаде, высящейся над крышами неторопливых наземных «сочлененок», и гораздо больше напоминали пассажирские поезда, со всеми присущими им атрибутами – вагонами купейными, ресторанными, спальными, релаксационными и так далее. По СВЕРХземному уровню, силовой верхней «эстакаде», вознесенной над почвой на добрую полусотню метров, перемещались безрельсовые поезда экспресс-рейсов, облетавшие окружность экватора за считанные сутки. Их вокзалы разделялись перегонами в несколько сот, а то и в тысячу километров и совмещались с конечными станциями межрайонных рейсовиков.

Наземка, Надземка, Сверхземка.

Вместе: Сквозьземка.

Четыре слова, которые уроженцы этого мира выучивали сразу же после того, как выговаривали первые «дяй», «ма» и «па».

Ведь их глаза постоянно видели ЕЕ из окон своих домов. Их уши слышали ее с рождения. Их носы вдыхали ее запахи не реже, чем ароматы собственных кухонь. Их ноги переступали пороги вагонных входов каждый раз, когда они куда-нибудь намеревались переместиться. Обитаемые территории, расположенные между Осью и саваннами, северной и южной узки, обычно не шире пятисот метров, изредка – километра. Затем следовали километр-полтора сельскохозяйственных и лесопарковых земель. Дальше начинались дикие равнины, что простирались до самых океанских берегов. И там, на этих пологих просторах, постоянно не обитал никто. Временные обитатели – скотоводы, охотники, туристы, бойскауты, отшельники всех мастей – обычно возвращались к Дороге, рано или поздно. Которые не возвращались, тех скорее всего уже не было среди живых. Великий Многорельсовый Путь являлся не просто главной улицей, не просто средством передвижения, не просто транспортной магистралью, этаким навороченным суперметрополитеном.

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru