Пользовательский поиск

Книга Те, кто старше нас. Содержание - 5. СЧАСТЬЕ

Кол-во голосов: 0

Я долго шевелил пересохшим языком. Виручжака не перебивал.

Потом наступила тишина. Брамины из царской свиты напряглись. О, как великолепно удавалось им смотреть поверх моей головы, словно все они впервые увидели снежные вершины за моей спиной!

Но волновались они напрасно. В наступившую тишину тяжко упало одно-единственное слово. И оно перевесило все мои слова. Потом снова наступила тишина. Виручжака смотрел на меня молча и пронзительно.

— Я пришел слишком поздно, царь, — сказал я. — Прости.

Виручжака опустил веки и потер их пальцами, словно долго смотрел на яркий свет.

— Поздно? Нет, старик. Ты пришел слишком рано. Минуют тысячи лет, многие тысячи лет, прежде чем люди научатся относиться друг к другу так, как ты говорил.

Он открыл покрасневшие глаза, взглянул в небо, где уже горела первая звезда. Помолчал. Потом сказал:

— Слушай. Я иду разрушать Капилавасту. Многие меня возненавидят. Но почему я это сделаю, поймут все, даже уцелевшие шакья. А вот почему ты отказался от трона, не понимает никто. Так?

— Так, царь.

Виручжака вдруг усмехнулся.

— Или почти никто… В этом дело. Твое время наступит тогда, когда все будет наоборот. Не раньше. А сейчас… Сейчас мое время.

Неожиданно Виручжака встал, заставив прислужниц испуганно отшатнуться. Он подошел ко мне и сверху вниз заглянул в глаза. Сильный, бородатый, жестокий. Как само время. И от этого несчастный.

— Вот ты какой, Сакиа-муни… Тоже мучаешься, да?

И я замер. Мне показалось, что жизнь остановилась. Как лес перед грозой. В этот миг опять решалась моя судьба. Я заметил, что оба кшатрия потянулись к оружию, глаза их стали пустыми. Однако буря не разразилась.

— Хотел бы я пожить в твоем времени, — совсем неожиданно сказал Виручжака. — Но не пришло оно еще, гуру! Ты смел. Ты мудр и благороден. Ты добрый. Ты редкий. Даже единственный. Среди потомков Гаутамы — точно. И не мне решать твою судьбу. Ступай своей дорогой. Приближай свое невероятное время. Кто знает, быть может, я тоже это делаю. По-своему.

Неожиданно он сгорбился и постарел.

— Только вот ты никого не убиваешь, Счастливый. Каждому свое… Не понимаю, как ты умудряешься сохранить свободу. Потому, что не боишься смерти?

— Точно не знаю. Одного этого мало. Быть может, еще и потому, что отвечаю на вопросы, которые всем интересны. Пытаюсь ответить.

— Вот как? И получается?

— Иногда получается. Изредка. Но это ценят.

Виручжака кивнул:

— Похоже на правду. Но у меня такого дара нет. Зато я могу внести в жизнь хоть какой-то порядок. Страшный, но порядок. Постарайся понять.

— Я?

— Особенно — ты. Это важно. Меня никто не понимает.

Потом, обернувшись к свите и махнув в нашу сторону, крикнул:

— Не трогать! Все слышали? Чтоб даже пальцем!

— Как это мудро, — кивает старый брамин. — Пусть враги знают о твоей силе, повелитель.

Виручжака смотрит на него с насмешкой, но ничего не отвечает. За откинутым пологом рабыни готовят царское ложе. Одна из них беззвучно плачет. На ее ягодицах видны синяки. Я отворачиваюсь.

Мы проходим мимо изумленного молодого кшатрия.

— Ну… вот счастливцы, — бормочет Добайкха.

— Это ты счастливец, — усмехается старший кшатрий.

Какой-то начальник с перьями идет перед нами. Чудо в перьях, вспомнилось мне. Чужие слова! Откуда вспомнилось? Ах да, оттуда. Из божественного завтра.

Начальник сообщает приказ и заставляет расступаться караулы. Солдаты пожимают плечами. На то и царь, чтоб чудить.

Когда мы миновали последние посты, я оглянулся. Я хорошо вижу вдаль. В своем времени, на своем холме и в своем кресле все еще сидел Виручжака. Он смотрел нам вслед. Думаю, ему хотелось не просто пойти, а побежать за нами. Странно. Казалось бы, уж он-то счастлив. Кому, как не ему?

Быть может, он и был счастлив до встречи с нами. Потом увидел, что между людьми бывают другие отношения, что даже очень разные люди могут понять друг друга. Увидел и изменился. Встреча с новым обязательно меняет человека. А когда человек меняется, он теряет то, что считал счастьем.

Счастье быстротечно. Иначе быть не может. Оно появляется только после перемен. Но из-за них же исчезает. Счастье — цена перемен. Но если им не платишь за перемены, счастье превращается в скуку.

Счастье — бегущая вода, вечно утекающая между пальцами. Оно не может замереть, как и время. Оно капризно, зыбко, прихотливо, непредсказуемо. С одинаковой легкостью может коснуться царя, брамина, нищего гуру, всеми презираемых млечча. И так же легко утечь.

Для всех людей оно разное. Для млечча — это горсть риса. Для Виручжаки — уничтожение сакиев. Для меня — их спасение. Для Ананды — возможность уйти от Виручжаки живым…

Но вот мы одни. Ананда смотрит вопросительно:

— Куда идти теперь, учитель?

— Идти всегда нужно вперед.

— Впереди ночь и джунгли.

— Утро тоже впереди.

— Ты прав, учитель. Не стоит испытывать судьбу… слишком долго.

Тут я понял, насколько он рад, что остался жив. Просто счастлив. И я почувствовал раскаяние.

— Прости меня, Ананда. Я рисковал тобой.

Его глаза заблестели.

— Разве я мог тебя оставить, Сидхартха?

То, что он назвал меня по имени, выражало не почтение ученика, а привязанность друга. Мы молча обнялись.

Как, в каких глубинах души зарождается этот порыв? Он короток, мера настоящего счастья всегда лишь миг, но могуч, полноводен, топит без остатка. Затопит, простучит в сердце и тут же схлынет, оставив смущение. А вот, поди ж ты, цена всей жизни складывается из таких мигов.

Я поднял глаза и вновь увидел Виручжаку. Он уже не сидел в кресле, стоял и смотрел в нашу сторону. Быть может, завидовал нашим объятиям. Наверное, так оно и было. От души царей не обнимают.

Ананда забеспокоился:

— Пора, учитель. Пока он не передумал.

— Да, пора. Быть может, от судьбы и не уйти, но надоедать ей не стоит.

Мы вновь оставляем дорогу и вступаем в сумрачный вечерний лес. Неожиданно сухая лиана бьет меня по лицу. Я отшатываюсь и получаю удар с другой стороны. Чувствую, как остановилось сердце. Слышу замирающий крик. Кто кричит? Ананда? В глазах темнеет. Вот как… не выдержало, Перевоплощение?

Страха не было, боли тоже. Только удивление и приятная усталость. Потом все кругом стало безвкусным, беззвучным, неинтересным. Серым каким-то. И я понял, что происходит. Успел еще.

Немилосердные боги! Получайте то, что дали. И да будет вам стыдно…

5. СЧАСТЬЕ

Мод шлепала меня по щекам. Слева, справа. Ручка у нее оказалась увесистой. Когда не отвертеться, лучше очнуться.

— Хорош любовник, — с ужасом прошептал я.

— Да хорош, хорош, — утешила Мод.

— Чего хорошего…

— Ты все успел, Сережа. Мы ведь теперь на «ты»?

Я начал кое-что припоминать.

— Ну, знакомство можно считать состоявшимся. Не знаю, что еще требуется.

Мод рассмеялась:

— Да уж!

— А ты успела?

— О! Дважды.

— Правда?

— Не помнишь?

— Постой, постой… Мы начали у порога?

— Верно, у порога. Потом такое пошло…

Я проследил за ее взглядом. На гимнастических брусьях висела рубашка.

— Что? И там?

Мод прыснула.

— У тебя замечательное чувство равновесия. Как себя чувствуешь?

Я пошевелил ногами.

— Словно отмахал километров пятьдесят по джунглям.

— А вообще?

— Вообще? Наверное, я счастлив. Да, конечно, счастлив. Только еще не совсем понял. А ты как?

Мод села и уперлась подбородком в колени.

— Я думала, это случится со мной.

— С тобой? А-а, ты про инсайт.

— Да.

— Тоже видишь дикости?

— Нет, сейчас уже другое.

— Это началось здесь, на Гравитоне?

— Как у всех.

— Значит, Кронос…

— Иначе не объяснишь.

— Но как небесное тело может влиять на мозг?

— На то и тело, чтоб влиять.

— То есть?

19
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru