Пользовательский поиск

Книга Танцовщица из Атлантиды. Содержание - 13

Кол-во голосов: 0

Подобный буре на осеннем море,
Пронизанной насквозь лучами света,
Водоворот любви меня уносит,
Подобный буре на осеннем море,
Оставивший одно воспоминанье.
Сотри его, как шапку белой пены,
Подобный буре на осеннем море,
Пронизанный насквозь лучами света…

Дом коменданта порта был большой, с двумя дворами. По стенам комнаты расписаны фресками с изображениями животных и растений в критском стиле, ярком и реалистичном. Полы затерты цементом и застланы циновками, обувь полагается снимать у входа. Мебель восхитила бы Памелу: деревянные сундуки, кровати и стулья, круглые столы с каменными столешницами, кувшины, светильники и жаровни причудливых форм, тонкой работы и приятной расцветки; в нише — терракотовая статуэтка Богини в облике Матери Реи. Перед обедом члены семьи совершили омовение и, встав на колени, попросили у Нее благословения.

После застолий у Эгея Рейд наслаждался искусно приготовленными дарами моря, овощами, белым хлебом, козьим сыром, медовыми лепешками на десерт и отменным вином. Шла обычная беседа, как во всяком цивилизованном обществе: хозяин интересовался вопросами астрономии и естествознания и не возражал, когда в разговор вмешивались жена или дети. Допьяна никто не напился, а в отведенных помещениях гостей не дожидались молодые рабыни. (Хотя рабство было распространено по всей Талассократии, по земле Атлантиды должны были ступать лишь свободные люди. Служили здесь обычно дети бедняков за кров и пищу, а девушки еще и за приданое).

С трудом уместившись на маловатой для него кровати, Рейд размышлял: почему вышло так, что кефту, охранявшие мир и законность, развивавшие выгодную для всех торговлю, такие дружелюбные, чистоплотные, талантливые и просвещенные, оставили по себе память лишь в образе чудовищного людоеда в страшных закоулках Лабиринта? Ничего удивительного, подумал он, ведь хроники пишутся и легенды слагаются победителями.

Дверь он оставил открытой, чтобы было свежее. Была ясная звездная ночь. Но на фоне звезд поднимался вычурный силуэт вулкана. Над его вершиной курился дым.

Лидра, Ариадна Атлантиды, прикоснулась ко лбу Рейда.

— Будь благословен во имя Богини и Астериона, — взгляд ее был тревожным.

Он поклонился.

— Госпожа моя, прости чужеземца, он не знает всех правил поведения.

Тишина повисла в удлиненной мрачной комнате. Дверь, из которой должен был проникать свет, плотно закрыта из-за дождя. Напротив нее начинался коридор, уводивший в глубину лабиринта этого храма-дворца. Мозаика на стене изображала Богиню во всех трех ее ипостасях — Девушки, Матери и Старухи. Изображенные на северной стене люди с орлиными головами и крыльями сопровождали усопшего на последний суд. Картина была в обычной критской манере, но гораздо мрачнее. Фигуры, казалось, шевелились в колеблющемся свете лампад. Перед ними поднимался с бронзовых жаровен дым, хоть и смягченный запахом сандалового дерева, но щекочущий ноздри.

— Присаживайся, если хочешь, — верховная жрица села на свой мраморный трон, покрытый подушками.

Рейд занял сиденье напротив нее, — «Что делать дальше?» — подумал он. Вчера его и Диора приняли со всеми национальными церемониями. Потом двое жрецов повели Рейда знакомиться с городом, а Диор и Ариадна пробеседовали несколько часов наедине. Вечером в доме коменданта порта Диор увиливал: «О, я пересказывал ей наши сплетни. К тому же мне приказано просить помощи у храма, чтобы смягчить договор. Пусть нам позволят держать побольше кораблей для самообороны! И еще наши дела в Эвксинском море, которое критяне не стерегут… С тобой они поговорят с глазу на глаз завтра. А пока, с позволения хозяина, выпьем еще по чаше и отправимся спать».

Рейд внимательно, но с почтением разглядывал жрицу. Ему говорили, что Лидре около тридцати: высокая, статная, стройная даже до худобы, на узком лице серо-голубые глаза, нос с горбинкой, строгий рот, сильный подбородок. Блеск каштановых волос начал меркнуть, грудь — терять форму, хотя она еще походит на юную танцовщицу с быками. На ней были юбка колоколом, высокий головной убор без полей, золотой браслет в виде змеи. Плечи прикрыты накидкой синего цвета. Рейд чувствовал себя варваром — бородатый, в ахейской тунике.

О чем же она тревожится, почему нервничает? Однажды Рейд сказал Эриссе: «До наших дней дошла легенда, что убить Минотавра Тезею помогла Ариадна. Нет ли здесь доли правды?» Эрисса пожала плечами: «Я слышала… то есть еще услышу о том, что они сговорились. Одно знаю точно — после катастрофы они совместно совершили жертвоприношение, и она уплыла на его корабле. А был ли у нее выбор — Тезей заставил ее, чтобы придать захвату Кипра законный вид. Но до Афин она не добралась. Он оставил ее вместе с другими жрицами на острове Наксос. В отчаянии они отринули истинную веру и предались каким-то мистическим обрядам. Разве это не доказывает, что не было никакого сговора, и что ее не в чем — вернее, будет не в чем винить?» «Но я не раз слышал, что Тезей не раз бывал в Атлантиде и они постоянно посылали друг к другу вестников». Эрисса печально улыбнулась: «А почему бы ему не поклониться духовной владычице Талассократии? Дед у нее каледонец. Но не тревожься, даже если она преследует мирские цели. Еще в юном возрасте ей было видение на горе Иоктас и с тех пор она всегда называла себя невестой Астериона. После танцев с быками она дала обеты жрицы — в том числе и обет целомудрия, заметь, — и служила так ревностно, что еще молодой была назначена старшей жрицей. Я хорошо помню, как строга и щепетильна была она в соблюдении ритуалов, как выговаривала нам за ветреность и легкомыслие. Ты должен убедить ее, что послан с добром, а не со злом. Это дело нелегкое, Дункан!»

«Нелегкое», — думал он сейчас, глядя на непроницаемое лицо Ариадны.

— Есть вещи, касающиеся только служителей богов и недоступные простым смертным, — говорила Лидра. — Я не имею в виду огонь, который ты выпускаешь из пальцев, или то, о чем говорил Диор, — железо или верховую езду. Все это обычные мирские дела. Однако диск, который ты носишь на руке…

Вчера он показал ей свои часы и заметил, что они произвели впечатление на жрицу. Хотя критяне и умели исчислять время по солнцу и звездам, эти стрелки, деловито отсекающие каждое мгновение, казались воплощением Диктинны, богини-собирательницы. Такую возможность нельзя было не использовать.

— Это не только измеритель времени, госпожа моя, но и амулет, обладающий пророческой силой. Я намеревался подарить его Миносу, но, может быть, разумней доверить его тебе.

Он снял часы и положил ей на ладонь:

— Не случайно оракул явился нам, чужестранцам. Я предвижу грозную опасность. Я послан, чтобы предупредить твой народ. Афиняне ничего об этом не знают.

Лидра опустила руку с часами и подняла к губам талисман-лабрикс.

— Что ты имеешь в виду? — голос ее был спокоен.

«Вот оно, — подумал Рейд. Может быть, через мгновение он уничтожит мир, из которого явился, и он рассеется, как туман на рассвете, а может, еще крепче запутается в паутине времени. — Надеюсь, что не будет ни того, ни другого, молюсь об этом, — думал он, прислушиваясь к стуку своего сердца. — Надеюсь приобрести влияние, чтобы сделать все необходимое для встречи с экспедицией из будущего, когда они появятся, и вернуться к жене и детям. Но разве нельзя при этом хотя бы попытаться спасти для Эриссы ее мир? Это мой долг. И я хочу этого».

— Госпожа моя, — сказал он торжественно. — Я видел страшные картины. Гора Столпа взорвалась с такой ужасной силой, что вся Атлантида затонула, приливная волна уничтожила флот, землетрясение разрушило критские города и весь царский остров оказался во власти хаоса.

Он мог бы продолжать, пересказывая то, что прочел в книгах. Попытки восстановления под новой властью, которая, несомненно, будет ахейской и не захочет поддерживать мир на море и на земле. Начало гомеровской эры. Прекрасные строки гекзаметра, за которыми века распада, войны, пиратства, бандитизма, насилия, убийства, пожаров, нищеты и рабства. Вторжение с севера, которого опасался сам Тезей: дикие дорийцы с их железными мечами разрушат бронзовый век настолько основательно, что от него останутся лишь легенды.

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru