Пользовательский поиск

Книга Танцовщица из Атлантиды. Содержание - 4

Кол-во голосов: 0

Никогда в жизни не видел он такого четкого и подробного сна. А сон продолжался. Ни один предмет в этом сне не превращался на глазах в другой, события не ускорялись, а протекали секунда за секундой, одно за другим, логично.

Значит — реальное время?

Можно ли во сне сообразить, что ты в реальном времени?

Будь что будет, и Рейд решил, что ничего не потеряет, если будет поступать так же разумно и логично. Он поднял руки вверх, раскрыл ладони и заставил себя улыбнуться двоим мужчинам.

Воин в латах не повторил его жеста, но поглядел уже не так грозно и подошел поближе. Топор он держал наискось перед собой, широко расставив руки в перчатках. Остановившись в нескольких шагах от Рейда, он слегка согнул ноги в коленях. Архитектор подумал: это не актер. Он знает, как пользоваться этой штукой. Иначе принял бы позу дровосека. И оружие его бывало в деле — щербина на кромке, царапина на лезвии.

Где же я раньше видел такие боевые топоры?

Холодок пробежал по спине: именно такими топорами пользовались английские воины в битве при Гастингсе.

Человек произнес несколько слов — должно быть, спрашивал. Язык его не походил на речь женщины, было в нем что-то знакомое — то ли слышанное в зарубежных фильмах, то ли во время службы в Европе. Человек резко дернул головой в сторону медного предмета.

Во рту у Рейда пересохло, он смог лишь произнести:

— Простите… Я… Я сам здесь чужой. Вы говорите по-английски? Парле ву франсе? Абла юстед эспаньоль? Шпрехен зи дойч?

По нескольку фраз на этих языках он знал. Никакого ответа.

Однако человек, по-видимому, понял, что Рейд сам такой же, как и он. Хлопнул себя по широкой груди и произнес:

— Олег Владимирович Новгородни.[1]

После нескольких повторений Рейд ухватил смысл. Он был потрясен.

— Р-р-русский? — запинаясь, выговорил он по-русски.

— Олег кивнул.

— Да, я есть Новгородни. Подвластни князя Ярослава.

Рейд удивленно покачал головой.

— Советский? — продолжал он.

Олег попытался ответить, но не смог.

Тогда Рейд наклонился (женщина, сидевшая на песке, напряженно следила за ним) и начертил пальцем «СССР», потом бросил на Олега вопросительный взгляд. Уж на столько-то он должен знать кириллицу, тем более, что Советы утверждают, что у них стопроцентная грамотность. Но Олег пожал плечами и чисто по-русски широко развел руки.

Американец выпрямился. Они глядели друг на друга. И только сейчас Рейд заметил, как необычно одет Олег. Его конический остроконечный шлем был надет на стеганый подшлемник, шея и плечи были защищены свисавшими мелкими кольцами. Кольчуга без рукавов была сплетена из более крупных колец и спускалась почти до колен. Под кольчугой виднелась стеганая прокладка, под ней — белая льняная рубаха. При такой-то жаре! Немудрено, что железо лоснилось от пота, стекавшего с воина ручьями. На поясе с медной пряжкой висли кинжал и кожаный кошель. Штаны из грубой льняной материи были заправлены в пестрые красно-зеленые сапоги. Перчатки тоже из кожи, украшенной полосками меди.

Воину было на вид около тридцати, рост равнялся примерно пяти футам и семи-восьми дюймам, плечи необыкновенно широкие. Небольшое брюшко и полнота лица не уменьшали впечатления огромной медвежьей силы. Голова была круглой, лицо тоже, курносый нос, усы, золотистая борода аккуратно подрезана. Лицо сильно загорелое, брови желтые и густые, небесно-голубые глаза.

— Вы… похоже… порядочный парень, — сказал Рейд, вполне понимая, что это звучит глупо.

Олег указал на него и, очевидно, спросил имя. Всего полчаса назад посреди океана Рейд разговаривал с механиком Стоктоном — боже милостивый! Воспоминание об этом обрушилось на него как удар. Он содрогнулся. Все вокруг поплыло.

— Дункан, — пробормотал он наконец.

— Дункан! — женщина вскочила и снова обняла его. Он опирался на нее, пока не прошло головокружение.

— Дункан, — повторяла она то ли смеясь, то ли плача. — Ка анкаш Дункан…

Тень упала на них. Олег принял боевую позу. К ним подъезжал всадник. Лук его был наготове, выражение лица зловещее.

Рейд сумел овладеть собой.

— Полегче, друг, — сказал он, надеясь единственно на дружеский тон, улыбку и протянутые в знак мира ладони. — Мы ничего не замышляем против тебя.

Он указал на себя и назвал имя, указал на Олега и назвал его имя. Прежде чем спросить у женщины (а только сейчас он заметил, как она прекрасна), она опередила его и бросила как вызов:

— Эрисса!

Всадник все это обдумал.

Ни он сам, ни его лошадь к себе не располагали. Конь вроде мустанга, но нет — у него черная голоса, скорее похоже на тарпана из Центральной Азии. Неопределенного цвета, лохматый, в хвост и гриву вплетены голубые ленты. Жеребец, несомненно, резвый, но не парадный, неподкованный, упряжь примитивная, седло с высокими луками, короткие стремена. С седла свисали снаряженный колчан, аркан, грязный мешок и кожаная фляга.

Всадник был обут в неуклюжие кожаные башмаки с войлочными подошвами. Грубые дерюжные штаны были подвязаны на щиколотках — невероятно грязные, от войлочной юбки за десять футов нестерпимо воняло, кожаная рубаха была перепоясана ремнем, на голове меховая шапка.

Был он крепкий, но низкорослый — примерно пять футов три дюйма, кривоногий и волосатый — только на голове, как впоследствии узнал Рейд, бритой, были оставлены кисточки волос на макушке и за ушами. В кисточки вплетались золотые кольца. Лицо чудовищно изуродованное, с реденькой бородкой. Шрамы, должно быть, нанесены сознательно — они складывались в определенный узор. Черты лица резкие — крупный крючковатый нос с раздувающимися ноздрями, толстые губы, широкие скулы, покатый лоб, маленькие раскосые глазки. Кожа продубленная, оливковая — а в целом скорее армянский или тюркский тип, чем монгольский.

Олег что-то бормотал в усы.

— Не печенег, — вслух решил он и выпалил: — Половцы? Болгары?

Всадник поднял лук. Рейд, разглядывая это сложное устройство, вспомнил прочитанное: стрела из такого лука может пробить любые латы.

— Эй! — снова сказал Рейд. — Полегче!

И, увидев взгляд всадника, повторил процедуру знакомства, а потом, показав на сверкающий цилиндр, постарался выразить недоумение.

Всадник принял сотрудничество.

— Ульдин, чки ата Гюнчен, — сказал он. — Ульдин, Ульдин.

Тыча грязным пальцем в остальных, он старался запомнить их имена. Потом снова указал на себя, не убирая лука, и разразился потоком гортанных звуков.

Олег первым понял его мысль. Он сделал такой же самый жест и сказал:

— Олег Владимирович Новгородский, — и, повернувшись к рейду: — Дункан?

То есть — кто ты? Не ты лично, а к какому народу ты принадлежишь? Что-то вроде этого.

— Дункан Рейд, американец.

Они были в недоумении, как и от ответа Эриссы: «Кефту».

И она казалась удивленной и обиженной, что Рейд не отвечает ей. Нож свой она спрятала (Рейд узнал бронзу). А наконечник стрелы железный, из настоящего кричного железа, а доспехи Олега то ли тоже железные, то ли из низкоуглеродистой стали, а если приглядеться поближе, то увидишь, что каждое звено в кольчуге выковано отдельно…

А в конце фразы Ульдин сказал о себе: «Гунн…».

Слово было произнесено не на англосаксонский манер, но сразу же колоколом ударило в уши Рейда:

— Гунн? — он чуть не поперхнулся. Ульдин кивнул с ледяной улыбкой.

— Ат… Аттила?

Никакой реакции. Олег начал теребить бороду, словно пытаясь что-что вспомнить, но для Ульдина и Эриссы это имя ни о чем не говорило.

Русский, который считает свое новгородское происхождение более существенным, чем национальность. Гунн, для которого имя Аттилы ничего не значит. Кефту, кто бы она ни была, чей беспокойный обожающий взгляд останавливается на… американце, перенесенном с Тихого океана на берег, где никто не слыхал об Америке… У Рейда начал напрашиваться вывод…

Не может быть! Невероятно!

Эрисса была ближе всех, он потянулся к ней. Она взяла его за руки. Рейд почувствовал, что она дрожит.

вернуться

1

Автор полагает, что здесь и еще в нескольких местах Олег говорит по-древнерусски; смысл, во всяком случае, вполне понятен.

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru