Пользовательский поиск

Книга ТАЛИСМАН. Сборник научно-фантастических и фантастических повестей и рассказов. Страница 82

Кол-во голосов: 0

— Я не совсем точно выразился. Я был здесь и не здесь. Для тебя я здесь только несколько минут.

— Ничего не понимаю, — сказал я.

Думал ли я в тот момент, что передо мной сумасшедший? Точно помню, не думал. У безумных не бывает таких ясных и умных глаз. Весь его облик внушал доверие и, одновременно, был загадочным. Одежда, иностранный выговор, странные фразы — все было непонятным. У меня мелькнула мысль, что он немецкий шпион, это я помню.

— Раньше ты не мог меня видеть, — пояснил он. — Для тебя я появился здесь как бы из ничего.

— Жаль, что я пропустил этот момент, — сказал я (сам теперь удивляюсь тогдашнему моему спокойствию). — Я смотрел в другую сторону.

— Я начинаю думать, — сказал он, — что мне очень повезло. Ты понимаешь, кто я такой?

— Я же вас спрашивал, кто вы. Значит, не понимаю. Если бы не ваш внешний вид, я мог бы сказать, что вы выходец с того света.

Он не понял смысла моей фразы. Вернее, понял совсем иначе, чем следовало. Об этом свидетельствовал его ответ.

— Поразительно! — сказал он. — Разве у вас были уже посланцы другого мира?

Сейчас, в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году, любой юноша моих лет сразу бы понял смысл его слов. Но я тогда все еще ничего не понимал. Почему-то я решил, что он шутит.

— Нет, — ответил я, — не были. Но когда-нибудь они должны появиться. Я читал об этом… у Беляева.

Я не помнил, было ли у Беляева хоть одно произведение на тему об обитателях других миров, но мне казалось, что у него такое произведение должно быть.

— Беляев — это ученый? — спросил он.

— Нет, писатель.

— Ты спокойный и выдержанный юноша, — сказал он. — И это очень хорошо. Но если я человек с другой планеты, то разве тебя не удивляет, что я говорю на твоем языке?

— А кто вам сказал, что это меня не удивляет? Наверное, вы у нас не в первый раз.

По этой фразе можно подумать, что я наконец понял, кто он такой. Но это было не так, я по-прежнему ничего не понимал и вел шутливый разговор, ожидая, когда он сам начнет говорить серьезно.

— Да, — ответил он. — Я второй. Двадцать восемь лет назад к вам приходил первый.

— Почему же мы ничего об этом не знаем?

— По двум причинам. Он ни с кем у вас не встретился, потому что попал сюда ночью и пробыл всего несколько минут. А вторая причина в том, что вы могли узнать об этом через двадцать восемь лет.

Только потом, уже в воспоминаниях, я обратил внимание на грамматическую странность этой его фразы. Тогда я удивился только ее прямому смыслу.

— Двадцать восемь и еще двадцать восемь, — сказал я. — Трудно понять, что вы хотите сказать этим.

— Трудно потому, что ты меня вообще не понимаешь. Двадцать восемь лет для нас — это те же двадцать восемь лет для вас, но только не назад, а вперед.

Только тут я начал понимать, что он и не думает шутить со мной, а говорит вполне серьезно. И мое странное спокойствие сменилось волнением. Я хорошо помнил уроки математики в школе и основные понятия о теории относительности, о которых, сверх программы, рассказывал нам учитель. Как-то внезапно до моего сознания дошло… и я понял все необычное значение этой встречи на пляже. Понял потому, что поверил…

— Объясните! — попросил я, заметив, что мой голос невольно дрогнул.

Видимо, и он заметил это, потому что МЯГКИМ ДВИЖЕНИЕМ ПОЛОЖИЛ СВОЮ РУКУ НА МОЮ И СЛЕГКА СЖАЛ ЕЕ, КАК БЫ УСПОКАИВАЯ МЕНЯ.

— Не волнуйся, — сказал он. — Все это естественно, хотя и необычно для тебя. Мы живем в параллельных мирах, но наше время течет, относительно вашего, в обратную сторону.

Прикосновение его руки действительно успокоило меня. Может быть, потому, что я все же не до конца осознал происходившее. Я спросил первое, что пришло мне в голову:

— Значит, вы родились не в прошлом, а в будущем?

— Для тебя — да! Так же, как и ты для меня родился тоже в будущем.

— Или, иными словами, еще не родился.

— Для моего восприятия именно так. Тут у меня появилась нелепая мысль, которая показалась мне глубокой.

— Значит, — сказал я, — находясь здесь, у нас, вы молодеете с каждой минутой. И можете вернуться в ваш мир ребенком.

— Странная идея! — сказал он. — Время едино, это абстрактное понятие. Я нахожусь здесь и продолжаю жить точно так же, как прежде, если не считать, что я на другой планете. И с каждой минутой не молодею, как ты сказал, а старею.

— Но, вернувшись в ваш мир, вы попадете в прошлое?

— Да!

— Я не знаю, сколько вам лет, — сказал я с непонятным ожесточением, — но, пробыв у нас столько же и вернувшись, вы сможете присутствовать при собственном рождении.

Мне казалось, что мои рассуждения глубоки и безупречно логичны.

— У тебя что-то путается в голове по этому вопросу, — сказал он. — Но это неудивительно. Когда первые ваши люди приходили к нам, у нас возникла такая же путаница.

— Наши люди приходили к вам? Когда это было?

— В вашем мире это не было, а будет. Через триста лет.

Я опять начал волноваться. Все, что он говорил, было так странно, что у меня стали путаться мысли.

Он понял и это.

— Наш разговор нельзя вести бессистемно, — сказал он. — Ты все поймешь, но не сразу. Давай говорить по порядку. Ты согласен?

Я молча кивнул.

— Мы очень надеялись, — продолжал он, — что я попаду к вам днем и встречу не одного человека, а многих. И что среди них окажется человек, близкий к науке…

— Вы можете… — перебил я его и осекся. Я вспомнил, в какое время он к нам попал. — Вы могли бы поехать в большой город, но сейчас это невозможно.

— Почему?

— У нас идет война.

— Война, — повторил он. — Мы допускали нечто подобное. Видимо, мы не все поняли и сильно ошиблись в сроках. (Я не обратил внимания на эту странную фразу, только впоследствии поняв ее смысл.) Когда первые ваши люди приходили к нам, войн у вас уже не было. Не будет, — поправился он. — Ну, что ж! Раз так случилось, это вторая причина, что придется воспользоваться тобою. А первая заключается в том, что я все равно не смог бы никуда ехать.

— Почему? — в свою очередь спросил я.

— Потому что я не могу покинуть этого места. Техника перехода только начинает развиваться у нас. Пока это опыты, не более. Придется воспользоваться тобою, — сказал он еще раз.

— В каком смысле воспользоваться?

Он улыбнулся.

— В том, что от тебя мы хотим узнать кое-что о вашем мире. Теперешнем, — подчеркнул он. — О вашем мире через триста лет мы немного знаем,

— Немного?

— Да, очень мало. Я уже говорил тебе, что мы живем в параллельных мирах. Приход ваших людей был так же внезапен для нас, как мой для тебя. И их пребывание у нас было столь же кратким, как будет мое.

— Вы уйдете, никого не увидев, кроме меня?

— Да, так случилось. — Он повторил это уже в третий раз. — Но если ты согласишься нам помочь, то сделаешь много.

— Я с удовольствием помогу вам.

— Тогда не будем терять времени. Расскажи мне коротко, кто ты.

— Я могу сказать очень мало.

— Это ничего.

Я рассказал ему мою краткую биографию и, более подробно, о последних событиях в Крыму.

Он слушал очень внимательно, и было видно, что старался запомнить мои слова.

— Значит, — сказал он, — в твоем распоряжении часа полтора. Мы встретились примерно полчаса назад.

Я посмотрел на часы. Они показывали ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ ПЯТОГО.

— Прошло только пятнадцать минут, — сказал я. — В моем распоряжении час и сорок пять минут. Я обещал вернуться домой к шести. Но я могу задержаться.

— Ни в коем случае, — сказал он. — Но и этого времени достаточно, если правильно им воспользоваться. Он на минуту задумался.

— Да! — сказал он, видимо, сам себе. — Так будет лучше всего. — Потом, повернувшись ко мне, спросил: — Ты готов повторить мой опыт? — И, видя недоумение на моем лице, добавил: — Хватит ли у тебя смелости перейти ненадолго в наш мир?

Сказать, что это неожиданное предложение меня ошеломило, значит не сказать ничего. Чувство, которое я испытал, когда до моего сознания (не сразу!) дошел смысл сказанного, трудно передать словами. Я, во всяком случае, не берусь его описать.

82
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru