Пользовательский поиск

Книга Свет иных дней. Содержание - /28/ СИЗИФОВЫ ВЕКА

Кол-во голосов: 0

Кейт, из последних сил поворачивая штурвал, крикнула им:

– Помогите ему подняться и убирайтесь все отсюда!

Но тут стена бункера вспучилась, и Кейт успела увидеть вспышку – яркую, как солнце. Оглохшая и ослепшая, Кейт словно бы начала падать.

Падать во тьму.

/28/

СИЗИФОВЫ ВЕКА

Двое «дистанционников», два фокуса червокамеры, отделенные от тел наблюдателей – Бобби и Давида, – летели над Южной Африкой.

Был две тысячи восемьдесят второй год. Миновало четыре десятка лет со дня гибели Хайрема Паттерсона. Умерла Кейт, которая тридцать пять лет была женой Бобби.

Прошел год после того, как он принял факт этой жестокой смерти, но она не покидала его мыслей, какие бы чудесные пейзажи ему ни показывала червокамера. Но он был до сих пор жив и должен был продолжать жить; он заставлял себя смотреть и изучать Африку.

Сегодня равнины самого древнего из континентов были покрыты сеткой прямоугольных полей. Тут и там громоздились постройки – аккуратные пластиковые домики, и старательно трудились машины – автономные культиваторы, похожие на жуков-переростков. Сверкали под солнцем их панцири – солнечные батареи. Люди медленно передвигались по полям. Все они были в белых одеждах и широкополых шляпах, кожа у всех была покрыта слоями яркого солнцезащитного крема.

В одном из чисто выметенных крестьянских дворов играла компания детей – умытых, хорошо одетых и упитанных. Они шумели, бегали – яркие камешки на фоне пейзажа, похожего на крышку необъятного стола.

Но сегодня Бобби увидел не так много детей, и эта маленькая горстка казалась ему драгоценной, он смотрел на детей с нежной заботой.

Присмотревшись внимательнее, он увидел, что движения детей сложны и четко координированы – будто они в то же мгновение точно узнают, о чем думают другие. А вероятно, так оно и было. Ему говорили, что уже есть дети, рождающиеся с «червоточинами» в голове, и что эти дети вступают в распространяющиеся групповые сознания Единых еще до того, как покидают материнскую утробу.

От этой мысли Бобби содрогнулся. Он понимал, что его тело реагирует на пугающую мысль – его тело, оставшееся в громадном комплексе, по-прежнему называвшемся «Червятником». Название сохранилось, хотя через сорок лет после смерти Хайрема комплексом владел трест, представлявший собой консорциум музеев и университетов.

Столько времени прошло с того жуткого дня, дня гибели Хайрема в «Червятнике» – а в памяти Бобби все осталось живо, словно его память сама была червокамерой и через нее его разум был соединен с прошлым. И именно прошлое теперь хранило все, что осталось от Кейт, год назад умершей от рака. Каждое из ее деяний погрузилось внутрь неизменной истории, как деяния миллиардов людей, до нее сошедших в могилу.

«Бедняга Хайрем, – думал Бобби. – Он всегда хотел одного: делать деньги».

Теперь, когда Хайрема давным-давно не было в живых, его компания исчезла, его состояние было конфисковано.

И все же совершенно случайно он таки изменил мир…

Давид, невидимо присутствующий рядом с Бобби, уже давно молчал. Бобби подключил вспомогательную программу эмпатии, чтобы посмотреть на пейзаж глазами Давида.

… Залитые солнцем поля исчезли, сменились видом безлюдной и бесплодной местности, где с трудом цеплялись за жизнь редкие чахлые деревья.

Под палящими лучами солнца по земле вереницей медленно брели женщины. Каждая из них несла на голове большущий и тяжелый пластиковый контейнер с мутной водой. Женщины были худые как спички, одеты в лохмотья, их спины были напряжены от непосильной ноши.

Одна женщина вела за руку ребенка. Можно было не сомневаться, что несчастное дитя – голенькое, кожа да кости – страдало тяжелейшей дистрофией от недоедания, а может быть, ребенок был жертвой СПИДа – болезни, которую тут, как с мрачным юмором вспомнил Бобби, называли хворью стройности.

Он тихо проговорил:

– Зачем смотреть в прошлое, Давид? Теперь все гораздо лучше.

– Но таков был мир, созданный нами, – с горечью отозвался Давид. Его голос прозвучал так, словно он находился всего в нескольких метрах от Бобби, в теплой, уютной комнате, а не парил в этой равнодушной пустоте. – Неудивительно, что нынешние дети считают нас, стариков, стаей дикарей. Это была Африка СПИДа, дистрофии, засухи, малярии, стафилококковых инфекций, тропической лихорадки и бесконечных бесполезных войн. Африка, захлебывающаяся дикарством… Но, – закончил он, – это была Африка, где жили слоны.

– Слоны есть до сих пор, – возразил Бобби.

Так и было: осталась горстка животных в зоопарках. Их сперму и яйцеклетки перевозили с одного конца планеты на другой на самолетах в попытках сохранить жизнеспособную популяцию. Существовали даже зиготы слонов и многих других животных, которым грозило вымирание или которые уже вымерли. Зиготы хранили замороженными в резервуарах с жидким азотом в вечной тени одного из кратеров на южном полюсе Луны. Здесь находилось, вероятно, последнее прибежище земной жизни – на тот случай, если бы не удалось отклонить от планеты Полынь.

Так что слоны на Земле еще остались. Но только не в Африке: от них уже не было никаких следов, кроме костей, время от времени выкапываемых роботами-фермерами. На костях порой обнаруживали вмятины от зубов отчаявшихся найти пропитание людей. При жизни Бобби все они находились на грани вымирания: слон, лев, медведь и даже ближайшие родственники человека – шимпанзе и гориллы. Теперь за пределами частных владений, зоопарков, коллекций и лабораторий крупных млекопитающих на планете не осталось – кроме человека.

Но что сделано, то сделано.

Усилием воли Бобби удержал хронофокус брата и увел его вперед.

Они продвигались вверх по пространству и времени, и в поле зрения вернулись залитые солнцем поля. Дети уменьшились, и их почти не стало видно. Обработанные земли превратились в шахматную доску, затянутую туманом и облаками.

А потом, когда стало заметно, как в размерах уменьшилась и сама Земля, перед Бобби предстали очертания Африки, знакомые по школьным учебникам.

Дальше к западу, над Атлантикой, изгибающуюся дугой и покрытую ровными черно-белыми полосами кожу океана пересекал плотный слой облаков. Поворачивающаяся вокруг своей оси планета унесла Африку к зоне ночной тени, и Бобби увидел на экваторе грозовые тучи, раскинувшиеся над землей на сотни километров, увидел робкие лиловые пальцы тьмы.

На даже с такой высоты Бобби мог видеть следы человеческой деятельности.

Вдали виднелась огромная вмятина – закрученные спиралью облака цвета кофе со сливками над синевой океана. Но это не было естественное скопление облаков: слишком очевидны были правильность и устойчивость, выдававшие его масштаб. Новые функции системы управления погодой медленно, постепенно снижали свирепость ураганов, по-прежнему бушевавших над планетой, в особенности вокруг изрядно потрепанного ими Тихоокеанского побережья.

К югу от древнего континента Бобби увидел огромные корабли, передвигавшиеся по атмосфере. К этим кораблям были присоединены полотнища-проводники. Эти полотнища переливались на солнце, как крылья стрекоз. Они очищали воздух и восстанавливали в нем расщепленный озон.

Вдоль западного побережья на сотни километров тянулись белесые продолговатые пятна: с помощью нового вида кораллов, выведенных путем биоинженерии, там быстро возрождались рифы. Кораллы старательно трудились, присоединяя избыточный углерод и обеспечивая новое прибежище для сообществ растений и животных, которым грозило вымирание и которые прежде населяли природные рифы планеты, давно уничтоженные из-за загрязнения среды, неумеренного лова рыбы и ураганов.

Повсюду работали люди – строили, ремонтировали, реставрировали.

Изменился и вид местности. Континент почти очистился от облаков, его обширные равнины стали черно-коричневыми, живую зелень заслоняла дымка. На колоссальные просторы на севере, некогда бывшие Сахарой, легла тонкая бело-голубая стека. Вдоль берегов новых каналов уже начала распространяться яркая зелень. Тут и там на глаза Бобби попадались блестящие, похожие на ограненные алмазы постройки станций энергопроводов – осуществление последней мечты Хайрема. Сюда поступала энергия прямо от ядра Земли – подлинное сокровище, бесплатное и экологически чистое, в огромной степени помогавшее стабилизации и трансформации положения на планете. Это был восхитительный вид, его масштабы и организованность поистине поражали; Давид сказал, что это напоминает ему о старинных мечтах о Марсе – умирающей пустынной планете, восстановленной разумом человечества.

78
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru