Пользовательский поиск

Книга Страхи академии. Содержание - Глава 3

Кол-во голосов: 0

Вероятно, именно этого ему и не хватало. Он уже знал, как заставить эмоции замереть. Словно рисуешь картину, портрет, чтобы позже пристально его изучить. Может, это поможет ему разобраться с внутренним "Я", сделать этакий фотоснимок и положить потом под микроскоп. Могут ли отдельные статичные частицы "Я" считаться полным "Я"?

Затем он обнаружил, что его собственные эмоции не более чем программы. Внутри него находилось множество сложнейших подпрограмм, взаимодействующих в среде, которую со спокойной душой можно назвать хаосом. Невероятная красота внутреннего мира, которая открылась Жанне, всего лишь иллюзия!

Он быстренько проник глубже в свою сущность. Повернулся и увидел сущность Жанны. Ее "Я" оказалось неистовым вечным движителем, сохраняющим целостность даже под его пристальным взглядом.

— Мы… прекрасны, — выдохнул он.

— Конечно, — согласилась Жанна. Она замахнулась острым клинком на подползающий Туман. Пальцы Тумана обвились вокруг сияющего лезвия и поплыли своей дорогой.

— Мы — создания Творца.

— Ах! Если бы я мог верить, — крикнул Вольтер в туманную мглу. — Тогда, возможно, Творец пришел бы и развеял этот мрак.

— La vie verite! — воскликнула Жанна. — Живи праведно!

Он хотел бы согласиться, но… Но ведь даже их эмоции не были «настоящими», куда уж тут праведности. Каково! — мельчайшие нюансы его ностальгии по милой потерянной Франции могут быть уничтожены в мгновение ока. Какой смысл горевать о друзьях, превратившихся в прах, и Земле, затерянной в звездной круговерти? И несколько мгновений, которые ему самому показались вечностью, лишь одна мысль терзала его разум: «Стереть! Уничтожить!»

Потом он восстановил симуляторы друзей и любимых мест, чтобы удостовериться, что все это карикатура на реальность, его воспоминания, вызволенные из глубины сознания. Но знать, что все это не более чем выдумка, было довольно-таки неприятно.

Потому, пока Жанна выжидательно глядела на него, он устроил Пир Воскрешения всех мертвых. И тут же стер участников.

— Это жестоко! — возмутилась Жанна. — Я буду молиться за их души.

— Лучше помолись за наши души. И помоги нам отыскать их.

— Моя душа при мне. У меня такие же способности, как и у тебя, мой милый Вольтер! И я могу увидеть себя изнутри. Как иначе мог Господь заставить нас поверить в Него?

Вольтер чувствовал себя таким уставшим, измочаленным.. Он дошел до точки. Существовать в математической реальности — значит одновременно плавать на поверхности и идти ко дну. И никак иначе.

— И чем мы тогда отличаемся от… этого? — он показал рукой в сторону клубящейся мглы.

— Загляни в себя, любовь моя, — мягко произнесла она. Вольтер снова заглянул в свою глубинную сущность и увидел там только хаос. Живой хаос.

Глава 3

— Откуда ты это взял?

Гэри пожал плечами и усмехнулся.

— Ты же знаешь, что среди математиков встречаются не только консервативные интеллектуалы.

Дорс глядела на него в изумлении.

— Сатиры…

— Отчасти. — Он растянулся на соблазнительно свежих простынях.

Теперь их любовные забавы несколько изменились. И у него хватало мудрости не давать названий и определений.

Раздумья о том, что значит быть человеком, изменили его взгляд на мир. Он шагнул на новую ступень, и жизнь захватила его кипучей волной.

Дорс ничего не сказала, только улыбнулась. Он решил, что она не понимает. (Позже он сообразил, что ее молчаливое согласие доказывало как раз обратное — что она все поняла правильно.)

Через некоторое время, в течение которого они ни о чем не думали, а были заняты гораздо более важными делами, Дорс сказала:

— «Серые». — Ах. Э-э…Да.

Он поднялся и натянул обычную рабочую одежду. Какой смысл наряжаться для такого дела. Главное — выглядеть обычным человеком. А это нетрудно.

Гэри просмотрел свои заметки, нацарапанные от руки на простой бумаге из целлюлозы… и погрузился в странные мечты, которые уже посещали его когда-то.

Для человека — то есть цивилизованного сатира — печатные листы предпочтительней текста на экране компьютера, каким бы красивым шрифтом он ни был представлен. Чтение с листа зависит от света: как говорят специалисты, «исключение цветов» что придает листу неповторимую особенность. Одним движением лист можно наклонить, отодвинуть подальше или поднести ближе к глазам. Во время чтения самые онтологически древние участки мозга тоже принимают участие в процессе: вы держите книгу, переворачиваете страницы и любуетесь игрой света на бумаге.

Гэри думал об этом, примеряя на себя представление о человеке как о сложном и развитом животном. Побывав на Сатиру-копии, он понял, что всегда ненавидел компьютерные экраны.

На экранах всегда полно дополнительных цветов, которые излучают собственный свет — яркий, ровный и неизменный. Они чудесно приспособлены для каких-нибудь статичных существ. А венец творения, Гомо Сапиенс, задействует небольшую часть своего мозга, а остальное остается в бездействии.

На протяжении всей жизни, проведенной перед экраном, его покорное тело протестовало. А он игнорировал этот протест. Кроме того, ему казалось, что экраны живут своей жизнью, активно и бурно. Они так и пышут энергией.

Теперь же Гэри мог чувствовать это непосредственно. Каким-то образом его тело достучалось до сознания.

Одеваясь, Дорс сказала:

— Отчего ты такой…

— Воодушевленный?

— Сильный.

— Ощущаю реальность.

Вот и все, что он мог объяснить. Они оделись. Приехали охранники и отвезли их в другой сектор. И Гэри с головой погрузился в заботы кандидата на пост премьер-министра.

Тысячи лет назад какая-то процветающая Зона прислала на Трентор Скалу Могущества. Ее волокли сюда в течение семисот лет, поскольку скоростных гиперпространственных кораблей в ту пору еще не было.

Император Крозлик Умелый приказал установить ее так, чтобы из окон Дворца открывался красивый вид. Теперь скала нависала над всем городом. Самые знаменитые художники расписывали эту громаду, и она так и осталась ярчайшим образцом искусства той эпохи. Через четыре тысячи лет молодой и полный амбиций Император приказал вытесать из скалы скульптуру, но ничего из его грандиозного проекта не вышло, и гору стесали почти до основания.

Дорс и Гэри, окруженные гвардейцами, подъехали к плачевным останкам Скалы Могущества, укрытым огромным куполом. И тут Дорс заметила, что за ними тайно следят.

— Высокая женщина слева, — прошептала она. — В красном.

— Почему ты можешь распознать слежку, а охрана не может?

— У меня есть техника, которой нет у них.

— Неужели? Но Имперские лаборатории…

— Империя существует двенадцать тысяч лет. За такое время многие знания успели растерять, — спокойно пояснила она.

— Послушай, я должен туда пойти.

— Как и на прошлый Верховный Совет?

— Я люблю тебя, невзирая на твой ядовитый сарказм. Дорс хмыкнула.

— Только потому, что «Серые» попросили тебя…

— Собрание «Серых» — подходящая аудитория именно сейчас.

— Поэтому ты натянул самый худший костюм.

— Это моя рабочая одежда, «Серые» сами так пожелали.

— Рубашка не первой свежести, черные штаны, черные туфли. Скукотища!

— Зато скромно, — прошипел он.

Гэри помахал толпе, сгрудившейся у подножия горы. «Серые» разразились криками и зааплодировали. Они стояли отдельно от толпы, выстроившись строгими колонами, напоминавшими математические выкладки.

— А это? — встревожилась Дорс.

— Все в порядке.

На Тренторе в качестве домашних питомцев обычно держали птиц, потому неудивительно, что «Серые» стремились выделиться и здесь. Во всех секторах был принят свой набор цветов. В этом крытом дворе кишели крылатые создания, щебеча и кружась, как живые верткие игрушки. Стаи юрких птиц складывались в калейдоскопические картинки, представляя собой увлекательное зрелище. Подобные представления, как решила удивленная аудитория, требовали сотни тысяч птиц-участников.

121
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru