Пользовательский поиск

Книга Страхи академии. Содержание - Глава 2

Кол-во голосов: 0

— А запись достоверная? Не подделка?

— Скорее всего, они настоящие. Записано на каких-то древних компьютерных языках, на жутко примитивном оборудовании. Трудно сказать что-то наверняка.

— Но ведь тогда… Значит, это симы?

— Можно сказать и так. Не исключено, что они построены на записанной основе, которой прибавили чуточку объемности.

— И ты попробуешь привести их в чувство?

— Могу, конечно, но придется повозиться. Надо будет перебрать языки записи данных. Ну, ты в курсе, что это малость того, не совсем э-э-э…

— Незаконно? Да, это прямое нарушение Кодекса Чувствительности.

— Ага. Те парни, у которых я это выделил, — они с той планеты Нового Возрождения, короче, с Сарка. Они говорят, у них сейчас никто не обращает внимания на заплесневевшие старые кодексы.

— Что ж, на этот раз нам тоже придется закрыть глаза на кое-какие стародавние запреты.

— Слушаюсь, сэр! — Юго улыбнулся. — Эта парочка личностей — древнейшая изо всех, какие когда-либо были обнаружены.

— Но как ты сумел?.. — Гэри не стал договаривать, в расчете на то, что Юго и сам запросто подберет с десяток сомнительных окончаний фразы из своей богатой коллекции далитанских поговорок.

— Ну, пришлось кое-кого… э-э-э… как бы сказать? В общем, подмазать…

— Я так и думал. Что ж, наверное, даже лучше, что я не знаю всех подробностей.

— Точно. Премьер-министру нельзя влезать в темные делишки.

— Не называй меня так!

— Да-да, конечно, ты всего-навсего старикан-профессор, работающий по контракту. Который, кстати, запросто может опоздать на встречу с Императором, если не поторопится.

Глава 2

Шагая по дорожке Императорских Садов, Гэри как никогда страстно желал, чтобы Дорс была рядом. Она ведь предостерегала его сегодня, будто почувствовав, что Клеон снова обратит внимание на Гэри Селдона.

— Они просто с ума там все посходили, — она говорила спокойно, ровным голосом. — Эти господа придворные все со странностями, так что Император на их фоне запросто может позволить себе всякие чудачества.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — ответил тогда Гэри.

— Да ну? А вот Дадриан Фругальский, к примеру, всегда мочился только в Императорских Садах, — рассказала Дорс. — И он разрешил делать то же самое государственным служащим, сказав при этом, что так его подчиненные помогут уменьшить бессмысленный расход воды на полив.

Вспомнив этот разговор, Гэри с трудом удержался от смеха ведь дворцовые служащие, несомненно, внимательно следили сейчас за каждым его движением. Чтобы вернуться к обычной степенности, Гэри полюбовался причудливыми высоченными деревьями, оформленными в спиндлерианском стиле, господствовавшем три тысячи лет назад. Гэри остро чувствовал неодолимую притягательность естественной красоты живой природы, несмотря на то что долгие годы его жизни были похоронены в глубинах Трентора. Зеленые сокровища Императорских Садов вздымались ввысь, ветви деревьев тянулись к ослепительно сияющему солнцу, словно поднятые руки. Императорские Сады были единственным открытым солнцу местом на планете, и здесь Гэри Селдон всегда вспоминал о Геликоне, где началась его жизнь.

Гэри был смышленым, мечтательным парнишкой из небогатого рабочего района на Геликоне. Работа на полях или на фабрике была несложной и не требовала особых умственных усилий, так что юный мечтатель запросто справлялся с делами и при этом мог сколько угодно предаваться заумным размышлениям об отвлеченных понятиях. И прежде чем экзамены Гражданской Службы навсегда изменили его жизнь, Гэри успел за работой придумать и доказать для себя несколько простых теорем из теории чисел — как же ему потом было обидно, когда он узнал, что эти теоремы уже давным-давно известны! Укладываясь спать, юный Гэри Селдон размышлял о плоскостях и векторах, и пытался представить себе измерения, которых могло быть больше, чем три, и вслушивался в далекий рев драконов, спускавшихся с горных склонов в поисках добычи. Сотворенные древними биоинженерами для каких-то таинственных целей — возможно, для охоты, — эти существа превратились в кровожадных чудовищ. Гэри уже много, много лет не видел ни одного дракона…

Дикие просторы Геликона — вот куда стремился дух Гэри Селдона. Но судьбе было угодно запереть его в стальных стенах Трентора.

Гэри обернулся, и его гвардейцы-охранники, решив, что их подзывают, поспешили к нему.

— Нет, — сказал Гэри, замахав руками (последние дни ему так часто приходилось отсылать бдительных гвардейцев, что это стало почти привычкой). Черт, даже в Императорских Садах они ведут себя так, словно любой садовник может оказаться наемным убийцей!

Гэри решил пойти пешком, вместо того чтобы просто подняться на гравитационном лифте внутри Дворца, потому что любил зеленые сады больше всего на свете. Вдалеке, в туманной дымке, стена деревьев терялась в поднебесной вышине, вознесенная на такую высоту усилиями генной инженерии. За кронами деревьев не было видно стальных защитных сооружений Трен-тора. На всей планете было одно-единственное место, где человек чувствовал себя почти как на открытом пространстве, снаружи. Императорские Сады.

«Какая самонадеянность! — думал Гэри. — Определять все сотворенное по отношению к двери, за которой сидит человечество».

Когда Гэри перешел с устланной специальным покрытием садовой дорожки на тропинку, под подошвами его туфель захрустел гравий. Где-то вдали, за стеной деревьев, в небо поднимался столб черного дыма. Гэри замедлил шаги и присмотрелся, прикидывая, что это может гореть. Наверное, произошел какой-то крупный несчастный случай.

Проходя между высокими неопантеистическими колоннами, Гэри явственно ощутил, какое здесь все значительное и величественное. Дворцовые слуги с поклоном пригласили его войти, его гвардейцы-охранники подтянулись поближе, и вся их небольшая процессия прошествовала по длинным коридорам Императорского Дворца к Залу Аудиенций. Повсюду громоздились бесчисленные образцы произведений искусства, собранные во дворце за многие тысячелетия. Картины, скульптуры словно соперничали друг с другом за право на внимание ныне живущих людей, которое продлевало жизнь им самим.

Тяжелая длань Империи покровительствовала по большей части строгому и немного казенному стилю. В Империи высоко ценились стабильность и надежность прошлого, и эту величественную монументальность как раз и выражало дворцовое искусство — отчасти в ущерб привлекательности. Императоры предпочитали строгие прямые линии стенных панелей и дорожек, правильные параболы и дуги струй пурпурной воды в фонтанах, классические колонны и высокие арки. Повсюду в изобилии были расставлены героические скульптуры. Благородные лики великих взирали в необозримые дали. Картины грандиозных сражений застыли в самые трагические, переломные мгновения, запечатленные в сверкающем камне и голокристаллах.

Все исключительно благопристойно и напрочь лишено даже намека на загадку или хотя бы легкого отпечатка вызова и непокорности. Никакого новомодного бунтарского искусства увольте, как можно! В местах, которые мог посетить Император, «волнительное» строжайшим образом пресекалось. Отвергая все неприятное, овеянное дыханием реальной человеческой жизни, искусство Империи достигло последней стадии застоя, сделалось безвкусным и пресным.

Гэри сильнее других страдал от этой пустоты и бездушности. На двадцати пяти миллионах населенных планет галактики каких только стилей не встречалось, но все причуды меркли перед Империей, искусство которой выросло исключительно на неприятии жизни.

На тех планетах, которые Гэри называл «мирами хаоса», изо всех сил рвался к признанию горделивый и самодовольный авангардизм. Его адепты пытались представить прекрасными страсть к страху и насилию и отвратительный гротеск. Авангардисты вовсю играли масштабом, превозносили резкие диспропорции и скатологию, диссонанс и возмутительные несоответствия.

Обе крайности никаких добрых чувств у Гэри Селдона не вызывали. В них не было и тени свежей, живой радости.

4
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru