Пользовательский поиск

Книга Сайт фараона. Содержание - Глава пятая

Кол-во голосов: 0

А потом они долго сидели молча, глядя на лесного красавца… а тот, вдоволь натешив самолюбие, вдруг шевельнул длинными ногами — и исчез.

Глава пятая

Дальше и в самом деле начались предсказанные Елизаветой Второй овраги, насыщенные влагой текущих в их глубинах ручьев, и синее чудище медленно и осторожно переползало с одного их берега на другой по шатким и скользким мостикам, сооруженным из тонких осклизлых бревен, природой своей не обозначенных для подобной работы. Максим сидел не дыша, и каждый раз, когда колеса танка касались края очередного моста, преисполнялся уверенности, что этот миг его жизни — последний. Однако синее чудище снова и снова благополучно переваливало на противоположный берег и тащилось дальше, урча и хмыкая на подъемах и тихо, безмолвно скатываясь вниз на спусках. Вокруг пахло гнилью и тиной, и размокшей древесной корой, и сырым песком, и набухшей от сырости травой… и чем-то еще, совершенно непонятным, неуловимо-миндальным, с привкусом лаванды и мяты… и аниса?

Максим, сам не понимая почему, сосредоточенно вникал в загадочный аромат, пытаясь определить его составные части, но терялся в незнакомых оттенках… что-то совершенно чуждое его восприятию витало в воздухе. Невозможно постичь то, что никак не соприкасается с прежним опытом жизни… но он ведь не помнил этого опыта, он не знал своей прежней жизни… и потому не ослаблял усилий, надеясь, что где-то в глубине потока сознания сработает некое реле и включится очередной кусочек воспоминаний… и тут же подумал: давненько что-то не представали передо мной таинственные картинки… с того самого момента, как я сжег свою тень… сжег тень? И отсек эхо. И перестал вспоминать? Вспоминать отрывочно.

Может быть, в глубинах его ума зреет окончательное и бесповоротное воспоминание, и потому сознание не тратит сил на мелкие и не особо значимые моменты прежней жизни?

Но при чем тут незнакомый запах? Почему вдруг одно связалось с другим?

— Ягодой пахнет, — сказала Лиза-дубль. — В здешних лесах водится особая ягода… больше нигде такой нет, эндемичный вид. Местные ее Калигулой зовут.

— Как? — ошеломленно переспросил он. — Калигулой? Но почему — Калигулой?

— Да откуда мне знать! — рассмеялась Елизавета Вторая. — У них спроси.

— Кого тут спрашивать-то? — сердито пробормотал Максим. — Волка серого? Или того лося с болезненно разросшимся «я»?

Лиза— дубль фыркнула, и тут же позади послышалось ответное фырканье мадам Софьи Львовны. Максим успел забыть о присутствии чернохвостки, но тут обернулся и увидел, что кошка устроилась на свободном пятачке, оставшемся среди груза после высадки мужичонки, и развалилась вверх пузом, развлекаясь тем, что трепала когтями носок, прикушенный поставленным на попа небольшим чемоданчиком.

— Вот еще существо с чрезмерным самомнением, — усмехнулся он.

— Ну, этот как посмотреть, — возразила Елизавета Вторая. — На самом-то деле мадам Софья — не просто мудрейшее существо, но еще и скромнейшее в своих потребностях. Просто она не любит, когда ее беспокоят понапрасну, мешают.

— Чему мешают? Чем она таким занята? — спросил Максим. — Сочиняет роман? Строит новую картину мира, ломая все существующие парадигмы?

— Вполне возможно, — ответила Лиза-дубль, и непонятно было, к чему это относится — к сочинению романа или к гипотетической перестройке структуры вселенной. Но уточнять он не стал, решив, что пора уже и самому начать понемногу разбираться в странной новой реальности, окружившей его после пробуждения. Анализировать. Сопоставлять. Разрешать сомнения.

Но… что и с чем сопоставить человеку, лишенному прошлого? Нормальные люди всю свою жизнь строят на памяти. Они и в мыслях, и в делах постоянно дублируют своих дедов-прадедов, родителей, наставников… а он не помнит ни тех, ни других. Нормальные люди ориентируются на речевые и поведенческие стереотипы, привитые воспитанием… а он все растерял. Конечно, будет накапливаться новый жизненный опыт… но это совсем другое дело.

Елизавета Вторая сказала, останавливая танк и тем самым остановив раздумья спутника:

— Придется объезд искать. Но, пожалуй, сначала мы перекусим. Ты не против? Я ужасно проголодалась.

— Я тоже, — сообщил он, лишь теперь осознав томное состояние собственного желудка, грустно напоминавшего о своих простых потребностях… а потом посмотрел вперед: — Ты сказала, объезд? А…

А что, собственно, собиралась объезжать Лиза-дубль?

Впрочем, впереди дорога снова шла под уклон, внизу же раззявился очередной овраг. Но через него, как и через все предыдущие, был налажен бревенчатый мостик. И ничем этот мостик, на взгляд Максима, не отличался от тех, которые уже благополучно выдержали вес синего чудища.

— Нет, этот мост под нами рухнет, — твердо сказала Елизавета Вторая. — Поищем другой. После обеда.

Она повернулась и задумчиво осмотрела гору мелочей, явно не помня, куда она запихнула съедобную часть груза. Мадам Софья Львовна, отлично понявшая, о чем речь, и поддержавшая идею, поспешила на помощь. Язвительно мяукнув, она вскарабкалась на свалку барахла и принялась драть когтями огромный пакет из толстого жесткого полиэтилена, прижатый к самой крыше в задней части салона.

— О! — воскликнула Лиза-дубль. — Спасибо, мадам. Достань-ка его, — скомандовала она, повернувшись к Максиму. — Только… ну да, отсюда никак. Придется выйти и открыть заднюю дверцу.

Максим молча вышел наружу, но едва его ноги коснулись влажной земли, как аромат ягоды-Калигулы вдруг хлынул в его ноздри, заполнил тело и ум, насквозь пропитав их терпкой нежностью и тихим, едва заметным светом… враз ослабев, Максим сел на обочину и уставился на колесо. По колесу, как по экрану телевизора, побежали картинки. Он вспомнил… вспомнил, вспомнил! Он был журналистом. Ну конечно же, он был журналистом, он действительно был журналистом! Он не знал пока что своего имени, но это было и неважно. Он работал в большой и очень популярной газете, выходящей огромным по нынешним временам тиражом… он писал обо всем на свете, он знал все, ему все было интересно… и он ночи напролет сидел за компьютером, ища разные справки и пытаясь уловить нечто новое…

Что— то хлопнуло в голове. Стоп.

Ладно, наплевать, он понял — пока не надо о компьютере. Но о жизни-то можно? Просто о жизни, его собственной, потерянной… он был женат. Ну да, это он уже давно сообразил, но… но почему разошелся? На колесе снова замелькали кадры… нервная женщина, которой вечно не хватало денег на ее бесконечные прихоти… как ее звали? Наталья. Вроде бы Наталья. Чем она занималась? Ничем. Домохозяйка… не желающая обременять себя детьми. А он хотел детей… И вдобавок к ней — нервная теща, несущая в себе неистребимое убеждение в том, что если результат твоего труда нельзя потрогать руками — ты не работаешь… всех балерин — к станку… всем художникам — метлы в руки… всех певцов — на поля, пахать… но ведь на самом-то деле результат любого труда материален, даже если это просто звук, издаваемый вокалистом… звук обладает волновой природой, а волна — это что? Энергия? Но энергия — разве материя? Вроде бы да… или нет… К черту, не стоит путаться в мелочах…

В глазах на мгновение потемнело, но тут же снова проявился солнечный свет, приглушенный лесом. Напротив, у колеса, сидела мадам Софья Львовна, обернувшая белые лапки тощим черным хвостом, и смотрела на него серьезно и сочувственно. Справа от него стояла на дороге Елизавета Вторая, светящаяся мягким состраданием. На плече Лизы-дубль пристроился крохотный серый бельчонок, он самозабвенно грыз крекер.

— Я кое-что вспомнил, — тихо сказал Максим. — Очень немногое, но зато — по-настоящему, уверенно. Я знаю, кто я… но пока что не в смысле имени, а в смысле рода деятельности.

— Да, я видела, — спокойно произнесла Елизавета Вторая. — Отдышался? Это только начало, но теперь, я уверена, процесс пойдет быстрее. И не так болезненно. Давай обедать. Мы с мадам уже все приготовили.

46
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru