Пользовательский поиск

Книга Рама Явленный. Содержание - 7

Кол-во голосов: 0

— Прошу позволить мне закончить сообщение, — проговорил Орел, заметив желающих задать вопросы. — У вас остается два часа на решение… Все, кто не передумал, могут прийти с вещами и попросить Большого Блока открыть шлюз…

Николь не удивило, что Кеплер более не испытывал желания отправиться на Носитель. Молодой человек без всякой радости подал на пересмотр — в основном из верности и любви к матери. И после этого не отходил от Марии, в которой явно не чаял души.

Кеплер на всякий случай заручился поддержкой всех остальных членов семьи, но пререканий не последовало: Наи признала за Кеплером право стать отцом. В порыве великодушия она даже предложила Патрику сделать то же самое. Однако тот заявил, что ей уже нечего думать о детях, а сам он видит в Кеплере и Галилее собственных сыновей и отцовством сыт.

Николь, Патрик, Наи и Кеплер прощались в одной из комнат. День был полон слез и разлуки, все четверо уже не чувствовали никаких сил. Обе матери навеки распрощались со своими сыновьями. В заключительной сцене проступала трогательная симметрия. Наи просила Николь позаботиться о Кеплере; Николь просила Наи не обделять ее сына своей чистой бескорыстной любовью.

Приподняв тяжелые сумки, Патрик перебросил их через плечо. Пока они с Наи выходили, Кеплер стоял возле Николь, не выпуская ее старческой руки. И только когда дверь за ними закрылась, Николь дала волю слезам. «Прощай, Патрик, — подумала она с болью в сердце. — Прощайте, Женевьева, Симона и Кэти. Прощай, Ричард».

7

Сны приходили один за другим, иногда без перерыва. Генри осмеивал ее темную кожу, а затем сверхнастырный коллега из Медицинского института остановил ее руку, не дав совершить скверную ошибку во время простейшей тонзиллэктомии.[23] Потом Николь гуляла по песчаному пляжу, а над головой трудились черные облака. Молчаливая фигура в капюшоне маячила вдали. «Это смерть», — сказала себе Николь во сне. Но это была всего лишь жестокая шутка. Когда она достигла роковой фигуры и прикоснулась к ее вытянутой руке, Макс Паккетт сбросил капюшон и расхохотался.

Она ползла на голых коленях по подземной темной цементной трубе. Колени уже начинали кровоточить. «Я впереди», — говорил голос Кэти. «Где ты?» — спросила Николь в тревоге. «Я по-за-ди тебя, ма-ма», — отвечал Бенджи. «По трубе потекла вода. Я не могу отыскать их. Я не могу помочь им».

Николь едва выплыла. Течение сделалось сильным. Но оно вынесло ее наружу — в лесной ручей. Одежда Николь зацепилась за ветки куста, свисавшего над водой. Она встала; отряхнулась и направилась по тропе.

Стояла ночь. Николь слышала пересвист редких птиц и видела над головой свет Луны, пробивающийся между стволами. Тропа виляла в обе стороны. Она пришла к перекрестку. «Куда же идти теперь?» — спросила себя Николь во сне. «Пойдем со мной», — сказала Женевьева, выходя из леса и прикасаясь к ее руке.

«Что ты делаешь здесь?» — удивилась Николь. Женевьева рассмеялась: «Я могу спросить тебя то же самое».

Юная Кэти шла к ним по тропе. «Здравствуй, мама, — сказала она, взяв Николь за другую руку. Ничего, если я пройдусь с тобой?» — «Конечно», — отвечала Николь.

Лес вокруг них сгустился. Николь услышала за собой шаги и обернулась. Патрик и Симона ответили ей улыбками. «Мы уже почти пришли», — сказала Симона. «Но куда мы идем?» — спросила Николь. «Вы должны знать это, миссис Уэйкфилд, — отозвалась Мария. — Вы ведь и собрали нас». Девушка теперь шла возле Патрика и Симоны.

Николь вместе с пятью молодыми людьми вышла на небольшую поляну. Посреди нее горел костер. Обойдя огонь сбоку, к ним подошел Омэ и поздоровался. А когда они кружком сошлись возле костра, колдун запрокинул назад голову и начал распевать на сенуфо. На глазах Николь плоть начала стекать с лица Омэ, обнажая пугающий череп. Заклинание продолжалось. «Нет, нет! — воскликнула Николь. — Нет, нет!»

— Ма-ма, — проговорил Бенджи. — Ма-ма, проснись… У те-бя кош-мар.

Николь открыла глаза. На другой стороне комнаты горел свет.

— Сколько времени, Бенджи? — спросила она.

— Уже поздно, ма-ма, — ответил он ей с улбыкой. — Кеплер отправился зав-тракать с остальными… Мы хо-тели, чтобы ты поспала.

— Спасибо, Бенджи, — Николь чуть пошевелилась на коврике. Ощутив боль в правом бедре, она оглядела комнату и вспомнила, что Патрика и Наи больше нет. «Я их никогда не увижу», — мгновенно подумала Николь, пытаясь противиться приливу скорби.

— Быть может, ты хо-чешь принять душ? — спросил Бенджи. — Я могу помочь тебе раз-деться и от-нести тебя в кабинку.

Николь поглядела на своего лысеющего сына. «Я напрасно тревожилась за тебя. Ты прекрасно обойдешься и без меня».

— Ну что ж, спасибо, Бенджи, — сказала она. — Превосходная идея.

— Я буду осто-рожен, — произнес он, расстегивая халат матери. — Только скажи, если я сделаю тебе больно.

Когда Николь разделась, Бенджи взял ее на руки и направился к душу. Но, сделав пару шагов, остановился.

— Что случилось, Бенджи? — спросила Николь.

Бенджи застенчиво улыбнулся.

— Каже-тся, я не все про-думал, ма-ма. Надо было спер-ва от-регу-ли-ровать воду.

Он повернулся, опустил Николь на коврик и вошел в душевую. Николь услышала, как побежала вода.

— Тебе не очень горя-чую, а? — крикнул он.

— Да, — ответила Николь.

Бенджи вернулся и снова взял ее на руки.

— Я положил на пол два поло-тенца, чтобы тебе было помягче и не так холодно.

— Спасибо тебе, сын, — сказала Николь.

Пока Николь, сидя на полотенцах на полу душевой, ощущала, как вода освежает ее тело, Бенджи разговаривал с ней. Когда она попросила, он принес ей мыло и шампунь. Наконец, Николь закончила мыться, и Бенджи помог матери вытереться и одеться. А потом отнес ее в коляску.

— Пожалуйста, наклонись сюда, дорогой, — проговорила Николь, опускаясь в кресло. Она поцеловала его в щеку, пожала руку. — Спасибо тебе за все, Бенджи, — она не в силах была остановить слезы, наполнявшие ее глаза. — Ты просто чудесно помог мне.

Бенджи, сияя, стоял возле матери.

— Я люблю тебя, ма-ма. И рад по-мочь тебе.

— И я люблю тебя, сын, — Николь вновь пожала его руку. — А теперь, быть может, позавтракаем вместе?

— На это я и рас-считы-вал, — сказал Бенджи, все еще улыбаясь.

В кафетерии, еще до того как они покончили с едой, к Николь и Бенджи подошел Орел.

— Мы с Синим Доктором будем ожидать в твоей комнате, — проговорил Орел.

— Следует тщательно обследовать твое состояние.

Когда Николь и Бенджи возвратились в комнату, в ней уже оказалось сложное медицинское оборудование. Синий Доктор ввела дополнительные микрозонды прямо в грудь Николь, а чуть позже — еще один набор датчиков в область печени. Во время всего обследования, продолжавшегося около получаса, Орел и Синий Доктор переговаривались на родном цветовом языке октопауков. Бенджи помогал матери, когда ее просили вставать и поворачиваться. Способности Орла к цветовой речи полностью заворожили его.

— И как же ты этому научился? — спросил Бенджи Орла по ходу дела.

— Технически говоря, я ничему не учился… Просто в мою конструкцию добавили два блока — один, чтобы интерпретировать цветовую речь октопауков, и другой, чтобы воспроизводить последовательность полос на моем лбу.

— Выхо-дит, ты не хо-дил в школу и ни-чего не учил? — настаивал Бенджи.

— Нет, — ответил Орел.

— А не могли бы ваши кон-струк-торы сде-лать такую штуку и для меня?

— спросил Бенджи через несколько секунд, когда Орел и Синий Доктор вновь заговорили о состоянии здоровья Николь.

Орел оглянулся и поглядел на Бенджи.

— Я очень мед-ленно учу-сь, — проговорил Бенджи. — Как было бы здо-ро-во, если бы кто-нибудь вло-жил все в мою го-лову.

— Мы еще не достаточно хорошо знаем, как это делается, — сказал Орел.

Когда обследование было закончено, Орел попросил Бенджи собрать вещи Николь.

вернуться

23

удаление миндалин.

114
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru