Пользовательский поиск

Книга Полуночное солнце (Сборник с иллюстрациями). Содержание - УБЕЖИЩЕ

Кол-во голосов: 0

Затем, когда Корриган кивнул, служитель добавил:

— Я не думал, что дождь пошел так сильно. Сэр, да вы промокли насквозь! Позвольте мне предложить вам что-нибудь взамен, пока ваша одежда будет сушиться и гладиться.

Ворча, он проводил Корригана по короткому пролету мраморных ступенек; они пересекли отделанное кафелем фойе, и, оглянувшись назад, Корриган увидел, что входная дверь скрылась из вида, поскольку лестница заворачивала. Не было ничего удивительного в том, что служитель не знал о дожде.

Корриган чувствовал себя так, словно здесь, в огромном с высоким потолком фойе клуба «Потомак», где даже шаги становились неслышными, он попал в другой мир. Он скорее назвал бы это потерянным миром, поскольку чувствовал, что погружен в пространство вне времени. Все здесь было старым, от антикварных подсвечников, отбрасывавших слабый, свет на резные дубовые панели стен, до портретов в украшавших их золоченых рамах. Даже нарисованные лица принадлежали прошлому, как было видно по их суровому выражению и старинным костюмам. И все же они походили на галерею живых людей — когда служитель проводил Корригана мимо них, они бросали на него взгляды, полные осуждения. Когда Корриган проходил мимо гардероба, он оглянулся, и у негo возникло невольное чувство, что он поймал прощальные взгляды последних портретов в ряду.

Молодой человек неожиданно задрожал в ознобе. Он не был уверен, был ли озноб вызван взглядами глаз на портретах или промокшей одеждой. Корриган оказался в маленькой гардеробной, где служитель отпер огромный шкаф, набитый старинными костюмами.

— Уверен, сэр, что вы найдете нужный вам размер, — сказал служитель Корригану, — если вы, конечно, не против походить какое-то время в одном из этих костюмов. Мы держим их для официальных приемов, посвященных основателям нашего клуба. Поэтому вы не будете чувствовать себя не в своей тарелке.

Из гардероба раздался голос, перебивший его:

— Уильям, вас ждут в холле!

Поклонившись, служитель пообещал: — Я скоро вернусь, сэр.

Корриган примерил голубой костюм, пиджак от которого имел длинные фалды и широкие лацканы. Ему пришлись по душе гофрированная короткая передняя часть костюма и тонкий, как шнурок, галстук. Причесывая волосы, Корриган осмотрел результат в длинном зеркале и улыбнулся. Безусловно, это был самый Лучший способ акклиматизации к этим старинным стенам.

Блестящий молодой астрофизик, Корриган был недавно принят в клуб «Потомак», в котором особенно ценились ученые. Его поручители находились здесь, ожидая приезда Корригана из Нью-Йорка для первого посещения клуба. Корриган всё еще хихикал над их возможной реакцией по поводу его вида, когда вернулся Уильям.

В мягком свете гардеробной лицо служителя неожиданно показалось молодым. В одно мгновение его плечи выпрямились, а униформа утратила свой линялый вид. Почему-то у Корригана возникло ощущение, что он уже где-то видел это лицо, словно оно принадлежало старому другу. Затем он решил, что это из-за искренней доброжелательности Уильяма, который одобрительно кивнул, увидев Корригана. Затем из-за того, что Уильям взял костюм левой рукой и повесил его на правую, он снова стал сутулым, и его лицо опять постарело.

Уильям повел Корригана через фойе, где портреты теперь не казались столь строгими. По выражению их лиц он понял, что теперь они одобряют его в этом наряде, и он по-прежнему не мог избавиться от ощущения, что его провожает взгляд живых глаз. По крайней мере, теперь он чувствовал себя полноправным членом клуба, несмотря на то, что был в слишком тесной одежде. Голос Уильяма вывел его из задумчивости. Взмахом левой руки он указал Корригану на дверной проем и проговорил:.

— Ваши друзья ждут вас в Мемориальной комнате, сэр.

Когда Корриган вошел, на него взглянули трое. Это были Рой Миллард, известный исследователь в области парапсихологии; Льюис Виттакер, знаменитый биохимик; также Захария Джексон, глава американских историков. Миллард и Виттакер были профессорами средних лет, серьезно относящимися к своей работе и всячески это демонстрировавшими. Они смотрели на Корригана в легком раздражении, пока доктор Джексон, пожилой и со сверкающими глазами, не захихикал из глубины своей седой бороды и не прокомментировал: — Мы гадали, когда вы доберетесь сюда, мистер Корриган. Согласно теории Милларда, мы ожидали, что вы примчитесь на машине времени. Вместо этого вы явились из прошлого. — Он указал на старый портрет, висевший над большим каменным камином. — О, да вы — копия Бушрода Чичестера, основавшего наш клуб.

Корриган улыбнулся и сказал, что его такси попало под ливень по пути из аэропорта и что Уильям одолжил ему этот старинный костюм. Это объяснение, казалось, удовлетворило профессора Милларда, сразу же вернувшегося к своей излюбленной теме.

— В вашей работе, мистер Корриган, вы говорите о разрыве звукового барьера. Я пытаюсь изучить временной барьер. Если только это можно сделать через изучение моментальной относительности.

— А что такое моментальная относительность? — вставил Виттакер.

— Вам следует это знать, — отозвался Миллард. — Когда-то вы сняли рост растения так, словно оно растет на глазах, несмотря на то, что в действительности ему требовалось несколько месяцев. Вы также делали замедленные съемки падения лепестков розы, которые, казалось, едва падали. Что, если снять их в одном синхронном фильме?

— Это выглядело бы так, словно- растение росло, в то время как роза роняла лепестки, — вставил Виттакер, — или наоборот, если вам угодно.

— Давайте поговорим о людях вместо растений, — предложил Джексон. Согласно вашей теории, Миллард, наша понятливость уменьшается и возрастает, поэтому временами вещи движутся так быстро, что вызывают очаг возбуждения в мозгу человека, в то время как другие так болезненно медлительно, точно мы находимся в состоянии сна.

— Именно так, — кивнул Миллард. — Это и есть моментальная относительность.

— И вы верите в то, что люди могут переноситься в другое время, как физически, так и мысленно? — настаивал Джексон.

— Да, верю. Когда они достигают совершенной физической и умственной инерции, вызванной окружающими условиями, они преодолевают временной барьер, ввергая себя в другую сферу, из которой они могут — или не могут вернуться.

Это показалось Корригану знакомым, поскольку он начал чувствовать себя не в своей тарелке. С того момента, когда он вошёл в клуб «Потомак», ему казалось, что он стал участником какой-то старинной драмы, становившейся все более насыщенной. Прямо сейчас он принял участие в научной дискуссии с ультрасовременной группой ученых, в то же время чувствуя себя так, словно сам он принадлежал прошедшему. Ценой умственного усилия Корриган заставил себя вернуться в настоящее.

— Предположим, что вы попали в прошлое в день накануне великого краха на бирже 28 октября 1929 года, — сказал он Милларду. — С вашим знанием того, что должно случиться, разве вы не смогли бы распродать все акции до того, как упадут цены?

— Разумеется, я смог бы, — ответил Миллард. — И многие люди так и поступили. Очевидно, это и послужило причиной краха.

— Вы имеете в виду, что они так поступили по совету кого-нибудь, прибывшего из будущего и поэтому сумевшего их предупредить.

— Они могли так сделать. Я проверил именно этот случай. Имеются документальные свидетельства, показывающие, что огромное количество людей последовало совету астролога, чьи гороскопы предсказывают крах Уолл-Стрит с точностью до дня. Гороскоп был напечатан еще в начале 1929 года, и в нем говорилось, что крах будет вызван неблагоприятными планетарными условиями. Он советовал людям продать акции до этого времени.

— Так, значит, крах был вызван жуликом, притворяющимся, что он знает будущее.

— Не тем, кто притворялся, что знает, а тем, кто действительно знал.

— И вы думаете, что астролог получил информацию от человека, перенесшегося в прошлое из будущего и рассказавшего ему все?

— А как еще он мог это узнать? Я не верю в, астрологию еще больше, чем вы, мистер Корриган. Никто не может предсказать будущее. Поэтому единственный путь узнать его — от того, кто пережил его.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru