Пользовательский поиск

Книга Планета звезды Эпсилон (сборник). Страница 20

Кол-во голосов: 0

Все началось с деморфина. Я убеждена в этом, иначе его свойства стали бы известны еще на Аркосе. Но там мы их не знали, радовались, что таким простым аптечным средством можем увеличить свои возможности: например, трудоспособность. Деморфин снимал утомляемость, высвобождались ночные часы, когда само желание выспаться исчезало после приема таблетки Когда состоялся перелет, деморфин насаждался принудительно. Мы работали круглые сутки, принимая его. Потому что прилетело нас на Беану ровно столько, сколько необходимо, чтобы в кратчайший срок наладить жизнь — отстроить город, запустить производство, начать новый этап цивилизации. И как утверждалось, подготовить таким образом экспедицию — за оставшимися на Аркосе согражданами, близкими, друзьями… Сделать все требуемое в сжатые сроки могло бы, наверное, только большое количество людей. Но хотя нас было мало, мы понимали, что больше и не требуется (поэтому остальных предательски бросили на гибнущем Аркосе). А работали мы за троих — день и ночь. И вот теперь расплачиваемся за это сиротством своих детей. Это хуже собственной смерти. Моррис, кровавый вампир, рассчитал верно: он дал нам время воспроизвести себя в детях, и больше мы оказались уже не нужными… Мы стали игрушками в руках этого человека, так же, как и те, кто теперь задыхается на Аркосе, погибшем из-за варварского отношения к нему. Природа отомстила жестоко — люди умирают в угаре промышленных газов и отходов, среди отравленной воды и пищи. Смерть здесь, смерть там — вот печальный итог перелета. И кто знает, может быть, заложив фундамент новой цивилизации на этой планете, мы уже начали процесс разрушения и здесь, и наших далеких потомков ждет участь несчастных аркоссцев. Страшно думать об этом.

Ты спросишь, как могло случиться, что на погибающей планете остались люди, ведь перелет был мерой спасения? Да. Но это была мера спасения элиты. Увы, элите нужна прислуга, поэтому нас и взяли. Остальных обманули. Чудо, что отец мог взять меня с собой: помогло мое умение шить, вторая профессия. Брали же строго ограниченное число людей, определявшееся специальной «сеткой набора». На Аркосе объясняли, что берут лучших. «Сетка набора» явилась «сеткой выживания» на новой планете. Зачем лишние рты? Опять идти к экологическому кризису? Была бы воля Морриса и ста трех, они бы всех нас оставили на Аркосе. Но, явившись на Беану в полном составе своих семейств, они пошли на то, чтобы мы «воровали» их чистый воздух, ультрафиолет, натуральные продукты питания — мы для них необходимое зло. И, не считаясь с нашей тоской, привязанностями, семейными и родственными узами, нас, как рабов, обманом привезли сюда. Несколько отчаянно смелых людей пришли к Верховному правителю Моррису и сказали ему примерно то, что я здесь написала. Этим они обрекли себя на страшную участь.

Народу объяснили, что экспедиция на Аркос не направляется потому, что с планетой нет связи. Аркос молчит. О деморфине, который, как выяснилось, разрушает клетки мозга, народу тоже дали разъяснение. По официальной версии, во всем оказался виноват ученик изобретателя, который заведомо не предупредил правительство. Его казнили. Деморфин был мгновенно изъят из употребления. Народ успокоился. Тем более было объявлено, что, поскольку аркоссцы не дают о себе знать, на Аркос направляется космический корабль с добровольцами. В их задачу, как писали в то время газеты, входило долететь до Аркоса и выяснить причины отсутствия связи, сообщить о скором выходе второго эшелона.

Среди добровольцев, отправившихся на Беану, был и твой отец. В экипаж корабля вошли также полицейский инспектор Грим и супруги Мишле. Командиром корабля был пилот Оун, начальником экспедиции — крупный предприниматель Крюгер. Теперь я уверена, что экипаж составили те, от кого Моррис по каким-то причинам желал избавиться.

О, если бы ты видела, как их провожали! Это был праздник. Только с праздником не вязалась мрачная, как черный столб смерча, ракета, даже иллюминаторы оказались задраенными. Никто не видел улетающих. Народ ликовал, предвкушая радость встречи с близкими. Как только ракета поднялась и скрылась из виду, официальная пропаганда, еще вчера неумолчно расписывающая перспективы полета, замолчала. Если твой отец вернется, правда победит. если нет сделай все, что не смог сделать он. Ради этого стоит жить.

Рона Гек».

Крауф аккуратно свернул письмо и взял второе.

Оно было написано на неровных обрывках каких-то счетов.

Желтая шероховатая бумага, строчки гуляют, буквы прыгают, но прочитать все же можно:

«Родная моя Рона!

Вот уже восьмой день, как мы в разлуке. Организаторы перелета, видимо, сочли наше общение с близкими излишним. Не разрешено даже писать, бумагу мне достал человек, который передаст тебе письмо. Но сделать это он сможет только после старта. Предстартовый карантин больше похож на тюремное заключение. Мы не общаемся даже друг с другом. Но кое-что я знаю о своих спутниках. Крюгер целый день пьет и в пьяной горячке во все горло распевает неприличные песни. Кто-то говорил мне, что в юности он был портовым грузчиком, потом разбогател на махинациях. Невольно веришь в это. Супруги Мишле спят, а когда не спят, то ссорятся. Крюгер и Мишле — мои соседи, рядом, за стеной то ли комнаты, то ли камеры. Об Оуне и Гриме мне ничего не известно.

Не перестаю удивляться составу экипажа. Пилот Оун — единственный грамотный в астронавигации человек, но у него нет второго пилота. Я не говорю, что нет врача и радиста. Начальником экспедиции является Крюгер только потому, что он второе лицо государства. Но что он понимает, разве он способен реально руководить полетом? Грим, хотя и энергичен, и имеет профессиональные навыки руководства, но, как и супруги Мишле и я, откровенный балласт.

Я не верю в возвращенье на Беану. Может быть, нам удастся сесть на Аркос, но вот взлетим ли мы оттуда? Мы не располагаем ни специалистами, ни материальными ресурсами. Я думаю, нас убирают. Но зачем?

И почему таким странным способом? Наверное, никто, кроме Морриса, не может ответить на этот вопрос. Но именно этот вопрос убеждает меня в том, что наш полет только начало и что Беану ждет нечто страшное. Планы, рожденные в мозгу Морриса, направлены только на укрепление его личной власти. И он будет изыскивать все новые способы ее укрепления, искореняя память о своих преступлениях. Порой я думаю, чья же участь ужаснее — наша ли или тех, кто будет жить? Что ждет тебя и нашу девочку?»

Крауф нехорошо усмехнулся, эта девочка ввела в свой дом его, Крауфа, ввела в дом, где предсказывалось его появление. Никогда Крауфу не было так тошно, как сейчас.

Он аккуратно сложил письма в металлическую папку

— Ну как, Крауф, у вас нет желания отправить нас к праотцам за раскрытие государственной тайны? — печально спросил Гончаров.

Крауф посмотрел на Бэкки. Она сидела неподвижно.

— Тайны? Почему тайны? Здесь, — он ткнул в папку пальцем, — здесь только вопросы. Почему на Аркосе остались люди? Что с ними? Где тот космический корабль? Что с отцом Бэкки, наконец? Ответов нет.

— Да, ответов нет. Но я их найду. Бэкки, ты отвезешь меня на Космобазу, — сказал Гончаров, — теперь мне понятно, почему по договору с вашим правительством Земля имеет право вести разработки только на Гемме, сколько мы ни просили доступа на другие необитаемые планеты вашей системы… Теперь ясно, что я должен делать.

Когда в ночном небе исчезла космолодка Гончарова, Бэкки тихо простонала. Крауфу захотелось ее утешить:

— Он вернется…

Она молча пошла к машине. Крауфу показалось, что она плачет. Он отвез ее домой, а час спустя писал в Верховное ведомство: «… Закон лжив. Нравственное оздоровление общества не может идти безнравственным путем. Отсюда логически вытекает, что закон не что иное, как прикрытие неблаговидных целей властей. Ради спасения цивилизации Беаны требую немедленного пересмотра и отмены закона».

Подписавшись, Крауф сам отнес письмо в Верховное ведомство.

20

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru