Пользовательский поиск

Книга Планета, с которой не возвращаются. Содержание - Глава 9

Кол-во голосов: 0

Ночь захватила Лоренцена. Он бродил в холодной тишине, думая о чем-то, и чувствовал, как изменяется небо и земля вокруг него. Возможно, в конце концов ему захочется вернуться сюда. Новая планета будет широко открыта для любого человека: он сможет создать свою собственную обсерваторию на космической станции, постараться проверить свои собственные идеи, глядя на свою землю и понимая, что она принадлежит его детям.

Но туземцы — настроение его вновь упало. Прошел еще день и еще один.

Лоренцен сидел на своем обычном месте с книгой в руках, когда услышал, что его зовут. Он поднял голову: лагерный громкоговоритель голосом Гамильтона произнес: «…явиться в помещение капитана». Он встал, недоумевая, и отправился в штаб.

Гамильтон сидел за столом в одном из строений. Рядом с ним стоял Эвери, он выглядел взволнованно. Торнтон, Фернандес, Гуммус-луджиль и ван Остен тоже были здесь. Все ждали.

— Все здесь, — спокойно сказал капитан. — Докладывайте, мистер Эвери.

Психолог прочистил горло.

— Я немного продвинулся вперед в рорванском языке. — Он говорил так тихо, что трудно было расслышать его слова. — Не очень много: по-прежнему не представляю себе их грамматику, а также не могу выделить элементарные языковые единицы. Но мы уже можем говорить о простых вещах. Сегодня они сказали, что хотят уйти домой. Я не совсем уверен в причине этого, однако думаю, что они хотят рассказать о своих открытиях.

— Все уйдут? — спросил Торнтон.

— Да. Я предложил отвезти их домой по воздуху, но они отказались.

Почему — не знаю. Я уверен, что они поняли меня. Я показал им вертолет и пояснил жестами. Но, возможно, они не доверяют нам. Они настаивают на том, чтобы идти пешком.

— Где их дом? — спросил Лоренцен.

— Где-то на западе, в горах. Это все, что я смог выяснить. На расстоянии четырех недель пути.

— Ну? — спросил ван Остен. — Что же нам делать?

— Рорванцы, — медленно сказал Эвери, — очень не хотели, чтобы мы следили за ними с воздуха. Не знаю почему — возможно, какое-то табу, но вероятнее, они боятся, что мы будем бросать им на головы бомбы. Вспомните, что мы так же плохо знаем их, как и они нас. Если мы попытаемся следить за ними, я думаю, они спрячутся в горах и мы никогда не сумеем возобновить с ними контакта. Однако, — он наклонился вперед, — мне кажется, у них нет возражений, если мы будем сопровождать их пешком.

— Сопровождать прямо в ловушку? — ван Остен покачал головой так, что светлые волосы взлетели в воздух.

— Не кажитесь большим ослом, чем вы есть, — сказал Гуммус-луджиль. Они не могут не понять, что остальная часть нашего отряда отомстит им.

— Неужели? — фон Остен вспыхнул и ударил себя в грудь для убедительности. — Но как остальные узнают, где мы?

— По радио, конечно, — нетерпеливо сказал Гамильтон. — Вы возьмете с собой портативный приемопередатчик…

— Но если туземцы узнают, что у нас есть радио?

— Хорошее соображение, — согласился капитан. — Похоже, что они никогда не слышали об этом явлении. И мне кажется, им никто не говорил о нем…

Он постучал пальцами по столу.

— Мистер Эвери хочет отправиться с ними, и я согласен, что мы должны послать несколько человек. Возможно, это наш единственный шанс установить контакт с местным правительством, чем бы оно ни было. Надо ближе познакомиться с их технологией и всем остальным. В конце концов они, возможно, не будут возражать против колонизации. Мы этого не знаем, и наша обязанность — узнать.

Вы, джентльмены, сейчас в лагере не нужны, ваша основная работа выполнена, и поэтому логически вы должны составить отряд контакта. Вы будете поддерживать постоянную связь с лагерем по радио и, конечно, на всем пути производить наблюдения. Вас могут подстерегать болезни, ядовитые змеи или что-нибудь еще. Но в целом, я думаю, особых опасностей не будет.

Дело это чисто добровольное, и никакого позора не будет, если кто-нибудь из вас откажется. Итак, все ли отправятся в путь?

Лоренцен не был уверен, что он этого хочет. Он вынужден был признаться себе, что боится слегка и скорее хотел бы остаться в лагере.

Но, черт возьми, все остальные согласились.

— Конечно, — сказал и он.

Позднее ему пришло в голову, что все остальные боялись оказаться единственным испугавшимся. Забавное существо человек.

Глава 9

Первые три или четыре дня были мучительными. Затем мускулы привыкли, и они стали проходить ежедневно по сорок километров без особого напряжения. Путешествие оказалось однообразным, до самого горизонта расстилались прерии. Дождь их не останавливал, люди двигались в своих водонепроницаемых костюмах, а рорванцы, казалось, и не замечали его.

Встречалось много широких рек, но все они были мелкими, их переходили вброд и они давали возможность наполнить фляги. Длинноствольные ружья туземцев на расстоянии в один-два километра убивали изобильную дичь, а в те дни, когда не попадались животные, вокруг было достаточно диких растений, стебли, листья и корни которых были вполне питательны.

Гуммус-луджиль, несший приемо-передатчик, ежевечерне связывался с лагерем — передача шла на Морзе, чтобы туземцы не поняли, что такое радио.

Гамильтон установил в вершинах большого треугольника три робостанции, которые пеленговали их передачи, и таким образом всегда знал, где находится отряд. Его собственные сообщения не содержали ничего особенного, только дальнейшее уточнение того, что они уже знали.

Рорванцы в пути использовали компасы и карты — конечно, отличавшиеся от земных, но понять их назначение можно было. Карты начерчены от руки, хотя это не означало, что туземцы не знают печати; линии на картах тонкие, как будто проведенные китайской тушью. Карты исполнены в Меркаторовой проекции с характерной решеткой линий, начальный меридиан проходил через южный магнитный полюс. Похоже, что туземцы знали истинную форму своей планеты.

Лоренцен постепенно научился различать индивидуальные особенности туземцев. Аласву говорил быстро, был порывист и разговорчив; Силиш медлителен и тяжеловесен; Янвусарран имел вспыльчивый характер; Джугац казался наиболее интеллигентным, он проводил много часов с Эвери. Лоренцен старался принимать участие в уроках языка, но без особого успеха; они уже вышли за пределы элементарных сведений, хотя Эвери утверждал, что говорить по-прежнему очень трудно.

— Вы должны научить меня тому, что знаете, Эд, — просил астроном. Представьте себе, что с вами что-нибудь случится… что будем делать мы все?

— Вы передадите сигнал, прилетит вертолет и заберет вас, — ответил Эвери.

— Но, черт возьми, мне интересно!

— Ладно, ладно. Я составлю для вас словарь, но убежден — он вам не очень поможет.

Действительно, не помогло. Что с того, что вы знаете, как назвать траву, дерево, звезду, ходить, бежать, стрелять. Что делать дальше с этими словами? Эвери просиживал вечера у костра, говоря и говоря с Джугацом; красно-коричневый свет озарял его лицо и отражался в нечеловеческих глазах туземца, их голоса поднимались и опускались в мяуканье, громыхании и свисте, руки двигались, жестикулируя, — и все это не имело для Лоренцена никакого смысла.

Фернандес взял с собой свою гитару и по вечерам наигрывал на ней песни. Аласву изготовил небольшую четырехструнную арфу с резонирующими стенками, производящим дрожащий эффект, и присоединился к Фернандесу.

Вместе они производили комическое впечатление: Аласву, наигрывающий «Кукарачу», или Фернандес, пытающий подражать рорванским мелодиям. У Гуммус-луджиля были с собой шахматы, через некоторое время Силиш уловил суть игры, и они начали устраивать состязания. Это было мирное, дружеское путешествие.

Но Лоренцена угнетала тщетность их действий. Иногда он жалел, что оказывался на борту «Хадсона», хотел вернуться назад на Луну, заниматься своими инструментами и фотографическим пластинками — конечно, они открыли новую расу, новую цивилизацию, но какое дело до всего этого человеку?

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru