Пользовательский поиск

Книга Первый Линзмен-1: Трипланетие (Союз трех планет). Содержание - Глава 5 1941 ГОД

Кол-во голосов: 0

На самом деле ничего особенного, с точки зрения нашего жестокого века, не произошло. Шоссе обрывалось. То, что когда-то было дорогой, фермами, полями, уже не отличалось друг от друга; все стало невероятно одинаковым, раздробленным и перемешанным в какой-то гигантской ступке. Киннисону казалось, что земля и все, что цвело, росло, двигалось и просто стояло на ней, побывало в неком чудовищном желудке, изрыгнувшим обратно непереваренные остатки — куски дерева и металла вперемешку с обгоревшей плотью. Он вскрикнул и побежал, побежал прочь от этого изуродованного, оскверненного места. И на бегу его мозг рисовал жуткие картины — одну омерзительней другой; и чем больше он старался выбросить их из головы, тем страшнее и страшнее они становились.

Еще днем раньше эта дорога была одним из самых оживленных шоссе. Мотоциклы. Грузовики. Велосипеды. Машины «скорой помощи» и полевые кухни. Легковые автомобили. Пушки на больших ребристых колесах. Лошади. Мулы. И люди, особенно — люди, такие же, как сам Ральф. Плотные колонны, маршировавшие со всей возможной скоростью — не хватало грузовиков. Дорога была переполнена. Переполнена людьми, орудиями и прочими атрибутами войны.

И на это шоссе обрушился огненный дождь. Скорей всего, газ не применяли. Немецкое командование приказало стереть в порошок этот участок дороги, и сотни, а может быть, и тысячи орудий, слившись в грохочущей яростной симфонии, выполнили приказ. Буквально. Тщательно. Педантично. Дороги больше не осталось: ни здания, ни дерева, ни поля, ни куста. Окровавленные куски плоти могли принадлежать человеку или мулу; металлические обломки не позволяли даже догадаться, чем они служили до начала обстрела.

Ральф бежал — вернее, пошатываясь, брел по этой кровавой ране на лике земли и, наконец, выбрался на более или менее сохранившийся отрезок. Тут дорога была перепахана воронками, но ее хотя бы можно было заметить. Он припомнил, что ферма с почтой и командным пунктом должна быть за следующим поворотом.

Должна быть… Или огонь был прицельным, или снарядов не жалели, но разрушения оказались максимальными. Вместо здания зиял огромный кратер; землю усеивали обломки мотоциклов и машин. Деревья без листьев, голые стволы, пни… С растущим ужасом Киннисон увидел на одной из ветвей, довольно высоко от земли, окровавленный торс мужчины.

Снаряды еще сыпались, но уже не так интенсивно. В нескольких сотнях ярдов появились две машины «скорой помощи»; объезжая воронки, они медленно двигались вперед. Первая из них остановилась.

— Эй, парень! Ложись!

Киннисон уже и сам расслышал незабываемый звук летящего снаряда и нырнул в ближайшую воронку. Раздался грохот, как будто земля разлетелась на части. Что-то ударило Ральфа в спину и он потерял сознание.

Когда Киннисон снова пришел в себя, он уже лежал на носилках, глядя на склонившиеся над ним лица двух мужчин.

— Что это было? — выдохнул Ральф. — Я?.. — Он остановился, боясь спрашивать дальше, боясь шевельнуться, чтобы вдруг не ощутить отсутствие ног или рук.

— Колесо и часть кузова «скорой помощи». Их бросило на тебя взрывом, — успокоил один из мужчин. — Ничего страшного, скоро будешь в форме. Ну, еще ободрана рука, да пара-другая всяких мелочей… может быть, шрапнель задела живот. Но мы тебя подлечим, успокойся…

Киннисон слабо кивнул. Проснувшаяся боль словно зубами вцепилась в живот.

— О'кей! Дел у нас еще куча, а пока тебя стоит показать доктору.

— Мне нужен телефон — и как можно скорее… — Киннисон говорил голосом, который казался ему самому полным силы и значительности, на самом деле звучал слабо и тихо. — У меня важное сообщение для генерала Везера.

— Скажи-ка это лучше нам. — «Скорая» маневрировала по остаткам дороги. — Телефон есть в госпитале, но ты можешь потерять сознание, пока мы туда доберемся.

Рассказывая, Ральф собрал все силы, чтобы сохранить сознание. Всю эту страшную дорогу он держался. Боль терзала его тело, но он сам смог поговорить с Везером — врачи, узнав, что Киннисон капитан авиации, решили, что его сообщение может быть очень важным, и помогли связаться с генералом.

Затем кто-то вонзил в него иглу, и он погрузился в глубокий обморок. Несколько недель он балансировал на грани между жизнью и смертью. Иногда он приходил в себя, но ни тогда, ни потом Ральф не мог понять, было ли происходившее вокруг него реальностью или страшным бредом, фантомом, непрерывно терзающим разум.

Он запомнил докторов, докторов, докторов — и операции, операции, операции. Были палатки, куда притаскивали на носилках стонавших людей и выносили уже затихших навсегда. Был большой госпиталь, обширное деревянное здание. Была жужжавшая аппаратура, и одетые в белое мужчины, просматривающие какие-то пленки и бумаги. Были обрывки разговоров.

— Ранения в живот всегда опасны, — звучал оглушительный бас. — И еще ушибы, множественные осколочные переломы. Прогноз неблагоприятный — но мы еще посмотрим, что можно сделать. Интересный случай… исключительный, можно сказать. Какое же лечение вы выберете, коллега ?

— Оставлю его в покое, — резко заявлял более молодой и чистый голос. — Перфорация, инфекция, отеки… Я просто наблюдаю, профессор, наблюдаю и учусь.

Забытье, снова и снова. Так длилось до тех пор, пока не раздались слова, которых Киннисон уже не мог слышать:

— Адреналин! Массаж! Массаж, разрази вас гром! Адская боль пронзала тело. Кто-то втыкал иглы в каждый дюйм его кожи; кто-то сжимал и крутил его мышцы, словно нарочно надавливая на самые болезненные точки. Ральф кричал и ругался. «Прекратите!.. Не надо!…» Его голос звучал очень слабо, но этого оказалось достаточно.

— Слава богу! — Киннисон услышал тревожный женский голос. Удивленный, он замолчал и открыл глаза. Видел он еще плохо, но смог разглядеть лицо пожилой сиделки; на глазах у нее были слезы. — Он будет жить!

Шло время. Постепенно кошмарное забытье сменялось нормальным сном. Он чувствовал голод; выздоравливавшему организму требовалось больше пищи, чем давали в госпитале. Киннисон был угрюмым, злым и недовольным.

Вскоре он поправился.

Так закончилась Первая Мировая Война для летчика Ральфа Киннисона.

Глава 5

1941 ГОД

Ральф Киннисон, еще мгновение назад спокойно лежавший на диване, в волнении заметался по комнате. Его жена, пышная брюнетка Сони Киннисон, мерно покачивалась в кресле-качалке и следила за мужем внимательными карими глазами. Вечер этой дружной любящей четы был испорчен только что прозвучавшим по радио сообщением.

— Пирл Харбор! — прорычал он. — Как! Как им позволили зайти так далеко!

— А наш Фрэнк! — всплеснула руками Сони. Она не слишком беспокоилась за мужа, ведь он был рядом с ней, а вот их сын Фрэнк… — Его призовут?

— Ни в коем случае. — Киннисон не размышлял, а говорил с полной уверенностью. — Инженер-изобретатель из Локвуда? Он, конечно, захочет повоевать, но всем, кто имеет отношение к аэронавтике, придется сидеть дома.

— Говорят, эта война долго не продлится. Да, милый?

— Я так не думаю. Пустые разговоры! По-моему, эта бойня затянется не меньше, чем на пять лет, если кого в этом мире интересует мое мнение. — Он резко взмахнул рукой, потом несколько раз прошелся по комнате. Дурное настроение не оставляло его.

— Я все понимаю, Ральф… Тебе ведь тоже хочется пойти, да? — Она мягко взяла его руку.

— Конечно! Вообще-то я надеялся, что Америка не будет втянута в эту войну, но что делать. — Киннисон посмотрел на жену. — Если ты против, то я останусь с тобой.

— Мое желание или нежелание ничего не изменят. Я позволила бы тебе уйти, если б опасность была действительно велика…

— Что ты хочешь сказать?

— Существуют определенные правила, дорогой. И ты на один год старше призывного возраста. — Последняя фраза прозвучала как-то слишком торжественно.

— Подумаешь! Технические эксперты нужны всегда, так что для меня сделают исключение. Неужели никому не нужен такой умница?

14
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru