Пользовательский поиск

Книга Пепел наших костров. Содержание - 77

Кол-во голосов: 0

76

Иеромонах Серафим так и не смог по-настоящему обратить инокиню Анну, в миру Жанну Аржанову, в свою веру. Чем больше молитв, увещеваний и проповедей лилось ей в уши, тем меньше привлекало ее православие, особенно в старообрядческой интерпретации.

Люди, которые окружали Жанну в скиту, искренне и всерьез верили, что Бог восседает на облаке, а все наблюдения, которые этому противоречат – суть наваждение диавольское.

Эти люди всерьез считали все другие веры и культы безбожной ересью и были готовы бороться за торжество правой веры любыми средствами, включая войну.

Когда один диакон, пришедший в Шамбалу вслед за отцом Серафимом, произнес в ее присутствии: «Несть грех умерщвление упорствующих еретиков», – Жанне захотелось немедленно бежать из этого места, и вовсе не потому, что она питала природное отвращение к убийству вообще.

Ей уже приходилось убивать, и она была уверена, что и впредь придется не раз. Но убивать из-за спора о том, где живет Бог и как его зовут или какими словами ему молиться – это Жанна считала верхом безумия.

Но бежать Жанна не могла. Завершались последние приготовления к боевой операции по освобождению Тимура Гарина, и Жанне в этой операции отводилась первостепенная роль.

Когда разведка принесла известие, что Гарина, голого и в тяжелых цепях, заставляют день и ночь работать на плантациях без сна и еды и ежедневно избивают бичом так, что на спине уже не осталось живого места, стало ясно, что медлить больше нельзя.

Балуев обезумел окончательно. Он не хотел слушать Шамана, который теперь уже не просил, а требовал прекратить измывательства, от которых Гарин того и гляди окочурится. А когда Шаман с небольшим отрядом пришел, чтобы забрать Гарина, сославшись на нарушение договора, Балуев натравил на него своих новых головорезов – полных отморозков, набранных по лесам при участии Пантеры.

Поскольку Пантера присутствовал при этом лично, Шаман не рискнул ввязываться в драку. Но с этого дня стало ясно, что Балуев долго не протянет. Здравомыслие окончательно отказало ему, и в ослеплении своем рабовладелец настроил против себя всех влиятельных людей Шамбалы. Даже со Стихотворцем и то поссорился, когда тот при содействии Шамана перехватил у Балуева партию молодых невольниц.

Но Стихотворцу стало не до ссоры с Шаманом, когда в один прекрасный день все его вольные хлебопашцы снялись с места, и проскакала через поместье верхом на коне обнаженная по пояс девушка, совсем непохожая на инокиню Анну. Предводительница валькирий снова была в седле и не слышала криков, которыми провожали ее священники и честные монахи обоего пола.

– Будешь гореть в геенне огненной и не спасешься. Покайся, грешница, ибо не уйти тебе от пламени адского.

Но Жанне было некогда каяться. Она вела отряды вольных хлебопашцев в бой, и никакие головорезы, включая и самого Пантеру, не смогли бы ее остановить.

– Если мы победим – значит, Бог с нами! – крикнула она, удаляясь от скита, и меч в ее поднятой руке сверкал в лучах утреннего солнца.

И ее спутники, вооруженные кто чем – от топоров и ножей до мечей и пик, устремляясь за нею, кричали во весь голос: «С нами Бог!» – хотя многие из них вовсе не верили в Бога.

И хотя войско было не так уж велико, молва, бегущая впереди пеших воинов, преувеличила его силу во много раз. Авангард этой армии еще не успел дойти до границы владений Балуева, а его невольники уже передавали из уст в уста радостную весть.

Идет сила несметная, чтобы освободить рабов и истребить господ, и никакие преграды не остановят ее.

77

Когда рабовладелец Балуев в очередной раз поставил Тимура Гарина на правеж, всем, кроме самого рабовладельца, было ясно, что эта экзекуция – последняя. Как бы ни был вынослив пленный президент Экумены, но больше он не выдержит.

Но Балуеву было все равно. Если Гарин не хочет целовать его сапоги и просить прощение за все зло, которое он причинил Балуеву в прежние времена – значит, пускай подыхает.

Правда, Балуев заготовил для Гарина другую смерть. Он решил его кастрировать и четвертовать, причем не сразу, а постепенно, отрубая руки и ноги по очереди и заживляя раны, чтобы продлить мучения.

Балуев сказал Гарину об этом, но тот все равно не стал лизать его сапоги. И тогда рабовладелец поставил пленника на правеж – бичевать и жечь каленым железом тело, на котором уже не было живого места.

Освободители слишком долго готовились, все ждали подкреплений, опасаясь, что если нанести удар с недостаточными силами, то этот удар захлебнется на ранней стадии. Слишком уж много бандитов, рабовладельцев, надсмотрщиков и стражников в лесах и долинах Шамбалы, а фазенда Балуева находится в самом центре этой бандитской земли.

Но первый же день наступления показал, что медлили они напрасно. Весть о приходе освободителей летела впереди войска, и рабы на плантациях брались за оружие, не дожидаясь подхода основных сил. Оружием служили топоры, лопаты, серпы и косы, а еще больше ножи, и этими подручными средствами невольники орудовали вполне умело.

Дорвавшись до оружия народ обыкновенно звереет – особенно если речь идет о наказании обидчиков и истреблении поработителей. Оттого восставшие убивали не только рабовладельцев, но и всех, кто имел несчастье жить при рабовладельцах безбедно. Первыми страдали, конечно, надсмотрщики и личная стража, но расправившись с ними, мятежники набрасывались на всех, кто попадался под руку – от жен и любовниц, до ключников и кухарок. И очень горевали, если кому-то удавалось умереть быстро и без мучений.

Когда Балуев узнал о восстании, он срочно собрал всех верных людей и приказал готовиться к бою. Но вести из соседних владений были настолько ужасающими, что эта армия разбежалась раньше, чем войско мятежников приблизилось к границам фазенды.

Балуев был не дурак и убежал следом, а по пути даже обогнал своих воинов, поскольку скакал на коне, в то время как его подручные драпали на своих двоих.

Рабы Балуева потом кусали локти из-за того, что прозевали восстание и не пресекли бегство своего мучителя. А когда он убрался из усадьбы, им уже и восставать было не надо. Все надсмотрщики, которых здесь звали вертухаями, исчезли в одночасье.

Но усадьбу, построенную самими же рабами из дерева в небывало короткий срок, восставшие все-таки подпалили. Да так удачно, что чуть не сожгли полумертвого Гарина, брошенного в сарае на солому.

Его спасли в последний момент с превеликим трудом. Кузнец с риском для жизни перерубил цепь, которой Гарин был прикован к стене. Вокруг уже бушевал огонь, дым резал глаза и не давал дышать, а Гарин не мог идти, и кузнецу пришлось тащить его на себе.

Хорошо еще, кузнец был силен физически, как ему и положено. На нем уже занялась одежда, когда он выбрался со своей ношей из пылающего сарая. И оказалось, что спасением Гарина он выкупил и свою собственную жизнь. Кузнец был не рабом, а вольнонаемным – их же сплошь и рядом убивали вместе с вертухаями и приближенными рабовладельца.

Гарина облили холодной водой, чтобы загасить тлеющую одежду, и от этого он пришел в себя. В это время в пылающую усадьбу как раз входили передовые отряды освободителей во главе с Жанной Аржановой.

– Что происходит? – еле слышно сорванным голосом спросил Гарин, когда Девственница спешилась и склонилась над ним.

– Революция, как обычно, – ответила она, и Гарин, несмотря на страшную боль во всем теле, не удержался от улыбки.

66
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru