Пользовательский поиск

Книга Пепел наших костров. Содержание - 59

Кол-во голосов: 0

Расправы с непокорными, убийство молодых красивых девушек на глазах у изголодавшихся мужчин и прочие подобные эксцессы отвращали от Пантеры всех, кроме таких же маньяков, как он.

Но если бы Пантера выдержал эту линию до конца, как подобает настоящему самураю, то его уважали бы просто их страха. Однако он вздумал поиграть в стратега и совершил самую главную ошибку – согласился на союз с Клыком.

Ему было мало возглавлять маленький но грозный отряд безжалостных убийц. Он хотел единолично контролировать всю Шамбалу. И понимал, что ради этого надо идти на компромиссы, заключать союзы и умело обманывать союзников – чтобы в конце концов избавиться от них в самый подходящий момент.

Но Пантера не был стратегом, и как-то так незаметно получилось, что в результате союза с Клыком самым главным сделался Шаман, Клык благоразумно согласился на вторую позицию, а Пантеру задвинули в тень.

Все понимали, чем это чревато, но теперь от Пантеры уходили даже суперэлитные бойцы, и Шаман с Клыком имели надежную охрану.

Впрочем, Шаман мог бы обойтись и без нее. Правила самурайского кодекса в его мозгу действовали по-прежнему. Если человек однажды спас тебя от смерти или от чего-то худшего, чем смерть – ты не вправе убить его, даже если позже он тебя предал.

– Я буду убивать всех, кого встречу и кто не докажет мне, что он достоин жизни, – сказал, однако, Пантера бывшему чекисту по фамилии Кабанов, тому самому, который играл ключевую роль в истории с освобождением узников Лефортова и который был совсем не похож на кабана.

– Ты сумасшедший, – ответил на это Кабанов.

– Да, мне говорили, – не стал возражать Пантера.

После этого от него ушел даже Кабанов, и с Пантерой остались одни только прирожденные убийцы.

Но главные транспортные артерии уже не находились под их контролем, и караванщик Караваев мог не беспокоиться за свои грузы и свою жизнь.

Когда его караван с золотом выходил с базы Балуева к Москве, в нем было столько вооруженных людей, что банда прирожденных убийц Пантеры просто потерялась бы на этом фоне. И некоторые из этих людей были подготовлены ничуть не хуже тех бойцов, которые решили остаться с сумасшедшим терминатором до конца.

59

– Это твое последнее слово? – спросил Олег Воронин по прозвищу Варяг, когда президент Экумены Тимур Гарин прямым текстом отказался принять чистосердечное подношение в золоте, которое даже не было оговорено никакими условиями.

– Подарки дарите женщинам, они это оценят, – посоветовал Гарин. – А мне не надо. Мне хватает.

– Скоро не будет хватать, – зловеще произнес Варяг, и было непонятно, то ли он угрожает, то ли пророчит.

– Значит, такая судьба, – пожал плечами Гарин.

Он мог говорить с позиции силы и не бояться последствий. Теперь уже мог, потому что с востока к Москве откатывались бесчисленные группы дезертиров, вытесненные из Шамбалы и с большой дороги между Клондайком и Москвой грозным триумвиратом Шамана, Клыка и Пантеры. И те из дезертиров, которые не были так уж сильно заражены криминальным духом, а просто сбились с пути в угаре золотой лихорадки, шли на службу не к Варягу, а к Гарину.

При этом Варяг прекрасно понимал, что простым устранением Гарина он ничего не добьется. Его ближайшие соратники – точно такие же. И Шорохов, «маршал Табора», и его жена, начальница валькирий, и Тамара Крецу, и Арсений, епископ Таборский и Залесский, которого не признает Московская патриархия, но зато признают все дачники и половина москвичей.

Епископа в Белый Табор привел иеромонах Серафим. Сначала он хотел, чтобы церковь, построенную в Таборе, освятил епископ из господствующей церкви, но в патриархии задумали поставить настоятелем своего священника, а Серафима обвинили в грехе гордыни. Он и вправду имел обыкновение сравнивать себя с подвижниками древности, которые несли свет истинной веры язычникам и заблудшим овцам, и в общении с патриархией (которая осталась без патриарха, поскольку того в ночь катастрофы не было в Москве) не проявил должного смирения.

Хуже того – он стал почитывать сочинения раскольников 16-го века во главе с протопопом Аввакумом, и очень скоро в одной из проповедей назвал московскую церковь «испроказившеюся».

А тут в Москве случилась еще одна странность. Староверы, никогда не проявлявшие вкуса к миссионерству, вдруг перешли в наступление и стали вербовать себе новых приверженцев. Может, на них так подействовал тот факт, что патриарха всея Руси Бог прибрал вместе со всем, что было за пределами Москвы, а староверческий Московский архиепископ оказался в эту ночь в городе, а потом еще и вылечился «белой землей» от многочисленных старческих хворей, которые должны были вот-вот свести его в могилу.

Этот архиерей и рукоположил епископа для Белого Табора. Серафим не мог претендовать на этот пост, поскольку еще неокончательно перешел в старообрядчество, но епископ Арсений приложил все силы, чтобы это произошло как можно скорее.

И этот самый Арсений неожиданно для многих стал самым верным соратником Тимура Гарина, хотя президент Экумены не скрывал своих атеистических убеждений и не давал православию никакого преимущества перед другими конфессиями. Он вообще обращал мало внимания на религиозную жизнь, считая, что это личное дело каждого верующего и неверующего.

Но самое главное – епископа любили все дачники и табориты чуть ли не поголовно.

Верующие и неверующие, православные и иноверцы, те, кто видел его лично, и те, кто только слышал о нем от других.

Появление Арсения в Белом Таборе очень усилило позиции Гарина. И Варяг, окончательно поняв, что купить президента Экумены не удастся, стал лихорадочно думать, нельзя ли устранить его так, чтобы соратники Гарина во главе с Шороховым и Арсением не сплотили свои ряды еще крепче, а наоборот, стали сговорчивее и приняли условия, которые он, Варяг, им предложит.

Например, похитить Гарина и шантажировать остальных, угрожая убить их любимого вождя в случае неповиновения.

Интересно, однако, кто может организовать такую акцию, если у Гарина в охране – элитные бойцы, а у Варяга нет даже порядочного киллера. И это при том, что киллеру проще – подобрался метров на пятьсот, один меткий выстрел из винтовки с оптическим прицелом, и дело сделано.

А чтобы похитить президента Экумены, надо не только подобраться к нему вплотную, но еще и уйти от погони, а потом поддерживать связь с соратниками похищенного, ежечасно доказывать, что он жив и передавать свои требования, рискуя, что противник может засечь переговоры, и в один прекрасный момент прямо на голову похитителей свалится десант.

Нет, этот вариант тоже казался нереальным. А других вариантов приручения правительства Экумены у Варяга не было.

60

Золото в горах Шамбалы иссякло как-то неожиданно быстро. Угасание золотой лихорадки длилось гораздо меньше, чем ее пик. Может быть, это произошло оттого, что на истощенные прииски обрушилась новая многочисленная волна золотоискателей – тех, которые долго раскачивались, зато потом повалили валом и разом подобрали последние крохи.

Золота никогда не хватает на всех, и многим из новоприбывших ничего не досталось. И самородков, ни даже золотого песка, который пытались мыть в горных речках. Сначала он там был, но кончился еще быстрее, чем самородки в горных жилах. ходили слухи, что золото еще есть где-то в глубине скальных пород и в сердце обширных горных массивов, куда можно добраться только с большим риском для жизни и специальным альпинистским снаряжением.

И правда, там, далеко в горах и глубоко в скалах действительно находили новые жилы. Люди толпами перекочевывали к новому месту – и снова оказывалось, что найденного золота на всех не хватит. Те, кто не погиб без снаряжения и припасов на горных кручах, устраивали кровавые свары между собой, а тем временем на Клондайк в горах Шамбалы наползал голод.

50
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru