Пользовательский поиск

Книга Пепел наших костров. Содержание - 41

Кол-во голосов: 0

41

А в Москве подсчитывали убитых и поговаривали, что жертв «синтетического топлива» по итогам революции оказалось больше, чем жертв боестолкновений. Но может быть, участники боев просто успокаивали таким образом самих себя. Мол, какой смысл корить себя и друг друга за стрельбу по живым мишеням, если от некачественного спирта ежедневно погибает больше народу, чем от пуль за три дня беспорядков.

Объявилось неожиданно и старое правительство, которое попыталось довести до сведения москвичей, что оно никуда не бежало и его никто не свергал. Якобы генерал Казаков, ответственный за безопасность и.о. президента, сам посоветовал ему спуститься в бункер, а затем отключил связь, перекрыл выходы и узурпировал власть.

Из этого сообщения массы впервые узнали о том, что Казаков – не один из предводителей восстания, а генерал ФСБ. Но в разгар праздника в честь общей победы это уже не имело никакого значения.

Свергнутому премьеру не удалось представить себя новым форосским пленником, и свежеиспеченный премьер-министр Тимур Гарин приступил к исполнению обязанностей главы правительства.

Генерал Казаков тем временем беззастенчиво называл себя Президентом, без всяких там «и.о.», зато с большой буквы. Проблема состояла только в том, президентом чего ему себя называть. Ясно, что не Российской Федерации – за отсутствием таковой. Но зваться президентом одной Москвы Казаков тоже не хотел, и по этому поводу в новом правительстве возник первый спор.

Власти вообще впервые задумались над вопросом, как назвать планету, где после катастрофы очутилась Москва, и какое имя дать государству, которое образовалось после того, как Москва лишилась России.

Кто-то предложил назвать государство Московией, а Тимур Гарин придумал для планеты имя Ойкумена или Экумена, но последнее слово осталось за Казаковым, который постановил – планету именовать Русью, а государство – Россией. А его самого, соответственно – Президентом России.

Понты дороже денег.

С деньгами, однако, было плохо. В разгар революции из Центробанка ушла фура, доверху набитая цветными бумажками. В это время внутри уже работал спецназ, и кто выпустил фуру, так и осталось неясным.

Саму машину задержали на следующий день, но никаких денег в ней уже не было. И вообще на борту оказался только один шофер Александр Караваев, который не мог или не хотел дать никаких вразумительных объяснений. Даже когда Гарин по знакомству предложил Сане помилование в обмен на сотрудничество со следствием, тот продолжал молчать, как красный партизан.

Одна фура, конечно, не делала погоды, но в дни беспорядков грабили не только Центробанк. Другим кредитно-финансовым учреждениям тоже не поздоровилось. Но даже и это было не главное, поскольку финансовая система благополучно развалилась еще раньше.

Поэтому Казаков и Гарин первым делом учинили денежную реформу. Они постановили изъять из обращения все старые деньги и ввести новые. Раздать понемногу всем поровну, чтобы хватило на месяц скромной жизни, а далее безработным платить единое пособие, а о зарплате работающих пускай заботятся работодатели.

Старый проверенный метод послевоенной Германии, план Маршалла, против которого даже прожженный либерал Гарин не имел никаких возражений.

Не стал он возражать и против указа, который запрещал гражданам иметь в личной собственности золото и использовать его в обменных операциях. Указ требовал сдать золото государству в обмен на деньги, которые будут заморожены на специальных счетах до нормализации обстановки. Правда Гарин сразу сказал:

– Мирное население сдаст свои сережки и кольца, а криминал оставит золото при себе. И спрячет его так, что даже будущие археологи не найдут.

Впрочем, он считал, что если удастся хотя бы частично изъять золото из торгового оборота – это уже хорошо. Тогда криминальные авторитеты, добывшие золото грабежом, и чиновники, получавшие золотом взятки, не смогут стать новыми хозяевами жизни.

Но идиллия согласия в «революционном» правительстве была нарушена, как только речь зашла о разоружении отрядов самообороны. Казаков предлагал расстреливать за незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия, а за холодное оружие давать срок, да такой, что мало не покажется. А Гарин гнул свою линию:

– С оружием будет то же самое. Мирные люди сдадут, а бандиты как ходили с пушками, так и будут ходить. Надеюсь, не надо объяснять, кто при этом окажется страдающей стороной.

А поскольку силовики настаивали на своем, Тимур привел главный аргумент, который заготовил еще во время переговоров с майором Филатовым:

– На следующий день после выхода такого указа мы получим новое восстание, которое будет покруче предыдущего. И если у меня еще будет выход – перейти на сторону восставших, то вам этот финт во второй раз не удастся.

Майор Филатов, успевший за неделю превратиться в полковника, тут же задал логичный вопрос:

– И что ты предлагаешь? Пусть все ходят вооруженные до зубов и стреляют друг в друга почем зря? Я лично не вижу, чем отряды самообороны радикально отличаются от банд.

– Я предлагаю исходить из того, что у бандитов оружие все равно было, есть и будет, а мирному населению надо как-то от них защищаться. И если милиция и армия не в состоянии справиться с бандами, то надо узаконить отряды самообороны.

Обсуждение закончилось вничью. Гарин никого не убедил, но все поняли, что он прав как минимум в одном: стоит запретить ношение оружия и объявить вне закона отряды самообороны – и тотчас же начнется новый бунт, результат которого нетрудно предсказать. Революция остановилась на полпути только потому, что в правительство вошел Гарин. В следующий раз она непременно будет доведена до конца.

Никакого решения по этому вопросу так и не было принято, и Казаков начал понимать, в какую ловушку он сам себя загнал.

Еще яснее это стало после того, как Гарин сам, ни с кем не советуясь, издал «закон о гомстедах» – постановление правительства, которое разрешало всем желающим брать свободную землю под дачи, огороды и фермы: по десять соток на человека в 25-километровой зоне, а за ее пределами – без всяких ограничений.

Столько, сколько удастся обработать.

Казаков вызвал Гарина на ковер и пригрозил ему отставкой с последующим арестом за превышение власти. Но Гарин только покачал головой и предложил:

– Попробуйте. Давайте прямо сейчас.

У Казакова было большое желание именно так и поступить, но он только что получил известие о том, что начался массовый исход из города. Поскольку еды в результате революции не прибавилось, а убавилось из-за повального разграбления магазинов и продуктовых баз, голод в Москве сделался всеобщим. И на этом фоне за подписью Гарина вышло постановление о бесплатной раздаче земли.

Нетрудно представить, какую реакцию у голодных людей могла вызвать отмена этого постановления или хотя бы снятие с должности самого Гарина.

И Казаков решил немного подождать. Потерпеть, пока люди не наедятся. Сытые всегда менее склонны к бунтам и революциям.

В том, что они-таки наедятся, Казаков нисколько не сомневался. Гарин с самого начала говорил, что единственный способ накормить город – это раздать землю горожанам. И он был прав. Разговоры о том, что спасти город от голода могут только военизированные аграрные предприятия со строгой дисциплиной и четким планом работ, оказались чушью. Прежний премьер, либерал советского разлива, попался на удочку мифа об эффективности плановой экономики в чрезвычайной ситуации. Мол, сначала жесткими мерами ликвидируем продовольственный кризис и устраним угрозу краха инфраструктуры, а потом уже будем восстанавливать рынок.

В результате рынок теперь приходится восстанавливать с нуля. Но большой беды нет. Это как НЭП после военного коммунизма. Рынок восстановится и даже очень быстро – и вся слава достанется Гарину, который излагал разумные идеи с самого начала и оказался поднят на вершину власти на волне журналистского успеха и «дачного бунта».

36
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru