Пользовательский поиск

Книга Пепел наших костров. Содержание - 24

Кол-во голосов: 0

– Не какая, а какой, – поправила Дарья. – Мой Саша.

– А что он мне даст? – поинтересовался Сергей Валентинович уже более осмысленно.

– Убьет он тебя, – сообщила Дарья с неподдельным сочувствием.

И ушла, оставив директора в тягостных раздумьях. Дело в том, что он тоже не помнил, чем у них все закончилось. Было бы очень обидно погибнуть ни за что от руки мстителя. А если даже что-то и было, то все равно обидно – потому что в памяти ничего не осталось. А это значит – все равно как ничего и не было.

Но уже через час весь лагерь знал, что оно все-таки было, и кто-то бородатый у костра (одного из многих, горевших в эту ночь) посоветовал Даше сделать аборт, пока не поздно. Во-первых, потому что от насилия ничего хорошего все равно не родится, а во-вторых, потому что может родиться мутант.

Бородач оказался биологом с полевой станции Тамары Крецу. Он приперся на пьянку за несколько километров – то ли учуял по запаху, то ли веселились уж очень громко – и сообщил, что в новом лесу обнаружены растения-мутанты.

– Они людей едят? – испуганно спросила Даша, у которой слово «мутант» ассоциировалось исключительно с американской фантастикой.

– Нет, – помотал головой бородач. – Они просто неправильные. Например, я лично нашел съедобную поганку.

– Ты ешь поганки? – удивилась Даша.

– Я ем все, – ответил биолог и вцепился зубами в ее выдающийся бюст.

Когда Саня Караваев вернулся в лагерь глубокой ночью и пешком, он застал любимую женщину в объятиях бородача и с искусанной грудью, но даже не обиделся и не разозлился. Тем более, что она тут же выкарабкалась из объятий и кинулась Сане на шею.

– Ты почему так долго? – ворковала она между поцелуями. – А знаешь, меня Балуев изнасиловал.

– Я его убью, – сказал Саня опять же без всяких эмоций.

– Он уже знает, – кивнула Даша, и они завалились под куст – спать.

23

Бывший спецназовец по прозвищу Пантера работал по золоту с размахом. Злачные места по всему городу были высосаны уже практически до дна, и Пантера переключился на зажиточные квартиры.

В средствах он не церемонился. Если подъезд на замке – значит, гранату на дверь – бабах! – и путь свободен. С дверями квартир то же самое, по жильцам – автоматная очередь – и дело в шляпе. Плохо, конечно, если золота в квартире не окажется. Или окажется, но мало. Однако потерь тоже никаких. Все равно у милиции бензина нет, чтобы на вызовы выезжать. Весь бензин, что есть, уходит на спецоперации. Проверки на дорогах, борьба с хищениями продовольствия, охрана ключевых объектов, ну и еще перевозка взяток натурой. Золото достается только большим начальникам, а простые менты берут продуктами, и если рядовой состав и младшие офицеры ограничиваются сумками, то среднее звено без машин не обходится.

А выезжать на всякие грабежи разбои и убийства – не говоря уже о мелком хулиганстве – не на чем.

Пока опера на своих двоих добегут до места происшествия, преступники сто раз успеют смыться. А беды никакой. Раскрываемость роли не играет. Чрезвычайное положение. Всеобщая уравниловка. Хоть об стену лоб разбей, а усиленного питания все равно не получишь.

Глеб Жеглов и Володя Шарапов за столом засиделись не зря…

Команда Пантеры по своим методам очень напоминала «Черную кошку». И обстановка в городе была как раз соответствующая. Состояние тихой паники и голод в начальной стадии. Люди на улицах еще не падают, но есть хотят все время и свои вещи в обмен на продукты отдают без жалости.

Но золото, что характерно, берегут. Помнят, наверное, что деньги могут обесцениться, а вещи – сделаться бесполезными, золото же всегда остается в цене.

* * *

Ну так Пантера методично лишал этих счастливых людей и золота. А заодно и жизни – так хлопот меньше.

И занимался этим в городе не один Пантера, так что тихая паника постепенно перерастала в громкую. Потенциальные жертвы взывали к властям с криком души «Доколе?!» и призывами прекратить беспредел.

Чиновники, к которым ворованное золото поступало в виде скромных пожертвований от организаторов разбоя, выражали потенциальным и реальным жертвам свое искреннее сочувствие, но помочь ничем не могли. Зато когда пошли разговоры о создании добровольческих отрядов самозащиты, со стороны властей тотчас же послышался окрик: «Вы в своем уме, господа?! На дворе чрезвычайное положение.

Любые отряды, неподконтрольные властям считаются бандами и подлежат уничтожению на месте!» Но на вопрос: «Почему же тогда не уничтожаются на месте настоящие банды?» – никто не мог дать вразумительного ответа.

Те чиновники, до которых взятки в золоте не дошли, и те редкие индивидуумы, которые по своей природной честности взяток не брали, строили свои планы борьбы с беспределом – но похоже, в них взыграли железные гены героических предков. От всех этих планов за версту веяло военным коммунизмом и осадным положением.

Гибрид 18-го и 41-го года со всеми прелестями вплоть до расстрелов на месте без суда и следствия. А этого обладатели золота, еще не подвергшиеся ограблению, отнюдь в виду не имели, прекрасно понимая, что они в этом случае пойдут под нож первыми – и уже не от рук бандитов, а на вполне законном основании. Лес рубят – щепки летят.

А пока суд да дело, бывший спецназовец по прозвищу Пантера продолжал врываться в квартиры и, чтобы не терять времени зря, сначала стрелял хозяевам по ногам, после чего учинял допрос с пристрастием:

– Где деньги, золото, ценности?

Если в доме были дети, он приставлял ствол к голове ребенка – и тогда сразу сдавались даже самые стойкие. А с девочек среднего и старшего возраста Пантера срывал одежду и грозился лишить их невинности дулом автомата. Или – под настроение – более подходящим для этой цели орудием. Тут родители тоже отдавали все, и Пантера иногда миловал девочек, убивая их одним выстрелом в голову. А иногда не миловал и все-таки лишал невинности. Но родителей никогда не оставлял наедине с их горем. Убивал всех и всегда.

Пантера любил хвастаться, что прошел пять войн – и даже друзья подозревали, что где-то там, на войне, он здорово повредился рассудком. Говорят, это никого не минует, но не у всех проявляется в такой острой форме.

Пантера любил убивать и ничего не боялся. Даже собственной смерти.

– Я никогда не умру, – говаривал он, и друзья расценивали это, как еще одно доказательство его безумия.

А когда Пантеру все-таки спрашивали, с чего он взял, что бессмертен, бывший спецназовец объяснял это просто:

– Еще не родился человек, который сможет меня убить.

И никто не решался намекнуть ему, что люди умирают не только от чужой руки.

24

Жанна Аржанова вторично нарушила закон наутро после своего освобождения из-под ареста, когда все мучились будунами, а она не мучилась, ибо накануне почти не пила. Ей составили компанию отдельные экологи и сторонники здорового образа жизни – и им было хорошо.

И Жанне в свежую голову стукнула одна интересная мысль. Зачем возвращаться в душный город, где нечего есть и пить, когда за городом такая благодать – жратва на халяву, вода из родников и веселье круглые сутки.

– Пошли с нами, – уговаривали ее табориты. – У нас хорошо.

– Черта с два у вас хорошо, – отвечала Жанна. – Ирка вчера жаловалась, что грибов мало.

– Зато рыбы много, – парировали табориты, и это было правдой. Раньше рыбка хорошо ловилась только внутри кольца и на границе, но с каждым днем поднималась все выше по течению.

И Жанна, пожалуй согласилась бы положиться на природную стихию – но рядом была благоразумная Юлька, которая предложила более привлекательную альтернативу.

– А почему бы нам не завести здесь дачу?

Ответ на простой вопрос «Почему» был прост, как три копейки мелочью. Потому что согласно указу о чрезвычайном положении заводить дачи можно только на расстоянии 25 или более километров от кольцевой автодороги. А до Балуевского лагеря было всего 12 километров и до табора 15-16.

19
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru