Пользовательский поиск

Книга Панорама времен. Содержание - Глава 31

Кол-во голосов: 0

— Сол Шриффер, — сказал Гордон и почувствовал, как на него неожиданно навалилась усталость.

— Да, это связано именно с ним. Я просто сложил два плюс два. Потом отправился к Рамсею за подробностями по его статье и в середине разговора вытащил это дело.

— И он все выболтал.

— Ну, теперь вы все знаете.

Гордон устало плюхнулся в кресло. Он сидел, сгорбившись, и смотрел на человека из Юнайтед Пресс Интернэшнл.

— Ну? — спросил корреспондент. — Вы собираетесь мне что-нибудь рассказать? — Он достал блокнот.

— Я не люблю, когда меня пытают.

— Извините, если я вас обидел, профессор. Я вас не пытаю. Просто я разнюхал немного и…

— Ладно, ладно. Я только стараюсь соблюдать осторожность в данном вопросе.

— Ну, это все равно когда-нибудь вышло бы наружу, знаете ли. Материал Рамсея — Хассингера пока еще не привлек к себе значительного внимания, насколько мне известно. Однако то, о чем они пишут, весьма важно. Люди должны об этом знать. Ваш вклад будет очень ценным.

Гордон невесело рассмеялся:

— Будет ценным… — сказал он и рассмеялся опять. Корреспондент нахмурился:

— Так вы мне расскажете или нет?

Гордон почувствовал, как все тело наливается усталостью.

— Пожалуй, расскажу, — вздохнул он.

Глава 31

Гордон даже не предполагал, что свет может быть таким ярким. С обеих сторон маленькой платформы, на которой он стоял, установили по батарее мощных светильников, чтобы исключить тени на лице выступающего. Рыло телевизионной камеры, как одноглазый циклоп, уставилось на него. В аудитории находились несколько химиков и почти весь физический факультет. Оформитель работал до полуночи, подготавливая схемы. Гордон обнаружил, что персонал факультета в таких случаях — большая поддержка. Он понял, что их враждебность — плод его воображения. Коллеги приветствовали его в холле, внимательно прислушивались к рассказу о полученных данных, заходили в лабораторию.

Он поискал глазами Пенни. Ага, вон она, в последнем ряду, в розовом платье. Она слабо улыбнулась, когда он помахал ей рукой. Представители прессы, рассаживаясь, тихонько переговаривались. Все телевизионщики были на местах, а женщина с микрофоном давала последние указания. Гордон окинул взглядом аудиторию. Невероятно, но сейчас людей гораздо больше, чем на конференции по случаю вручения Нобелевской премии Марии Майер, хотя в данном случае всех оповестили за день или два. Корреспондент из ЮПИ получил эксклюзивное интервью, его подхватили другие агентства, после чего университет и организовал это шоу.

Гордон влажными пальцами перебирал свои записи. ; Вообще-то все это ни к чему. “Господи, наука на подмостках, наука, пробивающая свою часть в вечерних новостях, наука как предмет ширпотреба”. Однако ажиотаж большой. В конечном счете должна остаться только статья в “Сайенс”, где его результаты должны сойтись с их испытаниями, где не должно быть никакого смещения на весах истины за или против него.

— Доктор Бернстайн, мы готовы. Он в последний раз вытер лоб.

— Хорошо, можете начинать.

Загорелся зеленый огонек. Гордон посмотрел в камеру и постарался улыбнуться.

Глава 32

1998 год

Петерсон завел машину в кирпичный гараж и вытащил чемоданы. Отдуваясь, он поставил их у дорожки, ведущей к фермерскому домику. Двери гаража со щелчком закрылись.

Со стороны Северного моря дул пронизывающий ветер, беспрепятственно проносясь над плоской равниной Восточной Англии. Петерсон поднял воротник меховой куртки.

В доме никаких признаков жизни. Возможно, никто не услышал мягкого урчания подъехавшей машины. Он решил обойти домик вокруг, посмотреть что к чему, а заодно размять ноги. В голове гудело. Нужно подышать свежим воздухом. Он переночевал в отеле в Кембридже, а утром его снова охватило это щемящее чувство. Он проспал почти до обеда, потом спустился в ресторан, чтобы поесть. В отеле никого не было. То же самое и на улицах. В домах поблизости не дымили трубы, не горел свет. Петерсон не стал выяснять, в чем тут дело. Он проехал по пустынным улицам и оказался на дороге, пересекавшей болотистый ландшафт Кембриджшира.

Петерсон потер руки — не столько для того, чтобы согреться, а в знак удовлетворения. Когда приступ болезни первый раз настиг его вне Лондона, он не думал, что сможет уехать так далеко. Дороги между Лондоном и Кембриджем оказались просто забиты машинами, а севернее Кембриджа были почему-то пусты.. Он видел перевернутые грузовики и горящие амбары к северу от могилы святого Эдмунда. Около Стоунмаркета какая-то банда, вооруженная топорами и мотыгами, пыталась напасть на него. Он протаранил толпу. Мощная машина разбрасывала тела, как щепки.

Эта ферма лежала как островок безмятежного спокойствия под серыми клубящимися облаками Восточной Англии. Ряды деревьев, с которых уже облетела листва, очерчивали границы полей. Среди голых ветвей хорошо просматривались гнезда птиц, особенно грачей. Он побрел через западное поле. Ноги подгибались от слабости, черная грязь липла к ботинкам. Справа от него на поле стояли и спокойно что-то жевали коровы, ожидая, когда кто-нибудь загонит их в сарай. Пар от их дыхания вился и воздухе. Урожай убрали две недели назад — по его приказу. Поля стояли пустые и потому казались очень широкими. Ладно, пусть все будет так, еще есть время. Он обошел посадки сахарной свеклы и направился к старому каменному зданию. Дом, на первый взгляд, казался не только покинутым, но постепенно приходящим в упадок. Единственным новым сооружением была теплица. Стеклянные панели, армированные стальной проволокой, не боялись разрушения. Много лет назад он решил создать полностью погруженную в землю и изолированную систему. В теплицы поступали очищенная вода и удобрения, в резервуарах под северным полем хранился годовой запас воды. Теплица могла снабжать продуктами в достаточном количестве в течение длительного времени. Вода, теплица и запасы продовольствия, складированные под домом, обеспечивали полное жизнеобеспечение.

Рабочих он нанимал из дальних городов. Угольный бункер был заполнен углем, приобретенным в Кембридже, а не в соседнем Диренхэме. Петерсон нашел специалиста, который установил в полях и вдоль одной из дорог взрывающиеся по команде или от датчика мины. Потом он устроил так, что этого человека привлекли для операций в Тихом океане и оттуда он не вернулся. Электронные системы сигнализации он приобрел в Калифорнии и нанял техника из Лондона для установки их по периметру фермы. Таким образом, никто не знал масштабов всей операции.

Только его дядя — мрачный, молчаливый человек, знал все. Вообще-то ужасно скучная компания. В какое-то мгновение он пожалел, что не взял сюда Сару. Но у нее такие натянутые нервы, что вряд ли она выдержала бы долго в подобной среде. Из всех женщин, которых он знал до сих пор, наиболее подходящей, пожалуй, была бы Марджори Ренфрю. Она понимала кое-что в сельском хозяйстве и оказалась невероятно страстной. Она почувствовала его желание в тот вечер, когда он закатился к ним, и инстинктивно ответила ему настоящей страстью. Но, помимо этого, он не видел причин, по которым смог бы (вытерпеть ее больше одной недели. Она бы все время болтала, крутилась под ногами, попеременно то критикуя, то утешая его.

Нет, единственными подходящими компаньонами для того, что их ожидало в будущем, оставались мужчины. Петерсон подумал о Грэге Маркхеме. Он, пожалуй, был из тех, кто не подведет и не выстрелит в спину, охотясь на оленей, и не убежит от гадюки. Интеллигентный собеседник, умевший также и промолчать вовремя. На его мнение можно было положиться.

И все-таки без женщины будет трудно. Ему, пожалуй, следовало бы серьезней подумать об этом, а не вертеться в компании бабочек-однодневок, подружек Сары. Независимо от того, как мир сможет выбраться из дерьма, в которое сейчас вляпался, в трудные времена всегда меняются отношения. Не будет больше понятия, называемого социологами “свободной сексуальностью”, то есть того, что, по мнению Петерсона, общество должно предоставлять каждому человеку. Женщины, женщины всех типов, форм, цветов, вкуса и запаха. Конечно, они отличаются разнообразием, но, помимо хрупкого интеллекта, все же удивительно похожи друг на друга, обладая одним и тем же волшебством. Он пытался понять собственное отношение к ним с точки зрения психологии, но пришел к непреложному факту, что жизнь выше всяких категорий. Здесь не срабатывала ни одна из обычных теорий. Это вряд ли связано с самоутверждением или же со скрытой агрессией. Это не было и хитрым прикрытием для воображаемого гомосексуализма — он попробовал в юности, но ему совсем не понравилось. Так что лучше не надо. Спасибо. Секс оставался выше аналитических разговоров на эту тему. Женщины — часть всеобъемлющего мира, который он искал, средство поддержания своей сексуальности без впадения в грех перенасыщения.

75
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru