Пользовательский поиск

Книга Панорама времен. Содержание - Глава 11

Кол-во голосов: 0

Ренфрю вышел на кухню и увидел Марджори, которая в третий раз переставляла банки с домашними заготовками.

— Знаешь, кажется, полки висят криво, — сказала она раздраженно.

Ренфрю сел за стол и налил себе чашку кофе, который, как он и думал, по вкусу напоминал паленую собачью шерсть. Последнее время это случается часто.

— Я уверен, что все правильно, — возразил он. Однако, наблюдая, как она суетится, расставляя на полках цилиндры бледно-желтого цвета, он подумал: может быть, правда, они смещены относительно горизонтали? Он устанавливал их строго по радиальной линии, направленной точно к центру планеты — решение геометрически безупречное, абсолютно рациональное. Но вот дом их покоробился и осел за то время, которое простоял на земле. Наука просто сошла на нет в теперешние времена. Истинной точкой отсчета, галилесвским инвариантом стала кухня. Глядя, как жена поворачивает и меняет местами банки, добиваясь истинно прусского порядка, он пришел к выводу, что именно полки стоят косо, а стены — прямо.

Глава 11

Петерсон проснулся и посмотрел в иллюминатор. Пилот сделал еще один вираж, чтобы подойти к Сан-Диего со стороны океана. С этой высоты хорошо просматривалась вся береговая линия севернее Лос-Анджелеса. Город, как всегда, был слегка окутан дымкой, но день был ясный. Солнечными бликами посверкивали окна высотных зданий, в которых размещались офисы. Петерсон рассеянно смотрел на простиравшийся под крылом самолета океан. Крошечные волны незаметно набегали на берег. Когда самолет опустился ниже, на синем фоне стала видна белая пенистая оторочка волн. Все это резко контрастировало с тем, что он видел вчера, пересекая Атлантику.

Рейс был коммерческий. С той высоты, на которой шел лайнер, до боли отчетливо виднелось страшное цветение диатомовых водорослей. Зона цветения охватывала сотни Километров. Пожалуй, слово “цветение” наиболее подходило для этого явления. Водоросли выглядели гигантским цветком — красная камелия, распустившаяся вдоль берегов Бразилии. Его соседей-пассажиров страшно взволновало это зрелище. Они перебегали от иллюминатора к иллюминатору, стараясь получше рассмотреть водоросли, и забрасывали друг друга вопросами. “Интересно, — отметил он про себя, — что красный цвет, цвет крови, ассоциируется у людей с опасностью. Жутко смотреть на застывший раненый океан, обрамленный розовым приливом”.

Увиденное напомнило ему картины сюрреалистов. Не хватало только пурпурных ягуаров и желтых деревьев — и шедевр в духе Джесси Аллен готов. Можно еще изобразить парящих над волнами оранжевых рыб… Как это у Боттомли? Да, во втором стансе — о чем-то, что заставляет взлетать птиц на немыслимую высоту — “.., там, где ада пары (выползают. И конечно, все скалы живые умрут, если птицы чрезмерно высоко взлетают”. Да, вирши девятнадцатого века о том, как человек цепляется за обломки (цивилизации.

В Рио начались волнения. Привычный политический коктейль: популистский марксизм, притеснения со стороны властей и цветение водорослей в океане. Поджидавший Петерсона в аэропорту вертолет быстро перенес его на большую яхту в открытое море, где предполагалась тайная встреча. На яхте находились президент Бразилии, члены его кабинета, а также Маккерроу из Вашингтона и (коллега Петерсона по Совету Жан-Клод Ролле. Совещание началось в десять часов утра и затянулось до обеда. Было принято решение бороться с цветением водорослей всеми силами и постараться сделать процесс обратимым. Такие эксперименты уже проводились в Индийском океане, а также в контрольных резервуарах Южной Калифорнии. В Совете провели голосование в пользу выделения (Бразилии определенных средств в качестве компенсации за временное прекращение рыболовства. Президенту Бразилии надлежало подать это решение как не очень значительное, чтобы избежать всеобщей паники. Конечно, пока эти меры напоминали попытки заткнуть пальцами брешь в плотине и слабо противостояли заболеванию океана. После совещания Ролле сразу же отправился докладывать Совету о результатах.

Петерсону пришлось пошевеливаться, чтобы избежать попутных поручений — работы по блокированию помех и тому подобных дел. Сглаживание кризиса требовало большого искусства. Приходилось успокаивать отдельные государства, заботиться об интересах Англии (хотя, конечно, ”та задача второстепенная), а также попытаться держать ухо востро с прессой. Петерсон смог убедить собравшихся, что кому-то необходимо хоть одним глазом следить за тем, что делается в Калифорнии, и контролировать процесс. Это позволило ему выиграть время для придуманного им маленького эксперимента.

Сразу же после посадки салон заполнился музыкой и началась обычная суета пассажиров, стремящихся побыстрее покинуть самолет. Петерсон всегда считал это самым тяжелым моментом коммерческого рейса. Он снова пожалел, что не смог добиться от сэра Мартина разрешения воспользоваться в этой поездке его персональным самолетом. Конечно, такие полеты очень дороги, но лететь на персональном самолете гораздо лучше, чем в этом вагоне для скота с крыльями. Традиционная фраза, что использование персонального транспорта сберегает весьма ценную для общества энергию административного персонала, так как позволяет в полете хорошо отдохнуть, не убеждала, потому что бюджеты сокращались.

Петерсон вышел из самолета одним из первых, спустившись через передний люк. Здесь его, слава Богу, ожидала охрана в сапогах и стальных шлемах. Он успел привыкнуть к тому, что оружие носят открыто.

В лимузине сидел офицер, который тут же принялся болтать о всяких пустяках, но Петерсон пресек его болтовню и наслаждался поездкой в тишине. Он отметил про себя, что машина с охраной шла за ними почти вплотную. На улицах не наблюдалось никаких следов недавних “неприятностей”. Осталось “всего лишь” несколько кварталов выгоревших зданий, подземный проезд магистрали 405 со следами большого пожара, но напряженности в людях не чувствовалось. Основные шоссейные дороги не были загромождены различного рода препятствиями, на них почти не встречалось машин. Поля мексиканцев истощились задолго до предсказанных сроков, и Калифорния перестала считаться раем, в котором царил автомобиль. Это да еще волнения мексиканцев, которые не дождались обещанного экономического подъема, наряду с другими политическими требованиями и образовало тот нарыв, который время от времени прорывался всяческими “беспокойствами”.

Принятые церемонии заняли немного времени. Здание Института океанологии Скриппса выглядело изрядно потрепанным, но солидным, с голубыми плитками, запахом моря и прочим… Персонал института уже привык к различным высокопоставленным лицам, которые торопливо шагали по его коридорам. Телерепортеры отсняли свой метраж — только теперь, напомнил себе Петерсон, этот термин больше не употреблялся, его заменили таинственным “дексером”, — после чего их выпроводили. Он улыбнулся, пожал всем руки и бросил несколько общих фраз.

Принесли пакет, который Маркхем просил взять в Калифорнийском технологическом, и Петерсон засунул его в кейс. Маркхем говорил: в пакете содержались материалы, связанные с тахионами, и Петерсон пообещал выцарапать эту информацию у американцев. Те утверждали, что этот материал — уловка, чтобы не передавать документы, но Петерсон предпринял кое-что и добился своего.

Утренние дела шли по программе: общий обзор, сделанный океанографом, слайды и диапозитивы графиков, показанные аудитории в двадцать человек. Затем доклад покороче, более содержательный и поэтому более пессимистичный, перед аудиторией в пять человек. Наконец, разговор с глазу на глаз с Алексом Кифером, руководителем проекта.

— Вы не хотите снять плащ? Здесь довольно тепло. Сегодня действительно великолепный день.

Теперь, когда аудитория опустела, Кифер просто излучал энергию. Он быстро ходил, подпрыгивая на носках, (постоянно оглядывался, отрывисто здоровался с сотрудниками и наконец провел Петерсона в свой кабинет.

— Давайте, давайте, — пригласил он, потирая руки. — Садитесь. Позвольте повесить вашу куртку. Нет? Посмотримте, какой потрясающий вид открывается отсюда.

28
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru