Пользовательский поиск

Книга Одежды Кайана. Содержание - Глава 4

Кол-во голосов: 0

Наконец удовлетворенный, он выпрямился.

— Не бери менее пяти миллионов, — приглушенным голосом посоветовал он Масту. — Еще лучше, если сможешь договориться на шесть.

— Хорошо. — Маст протянул руку. — В таком случае, наше сотрудничество, кажется, подошло к концу.

Педер пожал его руку:

— К взаимной выгоде, надеюсь.

— Конечно.

Но все же Педер не спешил уйти.

— Знаешь, — сказал он, немного нерешительно. — Есть одежда, которая может сотворить с человеком просто чудеса. Почему бы тебе не позволить, я…

В конце концов, ты никогда не был меззаком.

Меззак — это был кайанский термин, означающий «тот, кто одет как павиан».

Усмехнувшись, Маст покачал головой:

— Буду честен, Педер. Есть еще одна причина, почему я так спешу избавиться от груза. Я начинаю испытывать беспокойство, держа их у себя долго. Но не по причинам легальности, нет…

— Не понимаю.

— Ну, ты же знаешь, как называют кайанцев — одеждороботы. Кайанские одеяния вызывают у меня какие-то странные неприятные чувства. В них есть что-то не зиодское.

— Предрассудки, предрассудки. Типичная зиодская ксенофобия.

Маст пожал плечами:

— Называй, как тебе нравится. Просто, у меня есть твердые понятия о том, что здраво, что нет. Я верю в то, что человек должен сам твердо стоять на ногах. Уметь ходить без костылей.

Педер вздохнул про себя. Бедный Маст, одетый в тряпье и отбросы, он воображает, что полноценен. Но он точно уловил разницу между кайанской и зиодской культурой. Зиодский этнос подчеркивал индивидуализм и независимость. Он был диаметрально противоположен искусственному усилению способностей и качеств, которыми отличался Кайан.

Все это, как теперь отчетливо видел Педер, подразумевало серьезное непонимание не только кайанского сарториального искусства, но и психологической природы человека.

Он повернулся к Кастору и Грауну, которые смотрели на него, криво ухмыляясь.

— Прощайте, парни, — сказал он.

— Ага, удачи, — откликнулся Кастор, поблескивая восстановленными радужными оболочками глаз.

Когда Педер отправился восвояси, они захихикали за его спиной.

— Похоже, Педер может взять себя в руки, если надо, — хмыкнул Кастор, когда сарториал скрылся из виду.

— Ты тоже заметил эту перемену в его манерах? — заметил Маст. — Это обозначается специальным словом «миен». Причина этому — кайанский костюм. Он задумался. Еще на борту «Косты» он начал испытывать тревогу по поводу кайанской одежды. Кастор и Граун, наряженные в свои новые прекрасности с борта кайанского грузовоза, внезапно начали проявлять нехарактерные черты поведения — поначалу, конечно, ничего радикального, естественно, но достаточно, чтобы убедить Маста — кайанская одежда действительно угрожает душевному здоровью, так как об этом он слышал раньше. И тогда он запретил своим помощникам носить незиодскую одежду.

Он поднял голову.

— Остаток одежды — в фургон, ребята. Мы на всякий случай отсюда скроемся.

Утро уже было в полном рассвете. Педер удовлетворенно расслабился, глядя сквозь окно автотакси на уносящиеся прочь улицы Кадры.

Еще сутки назад он и не представлял, что проблемы так легко решаются. Но он бы никогда не понял этого, если бы не костюм Фрашонарда. Он был уверен, что Маст не позволил бы ему. Педер дрожал, смущался, колебался бы, и был бы принужден подчиниться решениям Маста.

Еще во время разговора с Мастом ему открылись новые горизонты. Деловые возможности, в которых он до сих пор был слишком робок, чтобы заметить, теперь окружали его. Очень скоро он покинет Тарн-стрит. Зиод станет его площадкой для игр.

Как и надлежит тому быть — ведь он член галактической элиты, один из самых превосходно одетых людей вселенной!

Глава 4

— Черт побери, откуда же я могла знать? — воскликнула Амара Корл в великом раздражении. — Такое предвидеть нельзя. — Она побарабанила пальцами по столу, сморщив лоб. — Что же теперь нам делать, ради Зиода? Что ты об этом думаешь, Эстру?

— Ты уже вызвала врачей? — спросил Эстру.

— Конечно, — фыркнула Амара. Эстру видел, что она потрясена случившимся, главным образом потому, что причиной было ее собственное ошибочное суждение.

Он воздерживался от комментариев о том, что скафандр пленника следовало открывать более осторожно.

«Импульсивность — это не то свойство, Амара, которое следует развивать, исследуя незнакомые районы» — эти слова проплыли безмолвно в его сознании. Если бы он их произнес, то эта женщина-социолог, руководитель их группы, пришла бы в ярость.

Они находились в кабинете, примыкавшем к комнате инженерной службы, в которой сейчас лежал на верстаке вспоротый скафандр. Амара, после того, как ее вызвали, быстро взглянула на содержимое и умчалась прочь из мастерской, явно под воздействием неприятных впечатлений.

— Как ты думаешь, он мертв? Он ведь мог совершить самоубийство?

Эстру, который с помощью телекамеры, стоявшей в инженерной комнате, все еще видел на экране раскуроченный скафандр, от которого настойчиво отводила взгляд Амара, заметил:

— Я полагаю, что это лишь обморок.

— Это что-то непонятное, сверхъестественное, я признаю, — сказала с отвращением Амара, бросая искоса взгляд на экран. — Только взгляни, он весь соединен с проводами, трубками и катетерами. Мышцы атрофированы. Если хочешь знать мое мнение, то он в этом скафандре провел многие годы, вот я что скажу. Кто мог совершить с ним такую ужасную вещь?

— Я бы сказал больше, — спокойно добавил Эстру. — Я бы сказал, что он никогда из этого костюма не выбирался. Дело не только в атрофированных мышцах. Его конечности даже не смогли правильно развиться.

— Ты хочешь сказать, что с самого рождения…

Он кивнул. В отличие от Амары, он задержался у вскрытого скафандра на несколько минут, чтобы изучить его внутреннее устройство. Того, что он увидел, было достаточно, чтобы определить наличие системы жизнеобеспечения, рассчитанной на срок жизни хозяина, обеспечивающей удовлетворение всех биологических нужд. Человек внутри скафандра был уже не совсем человеком: он был преобразован в существо нового типа, способное обитать в открытом космосе.

Внезапно Амара, кажется, преодолела отвращение. Ученый внутри нее победил брезгливую и нервную женщину. Она задумалась.

Прибыли два офицера-врача. Вместе с ними Амара перешла в инженерную. Там они остановились, глядя на открытый скафандр и его содержимое.

Один из врачей неодобрительно посмотрел вокруг:

— Это следовало совершать в специально оборудованном хирургическом помещении, а не в механической мастерской.

Эстру пожал плечами.

Техники, вскрывая скафандр, рассекли не только наружную оболочку, но и кое-что из внутреннего оборудования. Эстру волновался — кое-что из этого оборудования могло иметь жизненное значение для хозяина костюма. Он с тревогой следил, как медики производят свои измерения, прикладывая к пациенту разнообразные щупы и датчики. Цифры и кривые, мигавшие на дисплеях медицинских приборов, ничего не говорили Эстру, а лица медиков сохраняли профессиональную невозмутимость.

Наконец они закрыли контейнеры и футляры с приборами и отошли в сторону, неслышно переговариваясь и согласно кивая друг другу.

— Он в шоке кататонического типа, — сказал старший медик, когда они вернулись. — В остальном его физическое состояние хорошее, если не иметь в виду некоторые необычные обстоятельства.

Эстру посмотрел на мертвенно-бледную кожу сморщенного человекообразного создания, заключенного в громадный скафандр.

— Что могло вызвать шок такой степени?

— Психическая травма неожиданного, неприемлемого характера. Нечто, с чем сознание просто не в силах было бы справиться, принять.

— Но это же только медицинская проблема, — с надеждой сказала Амара. — Вы можете привести его в себя? Мы должны с ним поговорить.

Доктор помолчал.

— Это зависит от того, присутствует ли по-прежнему причина травмы. Если да, то насильно приводить его в сознание едва ли стоит. В таком случае гораздо безопаснее удалить пациента от источника травмы, потом применить психомедикацию с помощью набора транквилизаторов и психоделиков — но на фоне привычного для пациента окружения.

12
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru