Пользовательский поиск

Книга На море и на суше. Содержание - 8

Кол-во голосов: 0

8

Комбинезон покойного охранника мне короток – сразу видно, что с чужого плеча, а сзади еще и залит кровью. Однако делать нечего… я выхожу из туннеля и оказываюсь в широком коридоре. Пол и стены здесь не бетонные, а земляные, потолок поддерживают деревянные колонны и балки.

Снятый с предохранителя автомат висит у меня на шее; мой указательный палец – на спусковом крючке. «Чапай, след!» – командую я, и муравей бежит вперед. Опасливо озираясь, я иду за ним.

Первое дитя подземелья встречается минуты через две: из бокового коридора вываливается коренастый бородатый мужик… оружия у него вроде бы нет. Пока я прохожу мимо, он подозрительно таращится, потом плетется следом – может, ему надо в ту же сторону? Некоторое время мы идем как бы в связке… спина моя покрывается испариной.

Наконец мужик сворачивает в боковой проход. Я облегченно вздыхаю.

Вскоре начинаются жилые помещения. Становится светло: в стены там и сям воткнуты горящие факелы – фонарик я прячу в карман. Вокруг снуют пешеходы и двигаются повозки, запряженные волосатыми коротконогими жуками; коридор расширяется и становится улицей. В стены вделаны двери (из тараканьих панцирей) и окна (из мушиных крыльев). На меня никто не обращает внимания: ну залита у мужика спина кровью – эка невидаль! А я верчу головой и глазею по сторонам: в подземных селеньях я раньше не бывал.

Чапай сворачивает в переулок, я – за ним.

Здесь народа меньше. На завалинках сидят изможденные старцы; они жуют губами и провожают меня подозрительными взглядами сквозь захватанные до полной непрозрачности стекла очков. В груде мусора роются два худосочных, паршивых муравья. Чапай угрожающе щелкает жвалами, и они бросаются наутек. Возле входа в продуктовую лавку стоят три парня: к отвисшим губам приклеены окурки, на щетинистых харях – очки с зеркальными стеклами. Они не шевелятся и смотрят перед собой, будто меня нет в помине, но когда я прохожу, отклеиваются от стены и тащатся за мной. Вскоре их шаги приближаются почти вплотную; я оборачиваюсь и, демонстрируя автомат, резко спрашиваю: «Что надо?» Повисает напряженная пауза: в зеркальных очках парней пляшет пламя факелов. Позади меня призывно стрекочет Чапай – мол, чего застрял?

Над нами с треском распахивается окно. Оттуда высовывается морщинистое старушечье лицо: седые патлы свисают неопрятными сосульками, на подбородке – тысяча и одна бородавка. «Чаво к человеку пристали, ироды?!» – слышу я. Парни подают назад… пятятся и исчезают в переулке. «А ты, касатик, иди своей дорогой пошустрей, – бабка шмыгает носом. – Неча наших вьюношей смущ-шать…» Я следую ее совету.

Чапай резво бежит вперед. Мимо плывут чадящие факелы, мутные окна; под ногами хрустит битое стекло. Сквозняк колышет полотнища паутины под потолком – но пауков вроде не видать.

Наконец Чапай тормозит возле какой-то двери и становится в стойку: тело вытянуто в струну, две правые лапы, передняя и средняя, подняты. Стараясь не хрустеть мусором, я подхожу поближе.

Это жилище выглядит богаче соседних: в окнах – крылья пчел, дверь – из панциря майского жука. Возле входа горит не факел, а толстая сальная свеча – яркое желтое пламя танцует на сквозняке.

Я машу рукой (Чапай отходит в сторону), пробую дверь (не заперта) и на цыпочках вхожу в холл. Здесь темно и жарко.

Осторожно прикрываю дверь и крадусь по коридору; Чапай следует за мной. Слева расположена лестница на второй этаж, впереди – дверь, под которой видна полоска света. Я подхожу и, сдвинув автомат за спину, опускаюсь на колени – к отверстию замочной скважины.

В поле моего зрения оказывается голый мужской торс: под жирно блестящей, смуглой кожей ворочаются мощные лопатки. Поджарый зад мужчины обтянут штанами из шкуры зеркального червя – в них отражается рой дрожащих огоньков: наверное, в комнате горят свечи.

Мужчина отступает в сторону, и я вижу Нюту… у меня перехватывает дыхание. Чапай нетерпеливо покусывает мою руку.

Щеки Нюты горят, под футболкой трепещет грудь. «Не надо…» – еле слышно лепечет девушка. «Надо!» – рычит мужчина и разрывает футболку от горла до пояса. «Не надо!» – еще тише шепчет Нюта, прикрываясь руками. Мужчина не обращает на ее писк никакого внимания: грубо обхватывает за талию и целует.

Нюта податливо обвисает в его объятиях; белые мягкие груди трутся о волосатую мужскую грудь. Женская ручка лежит на плече мужчины… я не верю своим глазам: кажется, она гладит его!

Несколько секунд сижу на корточках с закрытыми глазами.

Потом встаю, снимаю автомат с шеи и ставлю на предохранитель – стрелять нельзя, ибо на выстрелы сбежится народ. Чапай понятливо отбегает в сторону. Я отступаю на два шага и…

Дверь отлетает в сторону, я вваливаюсь в комнату. Оторвавшись от Нюты, мужчина поворачивается ко мне и получает прикладом автомата в лоб. Бабах!.. Тяжелое тело валится на пол.

Передо мной снежно-белое лицо Нюты.

«Димочка! – лепечет девушка. – Я ничего не могла сделать!» – в ее глазах смесь радости и страха. «Потом разберемся, – сухо говорю я. – Собирайся». Нютина куртка валяется на полу; путаясь в рукавах, девушка одевается.

Бух… бух… бух… бух…

Над нами раздаются тяжелые шаги: кто-то спускается по лестнице. Я осторожно прикрываю дверь и задвигаю щеколду; потом снимаю автомат с предохранителя.

«Смотри», – Нюта тянет меня за руку.

В противоположной стене – массивная металлическая дверь… черный ход? Стараясь не скрипеть половицами, мы пятимся к ней.

– Арнольд, пес тебя побери! Сколько ты будешь хороводиться со своей миледи?.. – Низкий хриплый голос сотрясает стены… мы с Нютой от неожиданности вздрагиваем, Чапай подпрыгивает на месте.

Металлическая дверь открывается беззвучно: замок и петли хорошо смазаны. Перед нами вертикальная шахта диаметром около метра; в стену вбиты скобы, образующие что-то вроде лестницы. Неужели мы сможем выбраться на поверхность?.. Нюта лезет вверх, я за ней. Чапай неслышно карабкается по противоположной стене (скоб там нет, но они ему и не нужны). Закрывая выходное отверстие, над нами висит полная луна.

Что произойдет, если побег будет обнаружен до того, как мы поднимемся? С ужасом представляю себе, как бандиты врываются в шахту и строчат из автоматов вверх – прямо мне в…

«Скорей! – шепчу я хрипло. – Нюта, скорей!» Наконец девушка заканчивает подъем и исчезает. Я выскакиваю следом, спотыкаюсь и качусь вниз по склону: перед глазами мелькают то звездное небо, то черная земля; ветки кустов хлещут по лицу. Вдруг ремень автомата за что-то цепляется – я медленно, с трудом встаю. Комбинезон мой висит клочьями, по щеке течет кровь.

– Дима!.. Димочка! – выскочившая из темноты Нюта виснет у меня на шее, утыкается лицом в грудь.

Я вдруг вспоминаю, как она прижималась к тому подонку, гладила его плечо; из-под ложечки поднимается волна злости. Я пытаюсь отстраниться.

– Прости! – рыдает Нюта, вцепляясь в меня. – По-жа-а-алуйста!..

Она поднимает заплаканное лицо и смотрит, всхлипывая, мне в глаза… моя злость растворяется без следа. Я наклоняюсь к девушке, целую ее дрожащие губы.

И тут со странным щелчком – будто кто-то перекинул тумблер – события останавливают свой ход: ночные птицы умолкают, кусты перестают шелестеть, ветер замирает. Нюта каменеет в моих объятиях… я пытаюсь встряхнуть ее, привести в чувство, но у меня не получается.

В чем дело?.. Почему мы не в силах двигаться?!

Мир вокруг меня подергивается извилистыми струйками и стекает вниз – как дождь по стеклу окна.

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru