Пользовательский поиск

Книга Мир демонов. Содержание - ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Кол-во голосов: 0

— Но, — сказала Ханей. — Но… полные мешки?

— Я знаю. Но наши жизни зависят сейчас от быстроты передвижения. Брось его здесь. Сейчас.

Она подчинилась ему без дальнейших возражений. Но ее лицо покрылось странным румянцем. Стэд не стал думать об этом, а занялся тем, что прорубался своим мачете сквозь последние тонкие полоски дерева и паутины, мешающие ему. Пара Тригонов зашевелилась и плюнула.

Ханей пригнулась, и шелестящая паутина пролетела мимо над ее головой. Стэд, стремительно развернувшись, быстро выстрелил. В замкнутом пространстве ружье произвело произвело почти столько же шума, как Демон.

Свет, яркий, но желтоватый свет, просачивался через отверстие, которое он проделал. Осторожно, надев черные очки, он просунул туда голову.

Прямо перед ним возвышалась ярко-голубая стена, изгибаясь на множество небольших складок примерно в пятидесяти футах над ним. За ним простиралась очень гладкая, красноватая, деревянная стена. Желтый свет, освещавший все, казался мягким через темные стекла, а голый блестящий пол не мог скрывать никакой опасности.

— Я пойду наверх, — сказал Стэд. К нему вернулась уверенность. Он пробьет себе дорогу и присоединится к своей группе, и это покажет его товарищам, что он настоящий Форейджер, с полными мешками или без этих проклятых полных мешков.

— Торопись. Тригоны шевелятся.

Стэд зацепился рукой за край дыры и подтянулся. Ярко-голубая стена свисала на пол, и он наступил на нее, выравнивая равновесие. Через охотничьи ботинки он почувствовал что-то мягкое. Он обернулся, чтобы помочь Ханей. Ее голова показалась из отверстия, лицо ее было бледное, но решительное, она уставившись смотрела на него.

Голубая стена зашевелилась.

Земля задрожала. Голубая поверхность, на которой он стоял, дернулась, уронив его лицом вперед. Он машинально схватился, цепляясь руками за материал. Голубая стена сдвинулась. Над ним она расступилась, открыв внезапное ужасное расстояние; высокое белое пространство, простирающееся до невозможно далекого потолка.

Голубой материал перемещался под ним. Каждой частицей своего тела он чувствовал его движение вверх. Лицо его покрылось потом. Он висел, смотря вниз, видя, как пол стремительно уходит, удаляется и уменьшается. Эта красноватая стена тоже уходила вниз, неожиданно стала выглядеть, как белое пространство, уходящее вдаль.

А его по-прежнему поднимало вверх; он висел, желая понять, цепляясь за голубую материю.

Понимание поразило его внезапно, как удар прикладом по шее.

Он цеплялся за одежду Демона.

Его тянуло вверх и на спину Демона.

Желтый свет нестерпимо ярко бил в глаза.

Далеко внизу — очень-очень далеко — он уловил последний безумный взгляд Ханей, смотревшей на него из своей дырки в полу.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Ужас, охвативший Стэда, свел его пальцы, как в параличе, и он цеплялся ими за голубую материю, что позже он вспоминал так же ясно, как свою прежнюю жизнь.

Это последнее видение Ханей, уставившейся в ужасе на него из своей дыры, разбудило в заторможенном мозгу Стэда тревожные мысли, породило в нем ужасные мысли, которые не могли бы появиться ни у одного здравомыслящего человека. От Демона, на котором он ехал, он видел только обширный голубой изгиб. Вокруг простиралась огромная комната, такая огромная, что он наверняка испытал бы чувство отсутствия крыши, если бы у него не было предыдущего опыта.

Демон продолжал фыркать, пыхтеть и вздыхать самым неприятным образом. Он подтянул голубую материю выше развернул ее, и Стэда, цеплявшегося за ткань, вытянуло наверх. Он оказался на массивном плече в тени раздутого, похожего на миску черепа. В артерии размером с водопроводную трубу пульсировала кровь. Толстые, грубые волосы свисали вниз жирными прядями. Кожа Демона, усеянная кратерами пор, желтоватая, отсвечивающая красным из-за подкожного тока крови, издавала едкий запах, от которого ему стало нехорошо. Но он держался. Он держался, так как не мог пока, просто не мог приказать своим мускулам расслабить их судорожную хватку.

Комната была спальней. Красноватая стена была кроватью, а широкое белое пространство было постельным бельем. С высоты своего положения на плече Демона он видел предметы в комнате на расстоянии, резко очерченными, в перспективе, но воспринимал их в целом. Старый привычный способ рассматривать мир зданий, соразмеряя все в размерах с собой, и, таким образом, воспринимая только его детали, был отброшен — отброшен навсегда. Теперь он видел картину в целом.

Бессмертное Существо создало мир зданий. Но почему Бессмертный создал все в размерах, подходящих для Демонов? Почему? Почему?

Странные пугающие мысли отразились в затуманенном мозгу Стэда.

Демон двинулся к окну.

Он был ослеплен, послышался шум как от тысячи обвалов. На него налетел порыв воздуха. Он закрыл глаза и крепко держался, решив на этот раз выяснить все до конца, могут ли эти мысли, смутно вырисовывающиеся у него в голове, быть правдой.

Так как если бы это было так, если это так… Тогда, все, чему его учили, во что он верил, было жалкой насмешкой, великим богохульством, грубой шуткой непостижимого юмора Бессмертного Существа.

Сначала он не верил в Демонов, считал их плодом воображения, придуманным для того, чтобы под страхом их мужчины и женщины повиновались тому, что диктует им совесть. Затем он был вынужден признать тот неприятный факт, что Демоны были реальностью и действительно существовали. Теперь… Теперь его затягивало в трясину унижения, унижения расы… Он боролся с пониманием реальности, от которого у него в голове был полнейший беспорядок, и которое нельзя было отрицать.

Плечо Демона дернулось, и Стэд уцепился сильнее, когда толстая плоть перекатилась под голубой одеждой. Он смотрел мимо огромной ушной раковины Демона с торчащими из нее пучками волос, напоминающих прутья веника, смотрел в окно.

Оттуда распространялся повсюду бледный размытый свет.

Для Демонов день, вероятно, только начался несколько мгновений назад, это электрическое сияние в воздухе было их многократно продолженной многосекундной вибрацией света. Секундное мелькание света, служащее для разделения временных периодов в мире людей было бы слишком коротко для Демона — недостаточно… слишком коротко.

Медленно, неохотно, с агонией и безнадежностью, Стэд сфокусировал взгляд на безграничном пространстве за окном. Очертания были расплывчаты и нечетки, но он видел чудовищные прямоугольные блоки на расстоянии многих миль: скалы с разбросанными на них резкими освещенными окнами, желтыми прямоугольниками, сияющими на фоне слабого света и черноты огромных зданий.

Все эти здания, строения, созданные Бессмертным для жизни людей, по размерам подходили Демонам. Человечество уменьшилось в понимании Стэда. Человечество уменьшилось, и он подумал, что понял то, чего понимать не хотел.

Комната закружилась вокруг него, и он почувствовал, что Демон поворачивается, покидает окно и идет; тяжело ступая по полу. И впервые охвативший его страх имел внутреннюю причину: как долго он сумеет продержаться, прежде чем Демон обнаружит его?

Его пронесли через дверь и вниз по крутым отвесным ступеням, где каждый шаг отдавался сотрясающими ударами, и далее головокружительный спуск, вниз шаг за шагом, когда они спускались по лестнице.

Несколько противоборствующих эмоций удерживали его на месте. Но им овладело медленное, упорное желание узнать. Желание, доводящее до зубовного скрежета, которое, как он знал, будет поддерживать его теперь, через все, что ему предстоит. В этой его настойчивости теперь мало что осталось от его прежней нетерпеливой наивной погони за знаниями ради них самих; сейчас он хотел знать, чтобы иметь возможность изменить и преобразовать как себя, так и людские истины.

Демон вошел в комнату, где на деревянном столе стояла стеклянная ваза с цветущими ветками. С одной стороны куста все красные ягоды были собраны, стол беспорядочно забрызган алыми каплями, напоминающими брызги крови.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru